— Насколько?

— Зависит от линии.

— Хорошо.

Кривцов уже писал. Михаил задержал взгляд на Варваре. Он знал это выражение.

— Вы что-то придумали?

— Пока задаю вопросы.

— У вас это опаснее.

Гавриил усмехнулся.

— Не тратьте время. Контур не обойти отдельными договорами.

Она повернулась.

— Кто сказал?

— Я знаю систему.

— Старую.

— Она действует сейчас.

— Именно поэтому пора перестать относиться к ней как к природному закону.

Гавриил нахмурился.

— Это родовая магия.

— А родовая магия оформлена через договоры.

— Не только.

— Но достаточно, чтобы вы сами переписали значение союза и заставили ворота считать Елизавету невестой.

Он не продолжил.

Варвара увидела, что попала.

— Значит, система читает право.

— Да.

— Тогда мы можем дать ей другое право.

— Не успеете.

— Это уже наш вопрос.

К девяти утра перестали работать семь крупных передач. К десяти — одиннадцать. Первые настоящие последствия начались после того, как в Северинскую усадьбу приехал человек из Острожного. Не посыльный. Городской управляющий.

Он шёл от ворот почти бегом, хотя был мужчиной лет шестидесяти и явно не привык передвигаться быстрее собственного достоинства.

— Князь Северин.

Михаил встретил его в рабочем зале.

— Константин Петрович.

— Что происходит?

— Разбираемся.

— У меня на внешнем складе стоят девять повозок с мукой. Северный знак их выпустил. Наш городской не принимает.

— Знаю.

— Нет, ваше сиятельство, не знаете.

Мужчина положил на стол лист.

— В Острожном запас на три дня обычного расхода.

Варвара почувствовала, как все перестают двигаться.

— Почему так мало? — спросил Андрей.

— Потому что основной запас идёт через Верхнереченск каждые два дня. Мы не держим месяц зерна в городе, когда дорога работает.

Гавриил сидел у стены под охраной. Услышав, ничего не сказал. Её взгляд остановился на нём. Он выдержал взгляд.

— Три дня, — повторил Михаил.

— Если ограничить выдачу — четыре.

— Другие пути?

— Старый южный тракт. Пять дней хорошей дорогой. Сейчас снег. Неделя, если повезёт.

— Местные закупки?

— Хватит на часть города.

Михаил повернулся к управляющему складов.

— Можно провести груз без родовой передачи?

— Физически — да.

— Тогда отправить.

Мужчина побледнел.

— Ваше сиятельство…

— Я сказал отправить.

— Городской знак не примет.

— Пусть разгружают во дворе.

— Тогда товар останется юридически на ответственности отправляющего склада.

— Пусть.

— Если что-то пропадёт…

— Запишем на мой дом.

Анна Святославовна сказала:

— Михаил.

— Сейчас не время.

— Вы временно отстранены от этой линии.

Он замолчал. Вот оно. Решение, которое ещё вчера выглядело разумной процедурной защитой, сегодня стало стеной. Михаил не имел права единолично приказать спорному складу выпустить товар вне подтверждённой передачи.

— Коллегия, — сказал Андрей.

Анна Святославовна кивнула.

— Собираем.

Три голоса дали подтверждение быстро. Четвёртый находился на заставе. Связь с ней уже не работала. Аварийная система отключила не только товарные подтверждения. Она постепенно разрывала и служебные линии.

— Можно три из трёх доступных? — спросила Варвара.

Кривцов покачал головой.

— Установлено три из четырёх, не три из доступных.

— Исправить.

— Решением кого?

Ответом стала короткая тишина. Потому что для изменения самой коллегии требовалось полномочие того же спорного контура. Гавриил тихо произнёс:

— Вот о чём я говорил.

Все повернулись.

— Не сейчас, — сказал Михаил.

— Именно сейчас.

— Гавриил.

— Вы хотели систему нескольких голосов. Получили. Один голос недоступен — решение стоит.

Варвара почувствовала раздражение. Но вместе с ним — другое. Он был прав в одном. Старая распределённая модель действительно имела слабость. Нельзя было просто восстановить её и надеяться, что всё заработает.

Если каждый обязательный голос способен остановить систему отсутствием, сеть превращается в зависимость не от одного центра, а от каждого участника сразу. Это не свобода. Это другой вид заложничества. Она запомнила. Не для того, чтобы принять решение Гавриила.

Чтобы не повторить ошибку тех, кто когда-то строил старую систему.

— Южный городской резерв? — спросила она.

Константин Петрович посмотрел на неё.

— Какой?

— В Острожном есть купцы вне Северинского контура?

— Конечно.

— У них зерно?

— Немного.

— Сколько можно выкупить сегодня?

— Не знаю.

— Узнайте.

Михаил понял сразу.

— За счёт Северинов.

— Нет.

Он повернулся к Варваре.

— Варвара.

— За счёт аварийного фонда обоих домов.

Елизавета подняла голову.

— Белогорских?

— У вас есть деньги?

— Немного.

— Вот теперь меньше.

Елизавета неожиданно улыбнулась.

— Согласна.

Между бровями Михаила появилась складка.

— Это моя территория.

— А кризис возник из-за возвращения её права и вашего старого порядка. Хватит пока делить ответственность по гербам.

— Вы сейчас распоряжаетесь нашими деньгами?

— Предлагаю.

— Очень уверенно.

— Времени мало.

Константин Петрович смотрел на них с выражением человека, который не понимал половину разговора, но прекрасно понимал слово «зерно».

— Я могу собрать торговцев.

— Соберите, — сказал Михаил. — Выкупить всё, что можно без ущерба местным семьям. Никакого принудительного изъятия.

— Цена вырастет.

— Записывайте отдельно.

— Да, ваше сиятельство.

— И ограничить городской расход без паники.

— Уже.

После его ухода Варвара посмотрела на карту. Один город они купили себе на несколько дней. А если отключатся десять? Двадцать? Деньгами проблему не решить.

К полудню закрылись Каменные Ворота. Физически ворота оставались открыты. Именно это было особенно абсурдно. Варвара увидела сообщение сама. Караван из двенадцати повозок стоял по одну сторону заставы.

Люди могли пройти через арку. Лошади тоже. Но каждый товарный знак на грузе при попытке пересечения становился серым. На другой стороне его уже нельзя было подтвердить. Купец отправил короткое сообщение:

«Если переедем, груз станет бесхозным по дорожному праву. Если останемся, потеряем два дня». Через десять минут пришло второе: «За нами уже ещё четыре каравана». Потом третье. Из Тихого Брода.

«Не принимается масло для северных домов». Из Северной Лощины: «Склад не подтверждает передачу леса на восток». Из Белого перехода: «Зимний дом получил людей, но не может списать запас в пользу следующего узла».

Кривцов раскладывал сообщения по столу.

— Это уже цепная остановка.

Михаил стоял над картой.

— Сколько узлов ещё работают полностью?

— Вне спорной линии — почти все.

— Внутри?

Анна Святославовна назвала число. Меньше половины. Андрей спросил:

— Если полный Северинский контур примет управление, всё откроется сразу?

Все посмотрели на Гавриила.

Он ответил:

— Большая часть — да.

— Большая?

— Старые Белогорские участки могут потребовать отдельного подтверждения.

Елизавета сказала:

— Моего.

— Либо вашего отказа.

Она отвернулась. Варвара заметила. Не вмешалась. Пока. Михаил подошёл к окну.

Несколько минут никто не говорил. Потом он произнёс:

— Хорошо.

Варвара повернулась.

— Что хорошо?

— Собираем коллегию. Возвращаем полный контроль Северинскому дому на сорок восемь часов.

Гавриил поднял голову.

— Михаил.

— Молчите.

Тот замолчал.

Михаил продолжил:

— Не как постоянное решение. Не как признание старого права. Как чрезвычайное управление до открытия маршрутов.