Именно слово «почти» Варвара теперь замечала слишком хорошо.

— Что за книга? — спросил он.

Гавриил положил её на стол.

— Записи моего отца.

Она посмотрела на Михаила внимательнее. Потом на Гавриила.

— Того самого Тараса Матвеевича, который помогал оформлять переход Белогорских линий?

— Да.

— И которого Аркадий Белогорский потом разыскивал ради старых документов?

— Да.

— И только сегодня вы решили, что его записи могут иметь отношение к происходящему?

Гавриил сжал губы.

— Я нашёл их ночью.

Кривцов, сидевший рядом с пачкой спорных писем Михаила, мгновенно протянул руку.

— Где?

— В старом архивном корпусе.

— В том самом, где вы недавно искали журнал переходных прав?

— Да.

— И почему не нашли тогда?

— Потому что смотрел не там.

Кривцов задумался.

— Принимается.

Варвара подняла брови.

— Так просто?

— Люди действительно иногда смотрят не там.

— От вас это звучит почти человеколюбиво.

— Не привыкайте.

Гавриил открыл книгу. Большинство страниц занимали обычные архивные заметки. Номера дел. Ссылки. Короткие записи о передаче документов.

Несколько фамилий. Но ближе к концу почерк менялся. Становился торопливее. На одной странице Тарас Клеменьев написал: «Крепость дороги не есть дом. Дом закрыт до живого возвращения голоса».

Варвара перечитала.

— Крепость дороги.

— Та, где мы были, — сказал Михаил.

Гавриил кивнул.

— Похоже.

— А что значит «дом закрыт»?

— Именно это я и не понимал.

Елизавета, до этого молча стоявшая у двери, подошла к столу. Её пригласили первой. Не как свидетельницу и не как «последнюю представительницу», а как человека, чьё имя стояло в записи. Она прочитала строку.

— Отец никогда не говорил о другом доме.

— Возможно, не знал, — сказал Гавриил.

— Или не хотел говорить.

Она встретила её взгляд. Елизавета уже научилась произносить такие вещи без обиды. Это было хуже. Кривцов перевернул страницу.

— Здесь координаты.

Михаил подошёл ближе.

— Не координаты.

— А что?

— Старый маршрутный код.

Елизавета тоже посмотрела. Три знака. Белый перевал. Каменная седловина. И третье обозначение, которого Варвара раньше не видела.

Две горы. Между ними не дорога. Круг. Пустой внутри.

— Опять он, — сказала Варвара.

Михаил кивнул. Символ пустого центра уже встречался в крепости. Там он означал место, где сходились голоса разных домов, не отдавая право одному владельцу. Но здесь круг находился внутри герба самих Белогорских.

— Можно прочитать маршрут? — спросила Варвара.

Михаил долго смотрел на знаки.

— Думаю, да.

— Далеко?

— От крепости — несколько часов.

Елизавета резко подняла голову.

— Мы возвращаемся?

Михаил не ответил сразу.

Варвара заметила.

— Вы хотите сказать «нет»?

— Я рассматриваю возможность хотя бы однажды предложить вам не ехать в место, которого нет на карте, и получить согласие.

— Не тратьте время.

— Предполагал.

Кривцов закрыл книгу.

— Я еду.

Михаил повернул к нему голову.

— После прошлого раза?

— Именно после прошлого раза. Если там архив, оставлять меня здесь нелогично.

— Ваше умение ездить верхом не улучшилось.

— Но моё умение читать документы не ухудшилось.

— Пока.

— Михаил Андреевич.

— Хорошо.

Бажен, стоявший у двери, спросил:

— Сколько человек?

Варвара ответила:

— Меньше, чем в прошлый раз.

— Правильно.

— Вы удивительно быстро согласились.

— Потому что теперь я знаю, куда именно вы опять собираетесь без нормальной дороги.

— Это должно успокаивать?

— Нет.

Неля, стоявшая рядом с Лизой, уже открыла рот. Варвара даже не дала ей начать.

— Вы остаётесь.

— Но…

— Неля.

— В прошлый раз я нашла половину знаков.

— Именно поэтому на этот раз мастерская нуждается в вас здесь.

Это была неправда. Неля поняла. Но на удивление не спорила. Только спросила:

— Если там будет гул, запомните какой?

Варвара вздохнула.

— Постараюсь.

— Не «громкий» или «тихий».

— Я уже жалею, что согласилась.

— Нужно понять, один голос или несколько.

Михаил сказал:

— Запомню.

Неля посмотрела на него с уважением.

— Спасибо.

Варвара покачала головой.

— Прекрасно. Теперь вы двое создали отдельный союз за моей спиной.

— Всё в соответствии с принципом равных узлов, — сказал Михаил.

Она взглянула на него внимательнее. И впервые за это утро увидела настоящую улыбку. Маленькую. Усталую. Но настоящую.

Этого оказалось достаточно, чтобы окончательно решить: ехать нужно сегодня.

Андрею решение не понравилось. Это тоже постепенно становилось семейной традицией.

— Тебя вчера отстранили от спорной линии, — сказал он Михаилу. — И первое, что ты делаешь утром, — собираешься обратно туда.

— Меня отстранили от управления.

— Очень тонкое различие.

— В данном случае — важное.

— Узлы могут решить иначе.

— Тогда пусть оформят.

Андрей раздражённо прошёлся по рабочей комнате.

— Ты совершенно не умеешь пережидать кризисы.

Варвара, стоявшая возле карты, не удержалась:

— Наконец-то нашлось качество Михаила, которое мне близко.

Андрей бросил на неё взгляд.

— Я уже перестал удивляться.

— Хорошее начало.

— Варвара Павловна, вчера против него появились документы, сегодня треть сети управляется без него, а вы собираетесь увезти его обратно в горы.

— Я никого не увожу.

Михаил сказал:

— Особенно меня.

— Прекрасно. Теперь вы оба будете спорить о формулировках.

— Именно это обычно спасает имущество, — заметил Кривцов.

Андрей посмотрел на него с усталостью.

— Вы тоже едете?

— Разумеется.

— Почему я вообще спросил?

Михаил положил перед двоюродным братом распоряжение.

— На время отсутствия текущий порядок не меняется.

— Я знаю.

— Никаких новых полномочий.

— Знаю.

— Если узлы потребуют…

— Михаил.

Андрей замолчал. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Андрей произнёс:

— Я не собираюсь отбирать у тебя дом.

— Я знаю.

— Тогда перестань каждый раз составлять инструкции так, будто собираюсь.

Михаил ответил не сразу.

— Я составляю их не для тебя.

Вот это Андрей понял. Варвара тоже. Проблема уже давно заключалась не в личной верности одного родственника другому. Система начала сама искать запасные решения. Если Михаил исчезал из схемы, кто-то должен был заполнить место.

Так привык современный Север. Пустой центр пугал его. А старая система, судя по всему, была построена именно на том, чтобы никто не имел права заполнить его полностью.

— Вернитесь до завтрашнего вечера, — сказал Андрей.

— Постараемся.

— Это слово мне не нравится.

— Теперь вы понимаете меня, — сказала Варвара.

До крепости добрались к концу дня. На этот раз она встретила их иначе. Когда Елизавета приложила печать к знаку пустого круга, ворота открылись сразу. Не на ширину одного человека, как в прошлый раз. Полностью.

Михаил остановился.

— Раньше так не было.

— Раньше я впервые сюда пришла, — сказала Елизавета.

— Или система ещё не знала, что делать с нами, — предположила Варвара.

Кривцов посмотрел на неё.

— Системы обычно знают меньше, чем люди им приписывают.

— Родовые системы тоже?

— Особенно родовые. У них просто хорошая репутация.

Елизавета вошла первой.

Бажен недовольно выдохнул.

— Я хотел первым.

— Простите.

— В следующий раз не извиняйтесь. Просто не делайте.

Варвара почти улыбнулась. Они прошли знакомый двор. Архив. Каменную карту. Семь гербов.

Пустой центр. Ничего не изменилось. Но теперь у Михаила была запись Тараса Клеменьева. Он подошёл к дальней стене.