СЫН Значит, они тоже бездельники.

ОТЕЦ Бездельники. Так и есть.

СЫН А что говорили те калеки, которых сжигали на кострах? Они кричали?

ОТЕЦ Дело не в криках. А в том, кто кричит. От калеки или злодея добра не ищут. Но гораздо хуже, когда человек, которому нужно кормить детей, видит, как бездельники жиреют. Вот где несправедливость.

СЫН Не могу спокойно думать об этих древних кострах. Погляди, сколько их там, внизу.

ОТЕЦ Не обязательно было на каждом костре сжигать по юноше. Это как у нас нынче с козлятами. Посуди сам. Если принесена жертва и пошёл дождь, так он пошёл для всех. Одного человека хватало на целую гору, на целый край.

СЫН Не хочу слышать об этом, не хочу! Правильно делают хозяева, что пьют нашу кровь, коли мы были так несправедливы друг к другу. И боги правильно делают, что смотрят, как мы страдаем. Все мы дурны.

ОТЕЦ Смочи ветку, сын, и покропи. Ты ещё многого не знаешь. Зато уже рассуждаешь о том, что справедливо, а что нет. Говорю же, в сторону моря, тупица... О Зевс, прими нашу жертву...

ОСТРОВ

Все знают, что Одиссей, возвращаясь домой, потерпел кораблекрушение и девять лет провёл на острове Огигия, где не было никого, кроме Калипсо, древней богини.

(Разговаривают Калипсо и Одиссей.)

КАЛИПСО Одиссей, между нами нет большой разницы. Ты тоже хочешь остаться на острове, как я. Ты всё видел и всё испытал. Может быть, однажды я расскажу тебе, что испытала сама. Мы оба устали от бремени судьбы. К чему продолжать? И так ли важно, что остров не тот, который ты искал? Здесь никогда ничего не происходит. Только кусочек земли и горизонт. Здесь ты можешь жить вечно.

ОДИССЕЙ Бессмертная жизнь.

КАЛИПСО Бессмертен тот, кто принимает мгновение. Тот, кто больше не знает завтрашнего дня. Но если тебе нравится это слово, говори его. Ты правда готов?

ОДИССЕЙ Я думал, что бессмертен тот, кто не боится

смерти.

КАЛИПСО Тот, кто не надеется жить. Конечно, ты почти стал таким. Ты тоже многое вытерпел. Но к чему эта безумная жажда вернуться домой? Ты всё ещё не нашёл покоя. К чему эти разговоры, которые ты ведёшь сам с собой среди прибрежных скал?

ОДИССЕЙ Если бы завтра я уплыл, ты была бы несчастна?

КАЛИПСО Ты хочешь знать чересчур много, милый. Довольно будет сказать, что я бессмертна. Но если ты не отречёшься от своих воспоминаний и снов, если не оставишь свою жажду и не примешь горизонта, то никогда не избегнешь той судьбы, которую знаешь.

ОДИССЕЙ Ты всё время о том, чтобы принять горизонт. И обрести что?

КАЛИПСО Отдых и молчание, Одиссей. Ты никогда не спрашивал себя, почему даже мы ищем сна? Никогда не задумывался о том, куда уходят старые боги, которых мир больше не знает? почему они погружаются в глубь времени, словно камни в землю, хоть они и вечны? И кто такая я, кто такая Калипсо?

ОДИССЕЙ Я спросил, счастлива ли ты.

КАЛИПСО Дело не в этом, Одиссей. На этом пустынном острове даже воздух, что дрожит ныне только от гула прибоя и птичьих криков, — даже этот воздух слишком пуст. Посмотри: в этой пустоте совсем не о чем сожалеть. Разве сам ты порой не слышишь такую тишину, словно всё остановилось, — тишину, похожую на след какого-то давно исчезнувшего напряжения и присутствия?

ОДИССЕЙ Значит, ты тоже беседуешь со скалами?

КАЛИПСО Говорю тебе, это тишина. Что-то далёкое, почти мёртвое. Что было и чего никогда больше не будет. В старом мире богов, когда любое моё деяние было судьбой. У меня были страшные имена, Одиссей. Мне повиновались земля и море. Потом я устала; прошло время, я больше не желала двигаться. Кто-то из нас воспротивился новым богам; я оставила свои имена, чтобы они погрузились в глубь времени; всё изменилось и осталось прежним; не было смысла бороться за судьбу с новыми богами. Я уже знала свой горизонт и понимала, почему старые боги не боролись вместе с нами.

ОДИССЕЙ Разве ты не была бессмертна?

КАЛИПСО Была и есть, Одиссей. Умереть я не надеюсь. И не надеюсь жить. Я принимаю мгновение. Вас, смертных, ждёт нечто похожее, старость и сожаление. Почему не хочешь ты приклонить голову на этом острове, как я?

ОДИССЕЙ Я сделал бы это, если бы думал, что ты смирилась. Но даже ты, которая была владычицей всего на свете, нуждаешься во мне, смертном, чтобы я помог тебе вынести твой удел.

КАЛИПСО Это благо, которое мы дарим друг другу, Одиссей. Тишина не подлинна, если её не с кем разделить.

ОДИССЕЙ Разве недостаточно того, что сейчас я с тобой?

КАЛИПСО Ты не со мной, Одиссей. Ты не принимаешь горизонт этого острова. И не избавляешься от сожаления.

ОДИССЕЙ То, о чём я сожалею, — живая часть меня самого, так же как твоя тишина — это часть тебя. Что изменилось для тебя с той поры, когда тебе повиновались земля и море? Ты почувствовала себя одинокой и уставшей и забыла свои имена. Тебя ничего не лишили. Ты сама захотела стать тем, что ты есть.

КАЛИПСО То, что я есть, — это почти ничто, милый. Почти смертная, почти тень, как ты. Это длинный сон, который начался неизвестно когда, и ты вошёл в этот сон, подобно сновидению. Я страшусь рассвета, боюсь пробудиться; если ты уедешь, я проснусь.

ОДИССЕЙ И это говоришь ты, госпожа?

КАЛИПСО Я боюсь пробудиться — не меньше, чем ты боишься умереть. Да, прежде я была мертва, теперь я это знаю. На этом острове от меня оставался только голос моря и ветра. О нет, я не страдала. Я спала. Но когда ты приехал, то принёс в себе другой остров.

ОДИССЕЙ Я очень давно ищу его. Ты не знаешь, каково это: видеть перед собою землю и всякий раз зажмуриваться, чтобы себя обмануть. Я не могу смириться и молчать.

КАЛИПСО Однако же, Одиссей, вы, люди, говорите, что вновь обрести потерянное — это всегда зло. Прошлое не возвращается. Ничто не выдерживает хода времени. Ты, видевший Океан, чудовищ, Элисий, — смог бы ты теперь узнать дом, свой дом?

ОДИССЕЙ Ты сама сказала, что я ношу свой остров в

себе.

КАЛИПСО О, изменившийся, потерянный, ставший тишиной. Эхом волн между скал; струйкой дыма. Никто не сможет разделить его с тобой. Его дома будут похожи на лицо старика. Твоя речь будет говорить не то, что значат слова. Ты будешь более одинок, чем в море.

ОДИССЕЙ По крайней мере, я буду знать, что должен остаться.

КАЛИПСО В этом нет смысла, Одиссей. Кто не может остановиться здесь и сейчас, не остановится никогда. Ты так и будешь делать то, что делаешь. Однажды ты должен порвать с судьбой, сойти с пути и погрузиться в глубь времени...

ОДИССЕЙ Я не бессмертен.

КАЛИПСО Ты станешь им, если послушаешь меня. Что такое вечная жизнь, как не это принятие мгновения, которое приходит, и мгновения, которое уходит? Опьянение, наслаждение, смерть — у всего этого нет иной цели. Чего достиг ты в своих беспокойных скитаниях?

ОДИССЕЙ Если бы я знал, то уже остановился бы. Но ты кое о чём забываешь.

КАЛИПСО О чём же?

ОДИССЕЙ То, что я ищу, — у меня в сердце, как и у тебя.

ОЗЕРО

Ипполит, девственный охотник из Трезена, умер страшной смертью из-за того, что оскорбил Афродиту. Но Диана воскресила его и перенесла в Италию (Гесперию), в Альбанские горы, где приобщила к своему культу и назвала Вирбием. У Вирбия родились дети от нимфы Арикии.

Для древних Запад — вспомним "Одиссею" — был страной мёртвых.

(Разговаривают Вирбий и Диана.)

ВИРБИЙ      Признаюсь, я был рад оказаться здесь. Это

озеро напомнило мне прежнее море. Я был счастлив жить твоей жизнью, оставаться для всех мёртвым, служить тебе в лесу и в горах. Здесь ни звери, ни вершины, ни селяне не знают ничего и никого, кроме тебя. Это страна без прошлого, страна мёртвых.

ДИАНА Ипполит...

ВИРБИЙ Ипполит умер, ты назвала меня Вирбием.

ДИАНА Ипполит, неужели вы, смертные, даже умерев, не забываете жизнь?

ВИРБИЙ Послушай. Для всех я умер и служу тебе. Когда ты похитила меня из Аида и вернула на свет, я просил только о том, чтобы двигаться, дышать и почитать тебя. Ты перенесла меня сюда, где земля и небо сияют, где всё полно сладости и силы, где всё ново. Здесь даже ночь моложе и глубже, чем у меня на родине. Здесь не проходит время. Не остаётся воспоминаний. Здесь правишь ты одна.