— Ты уверена, что дверь в кабинет была закрыта, когда ты выходила?

— Да!

— Ясно, значит, Ливанов.

— Самое смешное, что в конверте было четыре пятитысячных купюры.

— Жадный, собака! Но ты же понимаешь, что для того, чтобы факт передачи был установлен, нужно собрать совокупность доказательств и выстроить непротиворечивую цепочку, доказывающую умысел и факт передачи. Понятые были?

— Да, всё по закону!

— Переписка, служебные записки, решения, приказы, подтверждающие инкриминируемое действие?

— Нет!

— Результаты экспертизы?

— Руки чистые, отпечатков на деньгах нет! У тебя что, были сомнения?

— Нет, Вика, мы перевернём всё это в твою пользу! Налицо наличие провокации, инициатива которой исходила от третьих лиц или правоохранителей. УСБшникам невыгодно так глупо подставляться. Ведь если будет доказано, что тебя спровоцировали на принятие этих денег сотрудники правоохранительных органов, в твоих действиях не будет состава преступления. Едем к Владу! Ты же понимаешь, что все доказательства оцениваются в совокупности, нельзя строить обвинение только на одном виде доказательств, в твоём случае — наличие конверта с деньгами! Даже если УСБшники сами не замнут это дело и появится свидетель, суд будет проверять его показания на относимость, допустимость и достоверность, а в итоге сочтёт их недостаточными!

— Дима, ты кому это объясняешь?

— Сорри, забыл, что ты у меня прокурор...

— У тебя?

— Тебя что-то смущает?

— Всё! Я не понимаю, зачем тебе всё это? Думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как анализировать твои действия? Что это вчера такое было? Зачем?

— Вика, разве не логично помогать друзьям в трудной ситуации? Тебе нужна была разрядка, чтобы успокоиться...

— Ты что, всем своим подругам суёшь язык между ног, когда им надо успокоиться? Боже, как гадко...

— Нет! Ты первая!

— Странно, для дебюта ты это делал слишком профессионально.

— Просто когда любишь, чувствуешь человека на грани интуиции...

Карамелька замолчала.

Я не хотел вот так признаваться в своих чувствах, но получилось как получилось.

Я видел, что она разбита.

Хотелось прижать её к себе и уберечь от всего этого кошмара, который свалился на неё.

Я только на секунду поймал её взгляд в зеркале заднего вида, и она тут же отвернулась.

Скинула туфли и, забравшись на сиденье с ногами, обняла колени и тихо заплакала.

Всем, даже самым сильным, нужны минуты слабости, чтобы потом с новой силой идти вперёд.

Когда мы въехали в коттеджный посёлок, Вика спала, иногда всхлипывая.

К их даче я не поехал, хотел спрятать Карамельку от всего мира, по крайней мере на некоторое время, чтобы она пришла в себя.

Припарковался возле своего дома и, открыв заднюю дверь машины, подхватил девушку на руки и понёс в дом.

Раньше мне просто хватало наблюдать за Викой со стороны, а теперь сам не понял, как меня начало затягивать в неё, словно в омут.

Но отпустить Карамельку я уже точно был не в силах.

Сладкая же такая, горячая, что крышу рвёт!

Прям чувствую, что впереди у нас много приятных открытий.

Член дымит, как хочу её голенькую увидеть.

Так увлекаюсь фантазиями, что трусы начинают трещать по швам от возбуждения.

Заношу девушку в дом, укладываю на диван и чинно пытаюсь выдержать дистанцию, что для меня само по себе ново.

Но не могу же я приставать к Вике, пока она так сладко спит.

Да и не хочу я так, по-другому хочу, чтобы сама попросила.

Я же уже и не помню, как за девушками надо ухаживать, которых добиваться нужно.

Стороной таких обходил, потому что не хотел всего этого, чем проще, тем лучше.

Не надо утром делать вид, что тебе всё понравилось и ты обязательно скоро перезвонишь.

То есть, в теории я сам кого хочешь научить могу, а на деле не понимаю, как подступиться к Карамельке и не получить отказ.

Любая другая из моих прошлых знакомых обрадовалась бы отношениям, Вика же, напротив, пытается отстраниться.

Мне просто необходимо сбросить напряжение, поэтому я натягиваю на себя спортивный костюм, кроссовки и иду на вечернюю пробежку.

Каждый шаг — это попытка оторваться, убежать от образов, которые словно бегут за мной по пятам.

Увеличиваю темп до предела, чтобы вымотать себя и сжечь пульсирующий в крови адреналин.

Есть только ритм, усталость и пустота.

Уже поворачиваю к дому, когда меня нагоняет автомобиль Влада.

— Забрал?

— Да, спит у меня!

— Димон, давай тогда до утра! Мне надо ещё кое-что проверить...

— Хорошо.

— Передай Вике, пусть отдыхает и ни о чём не беспокоится.

— Передам, я буду с ней! Взял не отгулянные дни с прошлого отпуска.

— Думаешь, она тебе это позволит? Хотя риск — дело благодарное!

Влад уезжает, а я возвращаюсь домой, весь мокрый от пота.

Когда входная дверь закрывается, тишина обрушивается на меня всей своей тяжестью.

Подхожу к бару, наливаю себе коньяк.

Выпиваю залпом, но огонь в горле не заглушает огня в крови.

Я должен сделать так, чтобы Вика почувствовала себя со мной в безопасности.

Нельзя допустить, чтобы Ливанов сломал её.

Я докажу, что в его мире, таком упорядоченном и безопасном, бумажные стены!

В них легко сделать дыру, через которую я могу пройти когда угодно.

Защита покровителей — всего лишь иллюзия!

Мне надо в душ...

Берусь за нижний край футболки и на ходу начинаю стягивать её с влажного тела.

Стараюсь не шуметь, но оказывается, что Вика уже не спит, а стоит возле окна, наблюдая за разливающимся по небу закатом.

Оборачивается.

На её лице сначала мелькает недоумение, а потом оно сменяется абсолютным ледяным спокойствием.

— Зачем ты меня привёз к себе? Наш дом рядом... Впрочем, неважно! Где мой телефон? Мне надо позвонить брату...

Её выдержка восхитительна, она даже в чужом доме старается быть уверенной.

— Влад знает, что ты у меня, я только что встретил его на улице.

— Почему он не забрал меня?

— Потому что сейчас твоё место здесь!

Она прищуривается, разглядывая мой голый торс, и фыркает, отворачиваясь.

Берёт свою сумочку и направляется к двери.

— Куда ты?

— Это не твоё дело. Спасибо за помощь, Дима, но дальше я сама.

— С сегодняшнего дня всё, что касается тебя, — моё дело! Как ты не понимаешь, что я хочу помочь!

Мой рык отражается от стен, Карамелька вздрагивает, но не отступает.

В два шага оказываюсь рядом с ней, хватаю за плечи и прижимаю к себе с такой силой, что Вика охает от неожиданности.

Чувствую под своими руками жар её тела сквозь ткань, и в этот миг во мне вспыхивает не просто желание, а потребность сделать её по-настоящему своей!

Снимаю с её плеч пальто и, приподняв Вику, сажаю на край своего рабочего стола.

Папки, блокноты, ручки — всё летит на пол с оглушительным грохотом.

Она от вредности начинает отбиваться.

Извивается подо мной, как яростная кошка, её дыхание учащается и становится прерывистым, грудь вздымается, а я склоняюсь к её красивому лицу, вдыхая смесь аромата её духов и кожи.

— Всегда пахла моей любимой карамелью «клубника со сливками».

Пытаюсь поймать её губы своими, но Вика уворачивается.

В этот миг я вижу её глаза.

В них бушует протест, ярость, но есть ещё что-то...

Глубоко, за туманом зрачков — шок от собственной реакции.

От того, как её тело вопреки воле отозвалось на грубую силу, на эту близость, на абсолютную потерю контроля.

Это то, чего она боится больше всего — предательство собственного тела, и я это вижу!

Я замираю на несколько секунд, понимая, что это знание круче любого оргазма!

— Ну что, прокурор, помог тебе твой контроль? Работает твоя логика? Поможет тебе всё это, когда те, кому ты мешаешь, применят по-настоящему грубую силу?

Смотрю и понимаю, что этого достаточно.

Молча отпускаю девушку и иду в душ, но только успеваю встать под горячие струи, как дверь в ванную комнату открывается и входит она...