Шампанское в моём бокале стало приторно-сладким пойлом, лишённым своего газированного очарования.

Терпеть не могу такие приёмы, и моя нелюбовь к ним усугубляется тем, что присутствие на них обязательно.

Скучные люди, фальшивые улыбки, гул толпы, запах дорогой парфюмерии...

Спрятавшись за пальмой, я наблюдаю, как новоиспечённый прокурор соседнего района Юрий Ливанов принимает поздравления в центре зала.

Костюм на нём сидит идеально, впрочем, как и всегда, а на красивом лице цветёт торжествующая улыбка.

Наши взгляды встречаются, и я отвечаю на его кивок поднятием бокала.

Он смотрит на меня как на свою женщину, и меня это бесит.

Между нами сразу были определённые договорённости.

Да, спим вместе, но исключительно для здоровья, и ни одна живая душа не должна знать об этой моей женской слабости.

Но, похоже, у Юры после вступления в должность совершенно вырубился инстинкт самосохранения.

И точки над «i» расставлены были мной с первого дня, его уже не смущают.

Ещё год назад я озвучила ему тот факт, что карьеру бросать не намерена, поэтому официальные отношения, так же как и брак между нами, невозможны из-за потенциального конфликта интересов в профессиональной деятельности.

Когда меня назначили прокурором Адмиралтейского района, Юра психовал, бесился, ведь он старше меня на четыре года, к тому же я ещё и женщина.

Юра напился и ныл мне весь вечер, что он — "слабое звено в системе".

Мужчины такие мужчины, вечно они недооценивают нас, женщин.

Хотя моё назначение пошло ему только на пользу, подстегнуло наконец-то серьёзно взяться за ум, и вуаля — у Юры всё получилось.

Когда Ливанову наконец-то удаётся протиснуться ко мне сквозь толпу, я делаю равнодушное лицо, как будто бы у нас с ним чисто деловые отношения.

— Ты что, как чужая? Виктория Александровна, неужели в твоём сердце нет ни капельки гордости за своего мужчину?

— Гордиться я тобой, Юрий Михайлович, буду ночью! А сейчас могу только поздравить, что ты официально стал "звеном системы".

— Вика, ехидство тебе не идёт! Вообще-то я ждал от тебя более тёплых поздравлений.

— Ты что, мне предлагаешь, Юра, броситься тебе на шею, расцеловать и сразу же направиться в контору писать рапорт на увольнение?

— Ну, вообще-то, пора бы уже и о душе подумать. Карьеру ты сделала, только вот ни дерева, ни сына, ни дома у тебя пока ещё нет.

— Ты что-то путаешь, милый. Всё вышеперечисленное — это привилегии мужчин. Так что если тебе, Юрочка, так хочется меня окольцевать, то сам и увольняйся. А потом всё по списку: дом, дерево, сын.

Юра хотел мне что-то ответить, но его перехватил очередной представитель администрации.

В зал хлынула очередная группа гостей, и по спине бежит холодок.

Среди них я заметила Диму Лужина из следственного отдела, с которым мой брат Влад дружит с детства.

У нас же с ним довольно странные, натянутые отношения.

Он при каждой встрече старается кольнуть меня побольнее, а я привыкла, что последнее слово всегда остаётся за мной!

Но каждый раз, когда он появляется, я чувствую его присутствие каждой клеточкой кожи ещё до того, как наши взгляды встречаются.

Дима такой же широкоплечий, как и мой брат, и кажется выше всех в зале за счёт безупречной осанки и того, как он преподносит себя.

Лужин не улыбается, ему явно так же, как и мне, не нравятся здесь.

Медленно, методично он сканирует помещение, он останавливает на мне взгляд, словно хищник, измеряет дистанцию, оценивает моё настроение, а у меня из желудка поднимается знакомый гадкий привкус ярости на свою физиологическую реакцию.

Он всегда на меня так действовал, и, может быть, именно поэтому каждый раз я встаю в позу.

Да меня просто тошнит от него!

Ищу в толпе Юру, сейчас я даже готова немного с ним пофлиртовать на людях, лишь бы Лужин потерял ко мне интерес.

Но тот как назло отвлекся на очередного чинушу.

— Ну здравствуй, Вика Санна. Давно не виделись.

— Дмитрий Анатольевич, у вас что-то с памятью? Неделю назад вы обедали в кафе недалеко от прокуратуры и подходили ко мне, чтобы поздороваться.

Смотрю прямо в его серые, цвета стального неба, глаза.

Его губы растягиваются в улыбке, и он превращается из хищного самца в того шебутного паренька, в которого я была когда-то влюблена.

Это и бесило меня больше всего, потому что заезженная фраза, что плохие мальчики портят хороших девочек, совершенно не вязалась с моими амбициями.

— Надо же, Вика Санна, помнишь. Это приятно!

— А зачем тогда строишь из себя шута? Или опять будешь обзываться...

— Ты про это? Ну, Вичкой-спичкой первой тебя назвал не я, а твой брательник.

— Только он давно уже забыл об этом и повзрослел, а ты всё ещё называешь меня так при первом удобном случае.

— Обещаю, что больше так не буду, если ты, Вика Санна, выпьешь со мной.

— Не пью, за рулём. И хватит искажать моё имя. Имей уважение, Дмитрий Анатольевич!

— Не пьешь? А как же бокал шампанского у тебя в руках?

— Так я его просто держу, чтобы не приставали с вопросами о том, не заработала ли я язву, раскрывая дела, которые мне не по зубам.

— Ты злишься на них? Людям свойственно интересоваться здоровьем ближнего, ведь чем быстрее освободится твоё место, тем свободней и безнаказанней станет чувствовать себя твоё окружение.

— У меня нет окружения! По крайней мере, в упомянутом тобой смысле. А к мужчинам, которые думают, что женщина в погонах — это неприлично, у меня выработался стойкий иммунитет.

В этот момент к нам подлетает Юра и застывает рядом со мной, тут же превращаясь в сторожевого пса.

Хорохорится, расправляет плечи, поднимает подбородок, но Дмитрий по сравнению с ним настолько мощен, что суета Ливанова просто смешна.

Лужин замечает это и усмехается одними уголками рта, а затем и вовсе отводит взгляд и, найдя в толпе кого-то из знакомых, отходит от нашей пары.

— О чём ты говорила с этим ищейкой? Вика, я отошёл всего на минуту, а ты уже крутишь хвостом перед обычным районным следаком.

— Юрочка, ну, во-первых, умерь пыл и охолонись. На нас смотрят! Во-вторых, Дима старше тебя по званию, хоть и обычный районный следак. Ну а в-третьих, мы знакомы с ним с детства, а если ты сейчас же не успокоишься, то я вообще пожалею, что пришла сюда.

— Да ты уже жалеешь! Неужели ты не понимаешь, что это вот всё унизительно для меня!

— И что же ты мне предлагаешь?

— Что бы я тебе ни предложил, ты всё равно будешь против. У тебя же карьера на первом месте.

В этот момент телефон в руке Юрия шуршит входящим СМС.

Этот звук всегда раздражал меня, особенно в те минуты, когда мы наедине.

Выражение лица мужчины меняется, он бросает на меня испуганный взгляд, но тут же берёт себя в руки.

— Что-то случилось?

— Ничего серьёзного. У мамы поднялось давление, просит приехать.

— Вот видишь, а ты говоришь — ничего серьёзного.

— Плохо, когда и мужчина, и женщина обязаны присутствовать на мероприятии, и никто из них не может покинуть его в силу своей должности.

— А вот сейчас я что-то не поняла...

— Вика, если бы ты не вцепилась в прокурорское кресло, мы бы могли встречаться открыто, и было бы кому остаться с мамой. Ну хочешь работать — иди в адвокаты! Братик твой вон неплохие деньги зашибает!

— А чего же ты тогда сам не отказался от должности и стал сиделкой?

— Я мужчина!

— Ты за черту-то не переступай, Юрий Михайлович! Секс не является поводом для знакомства с родителями!

Всё это выглядело так, словно Юра пытается мне устроить семейную сцену, чтобы был повод уйти, хлопнув дверью.

Вот только зачем?

Вроде не дурак и понимает, что продавить меня у него не получится!