— Боже, какие мы нежные... Ты первая начала!

Вика расхохоталась, и мне отчаянно захотелось прижать эту бестию к себе.

Вот такой она мне нравилась больше!

Её веки дрожали, маскируя пульсацию зрачков, а красиво очертанные губы были распахнуты.

Я быстро нагнулся и замер в миллиметре от её лица.

Тусклый свет луны лился через окно, растекаясь по её идеальному телу.

Это было настолько прекрасно, что сердце сначала глухо ухнуло и перестало биться, а когда Вика сама потянулась за поцелуем, оно снова перезапустилось.

Она смотрела на меня так, как будто бы я являюсь последним самцом на этой планете.

Коснулся её кожи и вдохнул её аромат, растекающийся сладким ядом.

Моя тёплая девочка, настоящая, такая хрупкая и беззащитная.

Старается казаться сильной, а сама, вздрагивает от каждого шороха, жмётся, прячется, но при этом готова рвануть в атаку первой и выгрызть своё зубами.

Ливанов сделал большую ошибку, затеяв против Вики нечестную игру.

Но сейчас, когда на ней нет погон, когда нет посторонних, когда она на своей территории, мой маленький ёжик ласково смотрит из-под подрагивающих ресниц.

— Дима...

От этих четырёх букв, произнесённых настолько нежно, рычать захотелось.

По телу словно разряд молнии прошёлся от затылка, поднимая волосы дыбом, до пальцев на ногах.

Подул на её грудь, наблюдая, как стремительно твердеют крошечные сосочки.

Прикоснулся, сжал в ладони, перекатывая между пальцев твёрдую вершинку.

Острые ноготки впились в мою кожу, буквально требуя более тесного контакта.

Обвела мою шею руками и прижалась губами к щеке.

Было по краю подбородка, наслаждаясь трением щетины.

Мои ладони сами скользнули по её спине, пробежавшись пальцами по позвоночнику, и остановились на упругих ягодицах.

Талия умещалась в обхвате моих ладоней.

Ласкал её грудь, наслаждаясь солоноватостью кожи. И это была не прелюдия, не ласка, это была мучительная, невыносимая пытка, но в то же время приятная и сладкая.

Яйца поджимались от возбуждения, член ныл от напряжения, головка пульсировала от приливающей к ней крови.

Мне был нужен её оргазм!

Опустил ладонь между её бёдер, раздвинул их, и окунул в пальцы во благо её возбуждения, распределяя её.

Едва коснулся клитора, Вика вздрогнула на постели, задрожала, поддалась вперёд.

Её ладошка обхватила ствол основания. Я не выдержал.

Просунув руку под её попку, зафиксировал и вошёл сразу на всю длину одним мощным толчком.

Вика вскрикнула, приподнялась на локтях, подставляя для поцелуев свою сочную грудь.

Втянул сосок в рот, прокатывая его языком, и слегка прикусил зубами.

Карамелька подмахивала своей попкой в такт моих толчков, выгибаясь и сжимая меня крепкими мышцами так, что в глазах темнело от удовольствия.

А я не мог оторвать от неё взгляда, еле сдерживался, чтобы не сорваться и не увеличить темп.

Мало было её, жадный был до своей Карамельки.

Как я раньше мог жить без всего этого?

Секс за много лет стал обычной механикой ради сброса напряжения.

Но Карамелька показала мне небо в алмазах.

Это был просто какой-то конец света.

Она превратила то, что за столько лет стало обычной механикой, в эмоциональную бурю, сносящую все преграды на своём пути.

Моя!

Навсегда своей сделаю!

— Женюсь на тебе, Карамелька!

— Женись, Димочка!

— Всё брошу к твоим ногам, веришь?

— Верю!

Последнее слово она прокричала, заметавшись подо мной.

Её тело, сокращаясь на моём члене, задрожало от охвативших её судорог. Карамелька стонала и билась от сильнейшего оргазма.

Это было настолько прекрасно, что я больше не мог сопротивляться бурлящему во всём теле удовольствию.

Сделал последний толчок и догнал свою девочку, излившись в неё горячей струёй.

Три месяца спустя.

Горячая капелька пота скатилась от виска и замерла на щеке.

Страшно было даже просто открыть глаза.

Всё тело пульсировало, накрывая меня жаром, низ живота сжимался, почти вводя меня в истерику.

Пересилив себя, я всё-таки взглянула на пластиковую полоску.

Беременна, 7–8 недель...

Сколько?

Со всеми этими проблемами, устроенными мне Ливановым, я совершенно перестала следить за циклом.

Я знала, что Дима так же, как и я, мечтает о детях.

Но какой бы желанной ни была беременность, для меня она всё равно стала неожиданностью.

Как чудо, которого долго ждешь, но оно кажется таким призрачным и далеким, что, когда оно наконец-то случается, ошарашивает тебя, как ушат холодной воды.

Закрыла ладонями лицо и медленно сползла по стене.

Что-то во мне переключилось.

Радость, отчаянная и всепоглощающая, укрыла меня теплым нежным покрывалом.

Встала, покачиваясь и открыв дверь, начала натягивать на себя то, что попадалось под руку.

Дима.

Когда Карамелька, выскочив из ванной, начала натягивать на себя спортивные штаны и кружевную праздничную блузку, я понял, что либо началась война, либо случилось что-то из ряда вон выходящее.

А когда она напялила тапочки с ушками, накинула форменный пиджак и выскочила на улицу, я, толком не проснувшись, босиком поскакал за ней и чудом догнал её в гараже.

Схватил Карамельку на руки, отнёс в дом и уселся вместе с ней на диван в гостиной.

— А теперь выдыхай и говори, что именно произошло.

Она что-то забормотала себе под нос, стирая огромные капли слёз, струящиеся по щекам.

— Ну вот как можно сказать мужчине о том, что он станет отцом? Меня этому не учили...

Она протянула мне ладошку, в которой был зажат тест.

А когда я раскрыл ладонь Карамельки, замер и уставился на цифры.

— Так что же ты ревёшь, Вика?

— Ну, вообще-то, Колышев говорил, что приказ пришёл...

— Поздравляю! Теперь ты у нас полковник юстиции и будущая мамочка.

— Герман Эдуардович говорил, что на пенсию собирается, а меня будет рекомендовать на своё место.

— Значит, придётся старику ещё немного поработать, пока ты не вернёшься из декрета!

— Лужин, у тебя всегда всё так просто!

— Вика, я всю жизнь ждал тебя! Давай уже жить! А ещё я тебя сильно-сильно люблю. Так сильно, что страшно проснуться и понять, что всё это мне привиделось. Ну чего ты расстроилась?

— Я не расстроилась, я очень рада. Просто это так неожиданно, да и мы не планировали. А ещё мне надо срочно в клинику, чтобы меня там убедили, что всё это правда!

— Вика! Выдыхай! Я всегда буду рядом и обещаю во всём помогать.

— Честно-честно?

— Честно-честно! Завтракать будешь?

— Ой, я и правда очень голодная! Но сначала я хочу сдать анализы!

— Тогда марш переодеваться, а я быстренько соберу тебе с собой пару бутербродов... Тебе теперь ни в коем случае нельзя голодать! Моему сыну это противопоказано!

— А всё-таки есть плюсы, когда тебя любит такой мужчина, как ты. Чувствуешь себя самой нужной, самой важной, и, чёрт побери, я хочу замуж за тебя, Лужин!

— Вот и славно! А я думал, ты так и будешь морочить мне голову своими обещаниями...

— Сдаюсь! Даже готова на твою фамилию!

Вика чмокнула меня в щёку и ускакала одеваться, а я на скорую руку сделал бутерброды и, натянув на себя одежду, пошёл как примерный семьянин греть машину, чтобы моя Карамелька не замёрзла.

А через час мы уже слушали сердечко нашего малыша, переглядываясь и вытирая слёзы, как беременные на всю голову родители.

— Я обожаю тебя, Лужина! Ты перевернула мой мир!

Смотрел на монитор, на котором отображалась малюсенькая чёрная точка, и понимал, что я самый счастливый мужчина на свете.

У меня была любимая работа, друзья, а самое главное — женщина, о которой я мечтал всю жизнь, и скоро должен был родиться ребёнок.

А впереди много-много незабываемых, счастливых моментов, которые мы пройдём вместе, рука об руку.

Вот оно — абсолютное счастье!