Вытираюсь и, дойдя до кровати, падаю, забывшись тревожным сном.

Я стояла в центре кабинета своего начальника и, если бы не устав и погоны, выплеснула бы всю ярость, накопившуюся внутри, прямо ему в лицо.

— Что значит, вы отстраняете меня от дела Маковского? Вы же понимаете, что без прокурорской проверки там не обойтись! У вас пропадают улики, доказательства, свидетели отказываются от показаний, и вы намерены закрыть на это глаза? Там же факты трубят о том, что следствие намеренно разваливало дело, чтобы Маковский ушел от ответственности!

Герман Эдуардович, сохранявший до этой секунды спокойствие, не выдержал моего тона и поднялся со своего кресла.

— Виктория, это не обсуждается! Я передаю дело Ливанову!

— То есть я сделала основную часть работы, а Юрий Михайлович заработает галочку? У него свой район есть!

— Виктория Александровна, тут я решаю, где чей район!

— Чем же таким Ливанов перед вами выслужился, что вы решили освободить его от бумажной работы? Может, вы и мне пару готовых дел подкинете?

Понимаю, что перешла границы дозволенного, но остановиться уже не могу!

Терпеть не могу несправедливость, а в данный момент, когда она коснулась лично меня, вообще готова выгрызать свои права зубами!

— Вика, не беси меня! На, читай! Жалоба на тебя поступила: на превышение служебных полномочий! Не сегодня-завтра к тебе придут из собственной безопасности.

Полковник Колышев вдруг скинул маску начальника, подошёл и, взяв меня за плечи, посмотрел прямо в глаза.

Я знала его с детства.

Нас с братом каждое лето увозили в кооперативный посёлок для сотрудников ведомства, а Герман Эдуардович, дядя Гера, был вхож в нашу семью до самой папиной смерти.

— Я сам не понимаю, что происходит, но пока нужно отступиться. Постараюсь поскорее со всем разобраться! Ты же женщина! Тем более, у тебя повышение в следующем году!

Да до каких же пор фактом, что я не мужик, мне будут тыкать в лицо!

Я же работаю в два раза усерднее и больше некоторых особей в штанах, которые уверены, что отсутствие у меня члена будет служить поводом для отказа в заслуженном звании!

— Виктория Александровна, некая Ксения Павловна Малявина настрочила на тебя кучу жалоб во все инстанции! Превышение полномочий, давление на сотрудника ДПС, подлог фактов.

— Ах, вот значит в чём дело! Надеюсь, она не забыла упомянуть, что в ДТП участвовала машина того самого Юрия Михайловича Ливанова, которому вы сейчас отдаёте моё дело!

— В смысле?

— Да в прямом! Теперь я хотя бы знаю имя этой героини!

— Ты мне можешь нормально всё объяснить?

— Вчера мне позвонил дежурный и сообщил, что машина прокурора Ливанова попала в ДТП. До самого Юрия Михайловича он дозвониться не смог и поэтому сообщил мне. Я поехала туда, потому что Юра — мой коллега, и, если честно, в ту минуту сильно переживала за его жизнь. Но оказалось, что его вообще не было в своей машине. У нас теперь, оказывается, "любовницы" раскатывают на тачках с прокурорскими номерами, а потом ещё и ябедничают!

— Я понял, Вик, всё проверю.

— Герман Эдуардович, ну вы же понимаете, что эта жалоба липовая! Я всегда действую исключительно в рамках закона! Я убила на дело Маковского почти три месяца, а теперь вы отдаёте его Ливанову? Где справедливость?

— Виктория Александровна, я же сказал, что всё проверю!

Я отстранилась от начальника, увеличивая дистанцию.

— Я могу идти?

— Свободна!

Выйдя из кабинета, выдохнула и расправила плечи.

Шла и гасила в себе эмоции, ведь должность обязывала держать лицо.

Знала ли я, когда оканчивала Академию МВД, что будет так сложно?

Знала!

Понимала ли я, что тот факт, что я женщина, постоянно будет угнетающим фактором в карьере?

Понимала!

Ну и что ты теперь хочешь, старший советник юстиции Виктория Александровна?

Терпи!

Ещё эта жалоба!

Зайдя в свой кабинет, я залезла в сводки.

Ну так и есть, всё подчищено.

Взяла телефон, набрала номер Госавтоинспекции и поинтересовалась, как я могу найти инспектора, который вчера выезжал на ДТП, но, как и следовало ожидать, с сегодняшнего дня он был в отпуске по семейным обстоятельствам на неопределённый срок.

Это война, Ливанов, это война!

Кто же за тобой стоит?

Был вариант обратиться за помощью к Диме, но вчера он ясно дал понять, что не может посвятить меня в подробности.

Да и после того, что между нами произошло, я не представляла себе, как буду теперь смотреть ему в глаза.

Дверь в кабинет открылась, и зашёл Ливанов.

— Доброе утро, Виктория Александровна.

— А вас стучаться не учили, Юрий Михайлович?

— Ой, какие мы грозные! Я за делом...

— А что сам-то? Надо было кого-нибудь прислать! У тебя же теперь особый статус... Зачем напрягаться? И так всё готовенькое принесут на блюдечке с золотой каёмочкой! Тебе останется только подчистить дело для заказчика!

— Следи за языком! Или ты из злости обвинения мне кидаешь? Я тебе ничего не обещал! Ты же сама отказалась официально становиться моей женщиной! Сейчас бы не бесилась и была в шоколаде... То, что у тебя дело забирают — ты сама виновата! Так что придётся смириться и отдать!

— Как скажешь! Только учти: если узнаю, что Маковский отмазан, напишу жалобу и потребую проверку независимым прокурором! Это я тебя предупреждаю, пока опять доказательства не стали пропадать!

— Ты сначала с жалобой разберись!

Юра старался говорить спокойно, но я-то знала его как облупленного и понимала, что внутри он кипит, а равнодушие — это только маска!

— А скажите-ка мне, Юрий Михайлович, откуда ты знаешь о жалобе? Насколько мне известно, это конфиденциальная информация, и пока идёт проверка, ты никоим образом не мог быть посвящён в её факт!

Поудобнее устраиваюсь на своём стуле, откидываюсь на спинку и делаю глоток воды из налитого мной перед приходом Ливанова стакана.

— Ничего не хочешь мне сказать, Юрий Михайлович?

— Поаккуратней, Вика! Что ты всё время язвишь? Ещё этот тон? Ты же сама представление вчера устроила! Я жениться на тебе хотел, а ты оказалась обычной грязной шлюшкой. Я ведь не идиот, понял, что ты путаешься с Лужиным... Постыдись, Виктория Александровна!

— Не понимаю, о чём ты! О своей душе подумай, Ливанов! Твоя любовница раскатывает на машине и требует привилегий, потому что у неё любовник — прокурор, а стыдно должно быть мне?

— Да ты, твою мать, вообще думала вчера о моей репутации? Я только-только получил кресло, а ты из-за своей тупой обиды на то, что я променял тебя на нормальную живую бабу, решила меня слить?

— А думать надо было, Юрочка, перед тем как сажать Ксению Павловну Малявину за руль машины со служебным номером. Ты бы ей ещё мигалку прицепил!

— Ты уже и имя её знаешь? Ну точно, бесишься от ревности! Гадкая ты баба, Аронова!

Со всей силы ставлю стакан на стол так, что Юра подскакивает от громкого звука.

Смотрю на этого напыщенного индюка и не понимаю, как я могла раньше не замечать, насколько он неприятен.

Я же в постель с ним ложилась...

Фу-фу-фу!

— Что смотришь? У тебя вчера был шанс дать отмашку и замять ДТП! Или ты думаешь, на тебя, дура бестолковая, управа не найдётся? У меня за все годы службы в прокуратуре накопилось достаточно знакомств и влияния, чтобы обломать твои принципы и засунуть тебя за решётку! А знаешь, что на зоне делают с сотрудниками прокуратуры?

— Так ты, Юрочка, замни дело Маковского... А как освободишься, расскажешь!

В глазах мужчины, которого я знала много лет, столько ненависти, что становится жутко.

Но я тут же засовываю свой страх поглубже, стискиваю зубы и выплёскиваю ему в лицо всё тот же стакан воды.

— Твою мать! Ты совсем охренела, что ли?

В этот момент дверь распахивается, и заходит Лужин.

— Юрий Михайлович, как вы разговариваете со старшим по званию?