— Цела труба, Нино? — окликнул я его на ходу.

Смотритель поднял голову, сощурился в полумраке и махнул рукой:

— А, сосед! Цела кормилица, только пеньку в стыке малость выдавило, сейчас клинышком подобью! Ты откуда ж это в такой пылище бредёшь, мастер Кай? Неужто наверху оказался, когда там после колокола громыхнуло?

— Пришлось задержаться по делам у Серого Дома, — ответил я, останавливаясь на секунду у водокачки. — У нас в конце ряда всё цело, стены не повело?

— Да что им сделается, вашим стенам! — отозвался один из кузнецов и кивнул в сторону нашего дома. — У покойного Виго кладка на самой скале сидит. У меня в сенях крынка с полки слетела, а вашим воротам хоть бы хны. Ты слыхал, чего на площади-то стряслось⁈ Говорят, после смерти короля из-под земли идол вылез, да наши практики его всем миром завалили!

— Слыхал, — с улыбкой сказал я. — Спокойной ночи вам, мужики.

— Иди с миром, сосед, — проводил меня взглядом Нино и снова стукнул молотком по стыку. — Твои там все на улицу высыпали, тебя дожидаются.

Я прибавил шагу. В конце улицы над воротами нашего двора горел фонарь. И прямо на мостовой возле калитки стояли мои люди.

Они вышли за ворота всей семьёй и всматривались вверх вдоль улицы. Эйра подалась на шаг вперёд остальных, сжимая пальцами края платка на плечах. Рядом с ней возвышался Ульф, у створки вертелся Щепка, а за ними стояли Берта с подбоем в руке и Торн, привалившийся плечом к верее ворот. В стороне у столба я разглядел Алекса. Значит, выбрался с горы. Правда, лицо у него под фонарём казалось бледным, а ладонь он почему-то прижимал к боку под курткой. Похоже, ему всё-таки где-то досталось по дороге.

До ворот оставалось ещё шагов тридцать, и в сумерках они меня пока не видели. Но тут Ульф вдруг задрал подбородок и во всё горло рассмеялся:

— А я же говорил! Я его не вижу, но он жив, и он светится! Видите, он светится!

Я покосился на свои ладони. Обычным зрением никакого сияния на коже не было видно — только пыль на костяшках да полоса копоти у запястья. Видимо, Ульф своим чутьём глядел сквозь плоть на тот покой и свет, которые стояли теперь у меня внутри.

В следующую секунду я вышел из тени забора под фонарь.

Эйра втянула воздух. Глаза у неё заблестели от слёз, и она крикнула на всю улицу:

— Кай!

Первым с места сорвался Щепка. Пацан в своих просторных башмаках припустил по булыжнику мне навстречу, с разбегу налетел и обхватил руками за пояс.

Я шагнул к ним, ловя мальчишку на ходу. Он зажмурился и уткнулся лбом мне в грудь, а его плечи под рубахой задрожали.

— Мастер Кай… — зачастил он мне в куртку. — Вы вернулись! А я так за вас переживал, так боялся! Когда там на горе всё загрохотало и черепица с крыши посыпалась, я думал… я уж боялся, что всё! Мы ведь тут все у ворот стояли, а земля под ногами ходуном ходила!

Я положил ладонь ему на вихры и с улыбкой потрепал по голове:

— Ну полно тебе, Щепка. Всё нормально. Всё хорошо. Я жив, и вы все живы — это главное. Всё обошлось.

Мальчишка шмыгнул носом и отстранился на полшага, мазнув рукавом по щеке. Пацан уставился на меня снизу вверх:

— А что там было, мастер Кай⁈ Что там такое творилось⁈ Мы со двора видели, как эта страшилища над дворцами поднялась, а потом вокруг неё всё загремело и молнии во все стороны полетели!

— Погоди немного, парень, — усмехнулся я и подтолкнул его за плечо к калитке. — Потом я всё расскажу. Обязательно расскажу, дай только до своих дойти.

С перекладины ворот раздался писк. Пых сорвался с бруса и скатился по рукаву Ульфа на мостовую, откуда в три прыжка взлетел по моей штанине под воротник. Устроившись у ключицы, зверёк принялся тереться носом мне в шею и чихнул искрами.

— И я тебе рад, мелкий, — тихо сказал я и почесал его пальцем за ухом. — Накормили тебя тут семечками, пока меня не было?

Пых фыркнул и выпустил из ноздрей колечко дыма. Мы со Щепкой подошли к калитке.

Эйра стояла в двух шагах от порога, прижав ладони к груди, и глядела на меня не мигая. Ульф рядом с ней продолжал смеяться. Берта перевела дух и опустила подбой к ноге, вытирая ладонь о фартук:

— Слава Строителям, живой явился. А мы уж тут за полночь все глаза проглядели. Я как услыхала, что на Подоле после колокола в суматохе лавки бить начали, сразу с подбоем к калитке встала — думаю, только суньтесь в наш проулок, пока хозяина дома нет.

— Да кому тут соваться, когда вся гора тряслась, — буркнул от притолоки Торн и постучал пальцами протеза по пряжке на предплечье. Плечи у него опустились, а голос прозвучал мягче обычного: — Долго же ты гуляешь. У нас тут от этих толчков в правом крыле три склянки с полки сдуло, а под наковальней скала гудела не хуже, чем у нас в Глубоких Рудах перед обвалом. Я уж прикидывал, как мне завтра одной левой весь твой горн перебирать.

— Перебьёшься, Торн, — улыбнулся я ему. — Свой горн я сам в порядок приведу, а ты лучше завтра ремень на кисти подтяни, гляжу, от сырости пряжка ослабла.

Торн хмыкнул и отвёл взгляд к фонарю, пряча улыбку.

Я посмотрел к столбу у калитки. Алекс стоял у кладки, чуть наклонив голову, и по привычке глядел исподлобья, однако на губах у него была улыбка.

Эйра шагнула ко мне:

— Кай… Алекс пришёл сверху раньше тебя и всё нам рассказал. Сказал, что король умер, а тебя Серые Плащи схватили в камере у чаши и увели в Молчальню… А потом наверху начался этот обвал. Я боялась, что там под камнями всё засыпало и мы больше никогда не увидимся. Как ты оттуда выбрался?

Я усмехнулся и качнул плечом:

— Да оттуда оказалось не так уж сложно выбраться. Дверь подалась, засов вышел, а караульным в Сером Доме после первых ударов быстро стало не до меня.

Алекс у столба покачал головой и подался на полшага вперёд, морщась от движения:

— Нет, нет, серьёзно, Кай. Я же своими глазами видел, какой конвой тебя уводил в четвёртый приказ. Мне ещё Ориан в коридоре шепнул, что на тех ярусах камень глушит всякую Ци, а решётки там в руку толщиной и замки залиты свинцом. Оттуда живыми годами не выходят. И вдруг сразу после твоего ухода Белые Ступы взлетают на воздух, и начинается всё это…

— А над площадью кто-то летал! — встрял Щепка и даже подпрыгнул на месте, показывая рукой вверх на уступ Короны. — Я на конёк навеса залез, когда грохотать начало и колокол на башне забил! Там вокруг этого великана прямо в небе летал какой-то светящийся! Вниз к самым камням нырял и обратно над крышами взмывал!

— Кай светится, Кай светится! — тут же снова закивал Ульф и ткнул пальцем в мою сторону. — Ульф же сразу сказал! Ещё когда у наковальни сидели, Ульф знал, что Кай живой идёт, а теперь вон как горит внутри!

Люди у калитки в растерянности переглянулись. Торн нахмурился и скосил глаза на мою куртку. Берта с сомнением покачала головой и покосилась на здоровяка:

— Чего ты мелешь, Ульф? У парня куртка вся в мелу да в саже, где ж он тебе светится?

Алекс же прищурился и всмотрелся мне в лицо.

В этот миг сбоку перед моим взглядом развернулось окно Системы.

[ОБНАРУЖЕН ВТОРОЙ НОСИТЕЛЬ СИСТЕМЫ.]

[ПОПЫТКА СОЕДИНЕНИЯ ДВУХ СИСТЕМ. ИСПОЛЬЗОВАТЬ ФУНКЦИЮ? ДА / НЕТ]

Никакого слияния нам сейчас не требовалось. Я мысленно коснулся второго слова и отменил запрос. Строки в воздухе погасли.

Алекс моргнул, и брови у него поползли вверх. Должно быть, перед его глазами сейчас тоже мелькнуло уведомление об отказе соединения. Прежде наши Системы не спрашивали согласия и навязывали решения силой, а теперь, судя по его лицу, Алекс сразу смекнул: инструмент у меня работает по-новому, и я сам отклонил запрос. Вслух при остальных он ничего об этом не сказал и только медленно выдохнул.

Эйра подошла ко мне вплотную. Она заглянула мне в глаза и спросила:

— Что это было, Кай? Что там произошло наверху после того, как тебя увели?

— Помнишь Мариуса Костолома, о котором я вам рассказывал? — ответил я. — Хранителя Короны, что командовал Серыми Плащами. После смерти короля он добрался до чаши в Белых Ступах и вобрал в себя силу Ядра Левиафана. Эта мощь перестроила его тело, и он превратился в то существо. Я узнал его на площади по Ци и вросшему в камень доспеху.