Поднял руку и указал пальцем на трещину в шлеме гиганта, впервые выводя в пространстве древние руны с табличек Грандмастера.

Раз — у верхнего края разлома легла двукрылая руна Дагаз и вывернула створ Перт наружу, меняя запирание на прорыв.

Два — посередине щели вспыхнул зеркально перевёрнутый знак Эйваз и в противофазе перебил сцепку духа с камнем.

Три — у подбородка лёг разомкнутый по осям контур Ингуз и распустил петлю возврата.

Три древних знака сомкнулись в единую контр-амальгаму и врезались в печать на шлеме. Защита на краях трещины зашипела, начала растворяться и осыпалась пылью.

Из разлома наружу хлынул столб света.

Гигант внутри льда дёрнулся, так что вокруг его шеи со звоном побежали трещины. Печать на шлеме рушилась и выпускала на волю сознание узла. Исполин попытался вырвать голову из ошейника льда и взревел на всю площадь:

НЕТ! НЕТ!

Смотрел, как распадается замок. Затем я закрыл глаза и в знак уважения к противнику и уходящему духу приложил обе ладони к груди.

— Спасибо, — тихо произнёс я.

Когда открыл глаза, из трещины в шлеме вырвался поток вита-частиц.

Миллиарды искр хлынули на свободу и рекой устремились вверх. Они разливали вокруг мягкий свет: серебро в них переливалось бирюзой и золотом, как морская волна на заре. Сияние накрыло Круглую площадь и осветило лица практиков среди руин, после чего искры поднялись к облакам.

Из облака искр до меня донёсся выдох девушки:

Я свободна…

Свет растаял в вышине, а внизу в воронке Гаар-Тхаль забился в ярости.

Внутри его тела будто сорвало последнюю преграду. От гиганта повеяло такой мощью, что плиты мостовой подо мной заходили ходуном, а перед глазами тут же вспыхнуло окно Системы.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ИСХОДНОЕ СОЗНАНИЕ ПОКИНУЛО УЗЕЛ.]

[ВНУТРЕННЕЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ В УЗЛЕ: ИСЧЕЗЛО.]

[ЗАФИКСИРОВАН АВАРИЙНЫЙ ВЫБРОС РЕЗЕРВНОЙ МОЩИ (ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ НОСИТЕЛЯ).]

[ЦЕЛОСТНОСТЬ ЛЕДЯНОГО ПАНЦИРЯ: КРИТИЧЕСКОЕ ПАДЕНИЕ — 72%… 45%… 18%…]

С уходом девушки из узла исчезло сознание, которое всё это время боролось с Мариусом и сковывало его изнутри, а в груди осталась мощь Слезы Океана. Оказавшись на грани гибели, его узел подчинился инстинкту самосохранения, бросил в топку резервы и принялся сжигать свою основу ради рывка за жизнь.

Панцирь льда на груди и плечах великана с грохотом разошёлся трещинами. Исполин взревел и со всей силы рванул руками в стороны. Он принялся крушить на себе лёд, и во все стороны по площади полетели глыбы вперемешку со стеблями белого осовца.

Глава 12

Панцирь льда на груди великана треснул сверху донизу. Гаар-Тхаль взревел и со всего размаху рванул руками в стороны. Глыбы льда вперемешку со стеблями белого осовца со свистом полетели по Круглой площади. Один кусок врезался в портик Дворца Грифонов и расколол колонну у основания, а другой пропахал брусчатку возле ступеней.

Практики с криками бросились врассыпную от воронки.

— В сторону! — заорал Серый Плащ и за плечи оттащил раненого воина в кирасе за обломок стены. — Все уходите за камни! Прячьте головы, он сейчас весь этот лёд на площадь сложит!

Парень в мундире Грифонов на бегу перемахнул через груду кирпича, упал на колено рядом с женщиной в переднике и выставил над головой заслон из мороза. В ту же секунду об этот щит с грохотом рассыпалась глыба льда.

— Откуда в нём столько силы взялось⁈ — выкрикнул парень и утёр кровь с разбитой губы. — Мы же его до самой сердцевины проморозили! У меня каналы высохли, а он лёд кусками рвёт!

— Воду к яме давай! — крикнула женщина в переднике и снова потянулась ладонями к пробитой трубе у мостовой. — Надо залить его заново, пока он всю корку не сбросил!

— Оставь! — одёрнул её за локоть Серый Плащ. — Погляди на его грудь, там вода на подлёте в пар уходит! Сунешься сейчас к провалу — костей не соберёшь!

— Не высовывайтесь! — прохрипел из-за поваленной балки старик с сухой рукой. — У него внутри будто заслонку сорвало! Держитесь за опорами и следите за камнем!

Седая спрыгнула с обломков у фундамента Серого Дома и прижалась спиной к уцелевшему простенку. Великан в провале продолжал крушить на себе остатки панциря. Он бил кулаками по собственным рёбрам и сдирал с плеч наросты льда вместе с примёрзшей травой. От его рёва дрожали стены дворцов, а с карнизов на мостовую сыпалась уцелевшая черепица.

* * *

До меня эти крики и грохот доносились будто издалека. Секунду назад я опустился на каменную плиту у края провала, так что теперь спокойно сидел на ней и смотрел сквозь разлетающийся лёд в грудь исполина.

Когда дух девушки покинул шлем, внутри Мариуса исчезла помеха, которая всё это время сдерживала его напор. Теперь его узел работал на таких высоких оборотах, что сжигал собственную основу ради спасения жизни. Сердце великана колотилось в бешеном ритме и гнало потоки Ци по трещинам, пытаясь затянуть разъеденную осовцом породу. Только от такой скорости прямо сейчас разрушалась сама структура его тела.

Мне уже доводилось видеть нечто похожее, когда я разбирал лопнувшие кольца оправы в Белых Ступах и менял сломанную ось ворота у себя в Бухте. Вросшие полосы доспеха внутри гиганта я вытянул и порвал ещё до заморозки, поэтому внешним плитам больше не на чем было держаться. Теперь каждый частый удар сердца сам дробил породу изнутри. Рассол не поспевал за новыми трещинами, отчего вся каменная конструкция на глазах слабела.

Сбоку развернулось окно Системы и прямо по участкам высветило критические усталостные разрушения внутри великана.

[АНАЛИЗ ОБЪЕКТА: ГААР-ТХАЛЬ — РЕЖИМ ЗАПРЕДЕЛЬНОЙ НАГРУЗКИ.]

[ЧАСТОТА СОКРАЩЕНИЙ УЗЛА: КРИТИЧЕСКАЯ (ПРЕВЫШЕНИЕ ПРЕДЕЛА ПРОЧНОСТИ).]

[УСТАЛОСТНОЕ РАЗРУШЕНИЕ СТРУКТУРЫ ПО УЧАСТКАМ:]

[— ЦЕНТРАЛЬНЫЙ СВОД ГРУДИНЫ: 78% (КРИТИЧЕСКОЕ).]

[— НЕСУЩИЕ ПЛАСТЫ ТОРСА: 84% (РАССЛОЕНИЕ).]

[— ОБОЛОЧКА УЗЛА УДЕРЖАНИЯ: 91% (ДЕГРАДАЦИЯ СВЯЗЕЙ).]

[ПРОГНОЗ: НЕОБРАТИМЫЙ РАСПАД ФОРМЫ.]

Перемычки узла и свод грудины трещали под каждым сокращением. И там же в глубине расколотого сердца я увидел Слезу Океана.

Пока великан сохранял целостность, Мариус намертво зажимал эту каплю внутри себя. Теперь камень вокруг неё ослаб, а Слеза пришла в движение. Снаружи гигант буйствовал и крушил всё вокруг воронки, а внутри его груди источник жизни уже разворачивался в мою сторону. Вспомнились слова Алекса в камере под Ступами: занозу не тащат клещами, на рану кладут припарку, и живое само идёт к живому. Где ты там сейчас, Алекс? Выставили тебя Серые Плащи за ограду перед тем, как свести меня в Молчальню, и успел ли ты уйти вниз к Медному Ряду до обрушения Ступ? Выходит, твоя правда оказалась. Не понадобилось нам с тобой ни медную купель паять, ни отдельный сосуд для выманивания ковать. Похоже, Слезу тянуло к моему белому свету и тому покою, который стоял внутри меня. Она сама начала прорываться сквозь ослабевшую породу от его сердца наружу.

Я поднялся с плиты на ноги.

В этот миг великан отломил от своего плеча кусок льда величиной с повозку и швырнул его через воронку. Глыба со свистом полетела прямо в меня.

Позади у колонн кто-то предостерегающе крикнул.

Я сделал одно плавное движение рукой. В воздухе перед моим лицом летящий лёд мгновенно распылился и разошёлся облаком тёплого пара.

Из-за груды гранита у края площади высунулся Брок. Усы у него побелели от известковой муки, кафтан на плече висел оборванным лоскутом, а взгляд метался от беснующегося великана ко мне.

— Кай, что делать⁈ — заорал он сквозь грохот обвала. — Куда теперь бить⁈ У нас тут у половины руки не поднимаются!

— Ничего, — ответил я.

Брок моргнул и крепче перехватил рукоять тесака на поясе. Он подался вперёд над камнями и снова крикнул:

— Как это ничего⁈ Ты глянь на него, он же сейчас из ямы вылезет и всю площадь до подвалов раскрошит! Ты уверен⁈