Из-подо льда на груди донёсся скрежет. Вместе с толчком узла ко мне пробилась мысль самого Мариуса:
Альдория падёт… Стоит разрушить мою Межу, и вся земля рухнет в хаос… Принц слаб, Дома перегрызут друг друга за пустой трон, а флот Каганата обратит города в пепел… Кто удержит порядок, когда меня не станет?..
Оставил этот шёпот неотвеченным. Спорить с ним не имело смысла. В этих обрывках звучала агония и цепляние разума, который до последнего сопротивлялся реальности.
Стоял перед громадой и наблюдал, как внутри неё сплетаются потоки разрушения и восстановления. Передо мной перетекал океан жизни, который в этом месте просто приобрёл такую форму. Вместе с тем я ощущал, сколько горя и страданий принесёт людям это существо, если оставить его на земле. Поэтому форму требовалось разобрать и убрать. Она напоминала заготовку с трещиной или поведённый при закалке клинок, который мастер отправляет обратно в перековку. Кузнецу всегда с первого взгляда видно, когда меч вышел удачным, а когда — неудачным. Сейчас передо мной стоял неудачный меч, и только. В ремесле такое случается.
Наверху в прорези шлема задрожали искры. Избавленная от нажима сети девушка подала голос:
Мне стало легче… Та тьма из земли отпустила меня…
Свет внутри щели качнулся, и до меня дошло продолжение:
Только внутри всё ещё невыносимо тесно. Сознание носителя навалилось сверху и вдавливает меня в камень. Он пытается перемолоть меня своим узлом, чтобы забрать всю силу целиком…
«Ты сможешь сейчас выйти наружу через трещину в его голове?» — мысленно спросил я.
Там стоит защита… — прошелестели вита-частицы у края разлома. — Края щели скреплены замком. Стоит мне приблизиться к просвету, как линии на камне отбрасывают меня назад в глубину.
Поднял голову и всмотрелся в прорезь шлема. Ещё в начале боя я заметил вдоль её кромок вязь Ци, в которой не было ни одной знакомой мне рабочей руны. Тогда за внешним свечением я видел только общую кайму плетения. Оно держало створ открытым для взгляда гиганта, отводило удары снаружи и запирало дух внутри камня.
«Подробный анализ контура трещины», — запросил я.
[АНАЛИЗ: ЗАЩИТНЫЙ КОНТУР ПРОРЕЗИ ШЛЕМА.]
[ТИП: ДРЕВНЯЯ УДЕРЖИВАЮЩАЯ ВЯЗЬ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА (ОДНОСТОРОННИЙ БАРЬЕР).]
[БАЗОВЫЕ ЗНАКИ: ПЕРТ (ЧРЕВО СОСУДА) + ЭЙВАЗ (СКРЕПА ГРАНИ) + ИНГУЗ (ЗАМКНУТЫЙ КРУГ).]
[СОВПАДЕНИЕ ПО ПАМЯТИ НОСИТЕЛЯ: ПЛАСТИНЫ ИЛЬ-ПРИМО (МАСТЕРСКАЯ АМАЛЬГАМА «ГЛУХОЙ КОВЧЕГ»).]
[ФУНКЦИЯ: УДЕРЖАНИЕ БЕСПЛОТНОГО СОЗНАНИЯ В НОСИТЕЛЕ И ОТВОД ВНЕШНЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В ПОРОДУ.]
Перед глазами в глубину развернулись скрытые слои линий Ци, и только теперь я понял, откуда мне ведом этот чертёж.
Сам я никогда таких рун не резал и в цеховых сводах их не встречал. Зато в памяти отпечатались пластины из светлого металла, которые Грандмастер Иль-Примо передал мне через Ансельмо на причале Иль-Ферро. В повозке по дороге на материк я лишь бегло просмотрел их Зрением, отложив разбор на будущее, а Система сохранила каждую линию. На табличках времён Основателей Цитадели были выбиты четыре редких знака высшего порядка — Перт, Эйваз, Ингуз и Дагаз — и три построенные на них мастерские амальгамы для работы с духом и пространством.
Замок на шлеме Гаар-Тхаля в точности повторял первую из тех трёх амальгам — печать «Глухой Ковчег». Обычные кузнечные руны работали со стихиями и металлом, а эта троица держала саму границу между плотью и духом. Знак Перт превращал каменный череп в ловушку для чужого сознания: он выпускал наружу отражённый свет Слезы, но не давал самой сущности перешагнуть кромку. Вплетённая под ним руна Эйваз намертво сшивала волю пленницы с породой шлема и рассеивала любой удар снаружи по всему массиву камня. Замыкал прорезь ромб Ингуз, который заворачивал каждую вита-частицу у края щели обратно в жернов узла.
На пластинах Иль-Примо были даны сами печати удержания, но не готовый ключ к ним. Однако четвёртый редкий знак из дара Грандмастера — руна прорыва и обращения грани Дагаз — вместе с двумя другими мастерскими амальгамами давал всю нужную базу для взлома.
Стоило мне задать вопрос, какое сочетание этих древних знаков нейтрализует «Глухой Ковчег» в противофазе, как перед глазами запустился перебор вариантов.
[ПОДБОР КОНТР-АМАЛЬГАМЫ НА БАЗЕ ПЛАСТИН ИЛЬ-ПРИМО…]
Перед взором замелькали схемы. Система брала четыре древние руны с табличек Грандмастера, разворачивала их грани и перебирала углы сцепки с двумя другими амальгамами. Первая комбинация мелькнула и погасла, за ней пронеслись вторая и десятая. Десятки неизвестных прежде переплетений сменяли друг друга. В каждом варианте смещалась точка резонанса, пока расчёт искал способ вывернуть три кольца «Глухого Ковчега» наизнанку. Мелькнула пятидесятая схема, следом пробежали шестидесятая и семидесятая.
Пока перед глазами бежали вереницы рун, подо льдом ухнул узел гиганта. Свет из прорези шлема упёрся мне в лицо, и вместе с этим взглядом Мариус продавил мысль напрямую в моё сознание:
Я видел тебя, кузнец… Там, в камере у чаши. Я видел тебя.
Удар его сердца качнул пар над воронкой.
Ты ведь тоже хотел коснуться Ядра. Я стоял рядом и видел, как твоя рука сама тянулась к оболочке. Там, у чаши, тебя удержал именно я! Моя рука в перчатке перехватила твоё плечо, когда твои пальцы уже были в шаге от воды! Опоздай я тогда на одно мгновение — и ты оказался бы здесь, на моём месте!
В передаче Костолома сквозь скрежет прорезалась горечь:
Ты вовсе не какой-то особенный, кузнец. Ты желал этой силы точно так же, как и я. А теперь ты стоишь передо мной и решаешь, что мне нет места в этом мире? Считаешь, что имеешь право спокойно меня уничтожить и вершить такую судьбу, хотя сам этой же ночью мог оказаться на моём месте⁈
Я замер у края воронки.
Внутри что-то дрогнуло, потому что в каждом его слове звучала правда. Там, в камере под Ступами, меня действительно схватил за плечо сам Мариус, а потом он остался у чаши один и шагнул в эту пропасть. Я легко мог оказаться на его месте, и тогда кто-то другой точно так же пришёл бы меня убивать.
Посмотрел прямо в трещину шлема и впервые ответил ему вслух:
— Да, ты прав. Я хотел коснуться Ядра. И в другой жизни, которая происходит прямо здесь и сейчас, невидимо для нас, я коснулся его. И встал на твоё место. Да.
Свет в прорези шлема качнулся. Из-под корки льда на груди великана вырвался гул. Мариус будто сразу почувствовал, что в моих словах нет уловки.
И ты, зная и понимая это, всё равно можешь убить меня⁈ — ударил его импульс сквозь свет трещины. — Понимая, что окажись ты здесь, кто-то другой точно так же убивал бы тебя в этой ситуации⁈
Сделал паузу. Перед глазами продолжали проноситься сочетания рун для ключа. В памяти всплыла камера Белых Ступ из той самой ветви. Тогда перчатка Мариуса с хрустом сломала мне ключицу, но ладонь уже намертво прилипла к тёплой корке Ядра. Поток океана хлынул по меридианам, а следом выброс силы отшвырнул к подножию чаши тело Алекса.
— Я помню себя в тот самый миг, когда коснулся Ядра, — ровно проговорил я в тишине площади. — И я хорошо помню первое, о чём подумал тогда. Что это необратимо. Мне хотелось отмотать время на несколько минут раньше, одёрнуть руку и сделать другой выбор. Только это уже было невозможно.
За моей спиной у груды кирпича затаил дыхание Брок. До него доносился только гул из-подо льда и мой голос, а я смотрел в забрало великана и говорил спокойно:
— Прямо в этот момент где-то есть другой Мариус, который повернулся у чаши и вышел из камеры. Однако здесь и сейчас ты стал огнём, который вышел из-под контроля. А если огонь вырывается из горна и начинает жечь посёлки и дома вместе с людьми, потушить его будет самым разумным решением.
В это же мгновение мелькание схем перед глазами остановилось на последней строчке.
[КОМБИНАЦИЯ #78… СОВПАДЕНИЕ 100%. КОНТУР РАЗМЫКАНИЯ СФОРМИРОВАН.]
Система выстроила из знаков Иль-Примо обратную мастерскую связку против всех трёх слоёв «Глухого Ковчега».
