— Неужто всё кончилось? Там под плитами столько наших осталось…

— Рано радуетесь, — глухо перебил её Серый Плащ. Он затянул ремни на груди раненого у портика, выпрямился и нашёл меня взглядом в тени балкона. — Я двадцать лет прослужил под началом Костолома, точно вижу что это он, сужу по тому что говорил. Он и человеком не умел отступать, а теперь подавно не сдастся. Послушайте воронку. Узел внутри его груди продолжает биться.

Люди внизу переглядывались и устало улыбались. Предостережение Плаща мало кого остудило: каждый из них кажется чувствовал вкус победы, хотя никто на площади так и не понял, каким образом потоки воды на камне в одно мгновение превратились в ледник.

Оставался на балконе и спокойно смотрел вниз. Ликование людей проходило сквозь тишину внутри меня и не задевало её.

В следующий миг из глубины земли поднялась дрожь, что шла по каналам сети под землёй мимо слуха. Колебания отдавались в основании черепа и складывались в слова.

Я вижу, что ты превозмог пределы плоти и дотянулся до самой ткани мира.

Пространство под площадью мелко задрожало. Нити под фундаментом туго натянулись.

Через этот сосуд я сейчас ничего не сделаю твоему телу. Только я уже заглянул в твоё нутро и прочитал твои помыслы. Ты ведь пообещал ей свободу. Ты вознамерился выпустить на волю мою же сущность, которая посмела ослепить узел и пойти против сети.

Вибрации в костях сгустились до звона.

А теперь смотри. Я хочу, чтобы ты увидел и уяснил одну вещь: далеко не всё, о чём ты думаешь, подвластно твоему контролю. Смотри, как я стираю сознание этой сущности из самой реальности.

Зрение Творца показало глубину под воронкой. По жгутам сети снизу вверх в обход льда хлынула тёмная сила. Она минула язвы, пробилась сквозь узел в груди великана и ударила в трещину шлема, где в сиянии укрывался дух девушки.

Чернота навалилась на искры и принялась сминать их внутри прорези.

В ту же секунду от девушки до меня донеслась волна страдания. В этом импульсе билась боль существа, чью память и саму основу прямо сейчас раздавливали в пустоту.

Внутри меня сохранялась ясность. Волнение лишь замутило бы взгляд, а для работы требовался покой. Если в твоих силах что-то сделать — ты просто берёшь и делаешь, а когда сделать ничего нельзя — отпускаешь.

И я отчётливо видел, что именно нужно предпринять сейчас.

В памяти сразу всплыла работа над «Жалом Глухоты» на Иль-Ферро:

«Рассечение Привязи».

Конечно. Я уже делал эту работу прежде, когда мы с Эйрой искали в записях Основателей способ отрезать Сольфара под вулканом от зова сети. Тогда мне требовалось ковать болт из каменного железа и выводить резцом канавки под углом в сорок пять градусов, чтобы затем вытравить шероховатости кислотой и загнать Ци в металл. А теперь посредник стал лишним. Жгуты сети обладали плотностью, поэтому я мог выбить руны напрямую в ткани энергии и отделить гиганта от сети.

Вверху под шлемом тьма уже дожимала сознание девушки.

Поднял руку и указал пальцем на главный жгут, который уходил от груди гиганта в скалу. На металле мне когда-то требовались обвязки из базовых рун, чтобы пробить чешую и удержать заряд в железе, но сейчас перед глазами лежала открытая жила сети. Здесь достаточно было двух древних знаков Основателей с «Жала Глухоты»: двойной крюк «Якоря Бесплотного» намертво схватывал энергетическое русло, а перечёркнутая петля «Рассечения Привязи» перерубала канал поперёк и смыкала края среза.

Движение пальцем в воздухе.

Раз.

У подножия великана в воздухе вспыхнуло клеймо контура и схватило жилу. По площади прокатился хлопок, будто на причале лопнул канат, и с валунов сбило изморозь. Жгут содрогнулся, отскочил от тела гиганта и сомкнулся на срезе, отсекая натиск сети от узла.

Два. Палец сместился чуть левее.

Следом над краем провала вспыхнул новый знак — и хлопок отстрелил от спины гиганта второй канал.

Три. Четыре.

Хлопки следовали один за другим. Каждый росчерк пальца схватывал нить «Якорем Бесплотного» и тут же перерубал её поперёк русла.

По отросткам в глубине пробежала судорога, а в кости снова ударил нажим Шар-Кадэна:

Что бы ты ни пытался сотворить, этой сетью пронизана вся земля до основания. А ты остаёшься всего лишь смертным, даже если открыл в себе способность касаться ткани реальности. Тебе не вырвать узел из моего мира.

Оставив его слова позади, шире охватил Зрением пространство вокруг провала Белых Ступ. Из разломов фундамента и толщи скалы к подошвам Гаар-Тхаля тянулись ещё десятки нитей. Часть из них только поднималась из камня и даже не успела вцепиться в нутро гиганта.

Повёл ладонью по кругу и выбил связки рун по радиусу воронки. Десятки искр прочертили сумрак над руинами. Под череду хлопков отлетали каналы в камне и осыпались щупальца, которые только подбирались к великану снизу. Через несколько секунд пространство вокруг глыбы в воронке полностью очистилось.

Сеть отступила в глубину земли. Гигант остался наедине со своим узлом. Под панцирем льда в его груди сжалось сердце, а сквозь щели в породе со свистом вырвался пар.

Шагнул на край балкона и легко оттолкнулся от выступа.

Поток воздуха подхватил тело. Я парил над площадью и плавно опустился на мостовую перед гигантом.

Практики вокруг провала замерли и во все глаза смотрели на меня. Боец Грифонов от неожиданности попятился за груду кирпича, а мечник у ступеней опустил остриё клинка к брусчатке.

Брок протолкался по черепице к кромке Межи, остановился в трёх шагах от моего плеча и перевёл взгляд с балкона третьего этажа на меня. Его усы мелко дрогнули.

— Ты… — выдохнул охотник и сглотнул. — Это ведь ты сейчас с того балкона мороз дал, пацан? И воздух вокруг ямы твоих рук дело?

Он обвёл взглядом воронку, откуда секунду назад доносились хлопки, и снова посмотрел мне в лицо:

— Ты кто вообще такой, Кай? Я ж тебя с Верескового Оплота помню, мы с тобой на Иль-Ферро в одной упряжке шли… Что с тобой в этой Молчальне сделали⁈

За его спиной к развалинам подошли Седая и старик с сухой рукой. Женщина прищурилась на мои ладони и подалась на полшага назад.

— Я его меридианов не слышу, — тихо произнесла она. — Стоит рядом, а для чутья там пустота.

Старик посмотрел на свечение вокруг моих рук и хрипло подтвердил:

— У него внутри штиль. Будто передо мной распахнулось небо… За полвека службы я подобного и в хрониках Короны не встречал.

Я продолжал смотреть на грудь великана и негромко ответил:

— Не подходите к воронке и уведите раненых к стенам Дворца Грифонов. Для разговоров сейчас не время.

— Ещё чего! — нахмурился Брок и шагнул было ближе к провалу. — Думаешь, я тебя тут одного перед этой глыбой оставлю?

— Мечом и кулаками здесь уже не поможешь, Брок, — спокойно сказал я. — Если он сорвёт лёд, волна накроет всех у кромки. Отведи людей за камни и держи строй. Здесь осталась работа по моей части.

Охотник кажется хотел возразить, но посмотрел мне в глаза и осёкся. Он коротко кивнул, развернулся к бойцам и жестом велел им отходить к колоннам дворца. Серый Плащ помог поднять раненого и повёл людей за линию обломков.

Ещё раз окинул взором исполина. Он оставался жив. Даже после отсечения от сети под толщей льда внутри камня продолжала ворочаться мощь.

«Анализ состояния», — скомандовал я про себя.

[АНАЛИЗ ОБЪЕКТА: ГААР-ТХАЛЬ.]

[СВЯЗЬ С СЕТЬЮ: ПРЕРВАНА (0 АКТИВНЫХ КАНАЛОВ).]

[ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: ПРОМОРОЖЕНО. РОСТ МЁРТВЫХ ОЧАГОВ — 64%.]

[ВНИМАНИЕ: В ЦЕНТРЕ УЗЛА СОХРАНЯЕТСЯ ПЕРВИЧНЫЙ ИСТОЧНИК («СЛЕЗА»).]

[ПРОГНОЗ: ПРИ ТЕКУЩЕМ ОБЪЁМЕ ВНУТРЕННЕЙ ЦИ ПРОЦЕССЫ САМОВОССТАНОВЛЕНИЯ ПЕРЕКРОЮТ РАСПАД. ПРИ СОХРАНЕНИИ ИСТОЧНИКА ВНУТРИ УЗЛА ОБЪЕКТ ВОССТАНОВИТ ФУНКЦИИ.]

Зрение подтверждало расчёт Системы. Семь язв под коркой белого осовца выедали камень всё глубже, однако из самой сердцевины узла им навстречу били волны жизни. Запас Ци внутри гиганта непрерывно перетекал по трещинам и сам себя затягивал. Пока в его груди светилась Слеза Океана, холод давал лишь отсрочку. Рано или поздно великан переборет отраву, сбросит панцирь и продолжит жить.