— Уверен, — спокойно сказал я.

Рядом с Броком из-за треснувшей тумбы выглянула Седая. Она утёрла рукавом кровь со скулы и сердито крикнула охотнику:

— Он что у тебя, один перед этой тушей стоять надумал⁈ Эй, ловчий, крикни своему парню, чтобы сейчас же уходил под портик! Его же следующей плитой в брусчатку вгонит!

— Да поди сама ему крикни, коли шибко смелая! — огрызнулся Брок, однако вылезать из-за гранита не стал и только ниже пригнул голову, когда над тумбой просвистел осколок камня. — Видала, как он глыбу ладонью в туман пустил⁈ Раз сказал ничего не делать, значит, знает расклад! Сидите за опорами и не дёргайтесь!

— Помолчите оба, — хрипло бросил из-за балки старик с сухой рукой. — Парень даже в защитную стойку не встал. Смотрите на провал.

В следующую секунду в меня полетел ещё один кусок льда. Коротко повёл ладонью, и вторая глыба на лету обратилась в пар. Тёплое облако проплыло над мостовой и осело влагой на щебень.

Чем сильнее бесновался гигант в провале, тем глубже становился покой у меня внутри. Шум обвала и перекрикивания за спиной проходили сквозь эту тишину и совсем её не трогали. Я смотрел сквозь камень на грудь великана.

Слеза подобралась уже к внешним слоям породы, только внутри её всё ещё удерживали остатки узла. Сквозь трещины было видно, как обрывки силы Мариуса стягивают каплю света со всех сторон и мешают ей выйти на свободу. Она толкалась сквозь эти перемычки и упрямо прокладывала себе дорогу к грудине. Наблюдать за тем, как эта искра пробивается сквозь камень наружу, было удивительно радостно.

Белый свет от моего тела разгорелся ярче и залил собой пространство вокруг воронки. Под этим сиянием Слеза продавила ещё один слой породы и сдвинулась вперёд.

— Давай, — негромко позвал я её. — Выходи наружу.

Великан в яме вдруг перестал рвать на себе лёд. Он наклонил расколотый шлем в мою сторону и на всю площадь взревел:

— Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ!

Исполин размахнулся и со всей дури обрушил кулак туда, где я стоял.

Одним движением в сторону я легко ушёл с линии удара. Рядом со мной каменный кулак с грохотом врезался в мостовую и пробил в площади огромную дыру. Плиты под сапогами встали дыбом, из разлома пахнуло сыростью подземных стоков, а по фасадам домов у края провала побежали трещины.

Следом гигант начал поднимать руку из пробоины. Я легко шагнул на его каменное запястье и побежал вверх по взмывающему предплечью. Тело совсем потеряло привычный вес. Под подошвами крошились остатки мёртвых очагов и примёрзшие стебли травы, кулак гиганта поднимался над площадью, а я взлетал вместе с ним к его груди.

На уровне его плеча стало слышно, как Слеза внутри породы ещё сильнее рвётся ко мне навстречу. Я перескочил на выступ у середины грудины и протянул к разлому светящуюся руку.

В глубине щели из расколотого узла показалась сама Слеза. Она светилась таким же белым светом, какой шёл от моей кожи, и уже выходила из груди наружу.

Из прорези шлема надо мной вырвался отчаянный крик Мариуса:

— НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Видимо, он почувствовал, что теряет единственную опору, на которой ещё держалась его жизнь. У края расщелины Слеза упёрлась в последнюю преграду. Остаточная хватка узла продолжала цепляться за неё и не пускала на волю. Камень вокруг щели мелко дрожал от напряжения.

Я подался ещё ближе к груди великана с вытянутой вперёд рукой.

Слеза сделала последнее усилие и прорвала удержание. Капля вышла из камня и прямо в воздухе коснулась моей раскрытой ладони.

Она легла на кожу и озарила пальцы ровным сиянием. На ладони покоилась капля величиной меньше ногтя, однако внутри неё переливалась такая красота, будто в этой точке собрались тысячи вселенных.

В то же мгновение гигант под моими ногами начал светиться изнутри. Огромный объём Ци лишился связующего центра и больше не мог удерживаться в одной этой форме. Из всех швов на его груди и боках наружу ударили полосы света.

Великан наотмашь взмахнул второй рукой и ударил по тому месту на грудине, где я только что стоял.

Я легко ушёл от замаха и спрыгнул вниз на землю.

Едва мои сапоги коснулись мостовой, вся эта Ци разом вырвалась из трещин великана и разлетелась в разные стороны яркой вспышкой. Каменное тело тут же обмякло и повалилось поперёк площади. Раздался треск ломающейся породы. Земля под ногами содрогнулась от падения туши, а вокруг поднялась стена пыли и грязи.

В этой мгле в двух шагах впереди пропали очертания зданий и воронки. Вокруг стоял гул оседающего камня, и только у меня на ладони продолжала ясно светиться Слеза.

Капля на коже вдруг качнулась. Она плавно потекла к запястью и двинулась дальше по предплечью вверх. Куда это она собралась? Судя по направлению, она стремилась подняться к плечу и войти мне в грудь.

— Куда же ты пошла? — с улыбкой спросил я у ползущего по руке огонька. — Ищешь себе новый дом?

Слеза издала тонкое гудение. От этой крохи веяло присутствием живого существа высшего порядка. Мне даже показалось, что она пытается что-то сказать на своём языке, только этот чистый тон лишь едва заметно менялся и переливался на ходу.

Капля миновала локоть и по бицепсу почти дошла до моей груди.

— Взять тебя себе? — спросил я у неё. — Но зачем?

Слеза остановилась на коже у плеча. От неё шло мягкое тепло, в котором ощущалось сконцентрированное в одну точку чистое сознание. Кто ты вообще такая, если ради тебя одной в этой столице городили столько заговоров и клеток?

— Если я приму тебя, — тихо сказал я, — что это будет значить для меня?

Я запросил у Системы расчёт этого взаимодействия, и сбоку в пыльном полумраке выплыли строки.

[АНАЛИЗ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ: ПЕРВИЧНЫЙ ИСТОЧНИК «СЛЕЗА ОКЕАНА».]

[СОВМЕСТИМОСТЬ С ОСЬЮ НОСИТЕЛЯ: АБСОЛЮТНАЯ.]

[ПРОГНОЗ ПРИ ИНТЕГРАЦИИ: ПЕРЕСТРОЙКА ЖИЗНЕННОГО РЕСУРСА ТЕЛА. РАСЧЁТНАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ — 500–600 ЛЕТ.]

Пятьсот или шестьсот лет жизни. Вот, значит, о чём толковал Ориан в камере и ради чего король Теодорик держал полцарства в кулаке. Я перечитал последнюю строчку и снова улыбнулся:

— Но зачем? — спросил я у капли. — Если жизнь и так сама по себе бесконечна и бессмертна?

Слеза в ответ издала высокое певучее гудение, словно просила у меня новое пристанище, и вновь тронулась через ключицу к груди.

Я спокойно опустил руки вдоль тела.

«Что ж, — подумал я, — если ты хочешь…»

Внутри стояли покой и безмятежность. Слеза дошла до середины груди и мягко погрузилась сквозь кожу внутрь. На уровне оси центров разошлось живое тепло, и по всем меридианам от позвоночника до кончиков пальцев прокатилась чистая вспышка света.

Я закрыл глаза и остался так стоять посреди оседающей пыли.

[УСВОЕНИЕ И ИНТЕГРАЦИЯ ОБЪЕКТА «СЛЕЗА ОКЕАНА»: ЗАВЕРШЕНО УСПЕШНО.]

[СОСТОЯНИЕ ОСИ И МЕРИДИАНОВ: СТАБИЛЬНО.]

Свет внутри плавно улёгся по каналам. Что будет дальше в этом мире? А что будет дальше в других мирах — там, под зелёным небом на родине Алекса, или в десятках других мест, которые мелькали передо мной в сети? Что это вообще за игра и есть ли у неё какой-нибудь смысл?

Эти вопросы сами собой вызывали улыбку, потому что ответ на них был очевиден. Смысла нет. Миры растут и доходят до своих крайних точек, а потом разрушаются до основания. И всё, что копит каждое существо в отдельности, как и всё, что веками собирает любая держава или цивилизация, в итоге обращается в пыль, потому что танец Ци в мироздании продолжается бесконечно ради самого движения.

Следом пришёл ещё один вопрос. Но как тогда жить дальше с такой силой среди обычных людей?

Ответ нашёлся сразу и оказался ещё проще. Жить так же, как жил. Точить железо и править ось у горна, а вечером садиться со своими за стол на кухне. Просто жить.

Я открыл глаза. Пыль вокруг постепенно редела, и сквозь неё на площади проступала рухнувшая туша великана.

Поперёк разбитой брусчатки и провала Белых Ступ громоздилась расколотая каменная гора. Над площадью повисла тишина. Секунд десять или больше стояло полное безмолвие. Оседала известковая мука, из перебитой трубы капала вода на щебень, а я стоял посреди развалин и спокойно смотрел перед собой.