Он поднял палец, тёмный от составов.

— Она лежит в глубине под волей зверя. А воля лежит под мощью. Любой поток, который ты пустишь в Ядро снаружи, встретит сначала мощь, потом волю, и только потом, если доберётся, её. Перегон всегда начинается с края. Начнёшь передачу, и тогда в оправу, а потом и в человека первой хлынет вода со всей массой, а до Слезы очередь дойдёт последней. Если дойдёт.

Второй палец.

— Вскрыть оболочку нельзя. Ядро держится одним дыханием. Пробьёшь корку, тогда мощь выйдет тем взрывом, о котором ты говорил наверху, а Слеза рассеется вместе с ней, уйдёт в стены паром, и всё.

Третий.

— Тянуть её силой тоже нельзя. Посмотри, как она лежит. Она вплетена в волю, вросла в неё. Потянешь Слезу, следом пойдёт воля. За волей пойдёт привязь. И выйдет у тебя ровно то, чего мы боимся, полная передача, всё и разом, тогда на ложе примет все государь, а встанет с него… — Он не договорил и махнул рукой. — У Корнелиуса написано, что получится. Как это сделать, не написано нигде.

Он помолчал.

— А во время обряда оно будет дышать намного сильнее, чем сейчас и все эти потоки пойдут в оправу первыми.

Я ничего не ответил. Смотрел на Слезу и думал.

Он говорил правду, это было видно и без него. Я разглядывал слои снова и снова, и всё выходило именно так. Вот оправа, вот ложе, вот затвор с промежутком, который я наверху так ловко придумал. Допустим, я его сделаю, подгоню под ритм, и Ядро будет держаться. Начинается обряд. Оно разгоняется, дышит всё чаще и тяжелее, вода идёт по жилам, по кольцам, в русло и дальше, к человеку. Сколько её там, этой воды? Девяносто один процент массы. Огромные потоки, и все они идут туда первыми. А Слеза сидит в середине, под волей, укутанная в неё со всех сторон, и всё, что я ни придумаю, сначала протащит через русло всю эту грубую массу, и только в самом конце, может быть…

А ведь мне надо было, чтобы Слеза королю вообще не досталась. И при этом чтобы Ольх, Ориан, Мариус у постамента и все прочие, кто будет стоять у ложа, видели и чувствовали, что она дошла. Что обряд прошёл как надо. Иначе мы с Алексом из Зимнего Дома не выйдем, и Эйре, возьмёт она своё клеймо или нет, придётся ждать нас во дворе напрасно.

Задачка. А я не знал даже, как её достать оттуда в принципе.

— Мастер? — сказал Ольх.

Он стоял у арки, рядом с Гедрихом, и смотрел на меня.

— Что вы думаете? Есть ли у вас мысли, как это решить?

— Пока нет, — сказал честно. — Я вижу то же, что видит мастер Ориан. Ту же стену. Обходить её мне нечем пока что.

Гедрих громко хмыкнул, звук тут же утонул в тишине.

— Ну вот, — сказал он. — А наверху-то как говорил. Затвор, русло. Я, магистр, с самого начала сомневался, что этот парень такой уж волшебник. Языком, оно конечно…

— Мастер Наплав, — сказал я, не оборачиваясь.

Он замолчал.

— Меня не надо торопить. Решение всегда находится, только иной раз его приходится долго искать. На это нужно время и тишина, а разговоры у меня за спиной сейчас только мешают.

Я всё-таки повернулся к ним.

— Я прошу немного. Оставьте меня с Ядром. Меня и моего алхимика. Пусть кто угодно останется смотреть за мной, хоть господин Мариус, хоть все разом. Только молчите. Дайте мне просто на него посмотреть.

В камере стало совсем тихо. Капнуло со льда в сток. Гедрих смотрел на Ольха, Ольх смотрел на меня, Ориан у постамента, кажется, едва сдерживал улыбку.

— Кузнец, — сказал Мариус. Голос у него был всё такой же сухой. — Ты говоришь с лекарем государя. С магистром Дома.

— Я знаю, с кем говорю, — сказал я. — И говорю серьёзно. Если вам нужно, чтобы дело сдвинулось, давайте не будем здесь кланяться друг другу и считать, кто кого выше. Я в этом ничего не смыслю. Я смыслю в ремесле. Вот оно лежит, и пока вы все стоите у меня за спиной и ждёте, что я скажу что-нибудь умное, я его не слышу.

Ольх поднял руку раньше, чем Мариус успел ответить.

— Нет-нет, — сказал он. — Мастер прав. Я понимаю.

Он посмотрел на меня и, к моему удивлению, улыбнулся. По-настоящему, хотя и коротко.

— Мне, признаться, такое рвение нравится. Я за свою жизнь насмотрелся на лекарей, которые у постели первым делом думают, как бы правильно поклониться родне. Хорошие лекари обычно забывают поклониться. — Он повернулся к Гедриху. — Мастер Наплав, будьте добры, помолчите. Мы все помолчим.

Гедрих побагровел, но сжал губы.

Я повернулся обратно к Ядру и посмотрел через плечо на Алекса.

Он стоял у льда, с другой стороны постамента, и, приоткрыв рот, не мигая смотрел на Ядро. Сумка висела у него на плече забытая. Я хотел спросить, что он думает. Только он поднял на меня глаза раньше, чем я успел открыть рот, и мы встретились взглядами поверх голубой оболочки.

И тут щёлкнуло системное окно.

[СИНХРОНИЗАЦИЯ НОСИТЕЛЕЙ ВОССТАНОВЛЕНА.]

[ОБЩАЯ ЗАДАЧА: АНАЛИЗ УДЕРЖИВАЕМОГО ОБЪЕКТА.]

[СОВПАДЕНИЕ НАМЕРЕНИЙ: 81%.]

Восемьдесят один. В Заречье было девяносто семь. Я отметил это и тут же забыл, потому что перед глазами у меня рядом с моими строками проступили чужие. Они шли словно с другой стороны прозрачного листа, тем же шрифтом, но чуть иначе выстроенные, и я понял, что смотрю в окно Алекса.

Его Система уже работала. Наверное, с тех самых пор, как мы вошли.

[Носитель №2. Алхимический анализ.]

[Слой 3 (субстрат): живая эссенция. Класс: первичная жизнетворная.]

[Связь субстрата со слоем 2: врастание. Механическое отделение: разрушение субстрата (вероятность 96%).]

[Рекомендуемый метод: органическое выманивание эссенции.]

Его Система сразу назвала то, что моя пометила «не классифицировано», и уже прикидывала, как одно живое отделить от другого, в которое оно вросло. Мне вдруг стало понятно, что именно этого моей Системе и не хватало. Алекс с первой минуты смотрел на Ядро так, как лекарь смотрит на больного.

— Если позволите, — сказал Алекс вслух. Тихо, и всё равно все в камере тут же повернулись к нему. — Одно наблюдение. Лекарское.

Ориан чуть склонил голову.

— Мастер Ориан прав, — сказал Алекс. — Силой её не взять. Отрезать нельзя, тянуть нельзя. Но с живым так и не делают. Когда в ране сидит вросшая заноза,, её же не тащат клещами, вы порвёте всё вокруг. Кладут припарку, и она сама выходит туда, где ей лучше. Живое идёт к живому. Подобное к подобному.

Он посмотрел на Слезу.

— Её можно позвать. Если рядом с ней положить что-то, что для неё теплее, роднее, чем эта воля, в которую она вросла, она, может быть, пойдёт сама и потянет за собой меньше, чем если её тащить.

Ориан смотрел на Алекса, а лицо у него менялось на глазах. Насмешка ушла совсем. Он медленно выпрямился.

— Приманка, — сказал он. — Выманить. Эссенцию… выманить в схожую среду.

— Примерно так, — сказал Алекс скромно.

— А что положить?

Алекс пожал плечами.

— Вот этого я не знаю, мастер. Пока не знаю.

И я понял, что он сказал не всё.

Понял по тому, как гладко и вовремя у него это вышло. Я видел его окно. Там было больше, и строки там продолжали идти.

Ориан отошёл к чаше с другой стороны и забормотал что-то себе под нос, о среде, о сродстве, о каком-то трактате, а Ольх подошёл к нему, и они заговорили вполголоса. Я перестал их слушать и смотрел в окна.

[Метод: органическое выманивание эссенции.]

[Принцип: субстрат переводится из среды врастания в среду с большим сродством. Принудительное извлечение исключено.]

[Требуется: принимающая среда. Параметры: близость к природе субстрата; стабильность при пульсации объекта; изоляция от слоя 2.]

[Данных для построения принимающей среды недостаточно.]

[Недостающие компоненты: материал сосуда; проводящий контур; удержание формы.]

Сосуд. Контур. Удержание формы.

Это было моё. Его Система знала, что нужно, только как это сделать руками и из чего, она сказать не могла. А я над этим как раз и ломал голову наверху, когда думал про русло и промежуток. Припарку, выходит, придумал Алекс, а ковать её придётся мне. Если мы вообще сумеем построить что-то, куда эта светлая капля захочет уйти сама.