— Ах, неужели? Не имеет? Годовая прибыль магазинов выросла на тридцать процентов. А ты можешь похвастаться тем же в своей компании? И он добивается этого, одновременно создавая семью, в то время как ты только и делаешь, что бездельничаешь. — Она поворачивается ко мне. — Он только и делает, что бездельничает. Господи боже! Я опаздываю в оперу. Хоть бы на второй акт успеть. У нас ложа на балконе, так что я смогу проскользнуть внутрь, даже если спектакль уже начнётся. Я спускаюсь к машине. Ты идёшь со мной?

Миссис Дженкинс поднимается, и Бо с Алексом тоже встают. Алекс обходит стол, а она стряхивает с его рубашки какие-то невидимые пылинки.

— Наконец-то ты научился правильно завязывать галстук. Слава богу! Ты такой красавчик. Твоя тётя решила остаться в машине и посмотреть своё любимое игровое шоу. Как оно называется?

Алекс тяжело вздыхает.

— «Семейная вражда».

— Вот и всё. Ты идёшь с нами? Бо, а ты составишь мне компанию?

— Нет, мне пора домой, к женушке. Собственно, я уже ухожу.

Он подходит к миссис Дженкинс и целует её в щёку.

Она тепло прощается с ним. Бо ухмыляется Алексу, чьё лицо напоминает гранитную маску — каменное и совершенно бесстрастное. Между ними какие-то странные отношения, но, полагаю, именно так и бывает, когда двое богатых мужчин с одинаково сильным духом соперничества претендуют на должность, которая сделает их ещё богаче.

Бо неторопливо выходит из кабинета, а Алекс выдыхает и потирает лоб. Кажется, стоило Бо покинуть комнату, как напряжение тут же спало.

— Алекс, а ты как насчёт оперы? Пойдём с нами. И свою девушку прихвати. То есть секретаршу.

Я? В оперу? Я пытаюсь бросить на Алекса панический взгляд, но он меня игнорирует.

Алекс качает головой.

— Мне нужно закончить работу. Вопреки твоим представлениям, я не провожу каждый вечер в клубах с моделями.

Ох, слава богу! Потому что мне самой не терпится отсюда выбраться. Атмосфера здесь просто странная, странная и ещё раз странная.

Миссис Дженкинс усмехается.

— Ну-ну. Ты хороший мальчик. Возможно, однажды ты сделаешь какую-нибудь женщину очень счастливой. Хотя достанешь её изрядно, но всё же сделаешь счастливой.

Она целует его в щёку, затем поворачивается ко мне и грозит указательным пальцем.

— Знаешь, именно такие ловеласы обычно влюбляются сильнее всех. Несколько лет назад он был совсем близок к тому, чтобы остепениться, но в последний момент расторг помолвку. Не смог расстаться со своей драгоценной холостяцкой жизнью.

С этими словами она подмигивает мне и машет пальцами на прощание.

— Иви, была рада познакомиться.

Алекс так сильно сжимает челюсти, что мышцы на его щеках превращаются в напряжённые узлы.

Я поспешно встаю, смущённая до предела. Блокнот падает на пол, и я делаю вид, будто ничего не произошло.

— Взаимно. Рада знакомству.

Щёки у меня горят. Теперь мне ужасно хочется узнать, почему Алекс был так близок к женитьбе, но в итоге передумал.

Я никогда не слышала об этом в офисных сплетнях.

Алекс бросает на меня сердитый взгляд поверх головы бабушки, а затем буквально выпроваживает её из кабинета. Я торопливо подбираю блокнот с пола.

Уверена, что с записями я напортачила. Опустившись обратно в кресло, я просматриваю свои заметки. Столько орфографических ошибок. Почерк ужасный.

Я бы справилась гораздо лучше, если бы могла пользоваться ноутбуком или записывать всё на телефон.

Алекс широкими шагами возвращается в кабинет, и кажется, будто он заполняет собой всё пространство. При этом создаётся впечатление, что меня он больше не замечает. Он снова стоит за столом и складывает бумаги в стопки. Взгляд у него просто убийственный.

— Вот ваши записи. Если хотите, я могу их напечатать.

Я осторожно кладу блокнот на его стол, стараясь ничего не уронить, не пролить и не испортить.

Он пробегает глазами по страницам.

— У тебя довольно хороший почерк. Если что-нибудь не смогу разобрать, напишу тебе по электронной почте.

— Спасибо. Тогда я пойду. Проверю, чтобы в следующей зарплате мне начислили обещанную доплату за сверхурочные.

Он поднимает глаза, и я едва не ахаю, встретившись с его пронзительным взглядом. Не знаю, стоит ли мне бояться или испытывать возбуждение, но, кажется, я чувствую и то и другое. Почему самый невыносимый мужчина на планете должен быть ещё и таким красивым?

— Много ли ты обо мне знаешь, Иви?

Я приподнимаю брови. Господи, похоже, этот вечер ещё не закончился. В груди нарастает тревога, когда я вспоминаю, что оставила телефон внизу и уже больше часа со мной невозможно связаться. А вдруг у Сабрины что-то случилось?

— Всё, что я знаю, — это то, о чём вы говорили со своей бабушкой, — неуверенно отвечаю я.

— Никаких офисных сплетен?

Я медленно пожимаю плечами.

— Думаю, всем известно, что вы... э-э... любите бывать в обществе.

Он морщится, словно не понимая, о чём я.

— Завидный жених, — уточняю я.

Он поджимает губы в тонкую линию и кивает.

— Как ты смотришь на то, чтобы узнать о компании больше изнутри? Разобраться во всех тонкостях работы?

Я облизываю пересохшие губы, настороженно ожидая, что он предложит дальше.

— Это было бы замечательно, но я правда не думаю, что подхожу на роль ассистентки. Гораздо лучше у меня получается заниматься маркетингом и корректурой...

— Я имел в виду кое-что другое. Очень прибыльное и весьма познавательное.

На его лице расплывается хищная улыбка, и у меня отвисает челюсть. Неужели настоящая работа?

— Ч-что вы задумали?

Он тихонько усмехается.

— Сначала мне нужно всё обдумать. Возможно, посоветоваться с юристом.

С этими словами он опускает голову и начинает что-то записывать в чёрном блокноте. Затем поднимает глаза, явно ожидая, что я уйду. Что ж, я не против: рядом с ним у меня внутри всё переворачивается.

— Спасибо, что выручила меня сегодня в последний момент. Я очень ценю твою помощь. Прослежу, чтобы твой свитер почистили и вернули тебе завтра после обеда.

— Я могу идти?

Он кивает, и я уже собираюсь выйти. Но стоит мне взяться за дверную ручку, как его низкий голос раздаётся у меня за спиной и заставляет замереть.

— Подожди. Я вызову охрану, чтобы тебе не пришлось идти через парковку в темноте.

— Ничего страшного, я езжу на поезде. — Я показываю рукой в сторону, где, как мне кажется, находится железнодорожная линия относительно его кабинета.

— На поезде? — Он смотрит на меня так, словно даже не подозревает, что в Атланте есть пригородная железная дорога.

— Да, знаете, MARTA? Я живу совсем недалеко от станции.

— У тебя нет машины?

Я качаю головой и делаю шаг к двери.

— Позволь мне вызвать машину, чтобы тебя отвезли домой. Пожалуйста, не упрямься. Не стоит одной ездить на поезде в такой поздний час.

В такой поздний час? Он что, дедушка? Сейчас всего половина десятого вечера.

— Не хочу вас беспокоить. Я постоянно езжу на поезде.

Он на несколько секунд закрывает глаза, словно пытается сдержать раздражение. Затем встаёт, берёт блокнот, в котором я делала записи, и засовывает его в чёрный кожаный портфель. Только это не старомодный портфель делового человека — скорее, такой, какой можно увидеть в мужском модном журнале. Лаконичная, элегантная сумка. Практически произведение искусства.

Как и он сам.

Я распахиваю дверь, надеясь незаметно улизнуть. Находиться рядом с ним слишком отвлекает и действует мне на нервы.

Он слишком красив, а теперь, после того как я невольно стала свидетельницей его личного разговора с бабушкой, чувствую себя неловко, словно подсмотрела за чем-то сокровенным. Будто мне удалось заглянуть в его личную жизнь, и это почему-то смущает меня.

Медленно поворачиваюсь и делаю шаг в лифт. И тут чувствую, что кто-то стоит совсем близко за моей спиной.

— Иви, подожди. Я отвезу тебя домой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

АЛЕКС