Когда лифт преодолевает ещё двадцать этажей, над верхней губой выступает лёгкая испарина. Раздаётся тихий звонок, двери разъезжаются, и я вылетаю в просторный личный кабинет.

Внутри царит полумрак. Единственный свет исходит от настольной лампы с зелёным стеклянным абажуром и мерцающих огней делового района Атланты внизу.

К счастью, за столом никого нет, хотя в комнате всё ещё ощущается особая атмосфера, словно совсем недавно здесь кто-то находился.

Я глубоко вдыхаю. У меня острое обоняние, и я улавливаю пряные, мускусные нотки. Мужской лосьон после бритья. Я окидываю взглядом помещение. В углу замечаю закрытую дверь, рядом с которой стоит вешалка с пиджаком. В остальном комнату обставляют лишь несколько предметов лаконичной мебели из тёмного дерева и чёрной кожи.

Нерешительно делаю несколько шагов к столу, собираясь просто оставить папку и поскорее убраться отсюда.

Добравшись до стола, я снова открываю папку. И вот тут-то и совершаю роковую ошибку: меня непреодолимо тянет ещё раз перечитать первый абзац брошюры, чтобы убедиться, что всё написано правильно. Я терпеть не могу ошибки и ужасно себя чувствую из-за того, что не вычитала эти документы с привычной тщательностью.

«Корпорация „Дженкинс“ — крупнейшая компания в Северной Америке…»

— Слава богу, ты здесь! — раздаётся голос.

Я вздрагиваю и роняю папку, услышав низкий, хрипловатый мужской голос. Брошюра и бумаги разлетаются у моих ног, словно осенние листья.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ИВИ

Резко обернувшись на голос, я вижу Алекса, управляющего директора компании. В дверях, которые ещё несколько секунд назад были закрыты, стоит он — высокий, с тёмными волосами и горящим взглядом, которым теперь пронзает меня.

— Я… я…

— Это файл отдела корпоративных коммуникаций о программе переработки шин? — рычит он, и я энергично киваю. — Чёртов маркетинг. Вечно они со всем тянут.

Эй! Да ничего подобного! — хочется крикнуть мне, но он явно не в духе, поэтому я так и стою, приросшая к роскошному серому ковру.

— Собери бумаги и приготовь кофе. Она скоро будет.

Она? Кто? Что?

— Э-э… сэр, я…

Алекс подходит ближе, и меня окутывает его запах. Ух ты… какой приятный! Я несколько раз глубоко вдыхаю, стараясь уловить его побольше. Сердце бешено колотится о рёбра.

— Я же сказал агентству, что не хочу, чтобы девушки называли меня «сэр».

Он окидывает меня взглядом с головы до ног, и мне кажется, что в его глазах мелькает подозрение. Или, возможно, скептицизм.

— Простите, сэр. — Я поднимаю глаза, а затем снова опускаю взгляд на свои ноги. — Простите, мистер Дженкинс, но, кажется, произошла какая-то путаница.

— Да, произошла путаница. Отдел корпоративных коммуникаций всё напутал, а вдобавок агентство, очевидно, прислало мне временную личную помощницу, которая ни на что не годится. Иди приготовь кофе. Бабушка взбесится, если я не встречу её с чем-нибудь горячим и алкогольным.

Я прижимаю ладонь к груди. Бедная его бабушка!

— Кофе там. — Он высокомерно указывает на дверь, из которой только что вышел, затем обходит стол и опускается в чёрное кожаное кресло. — И сделай покрепче. Три пальца Калуа (разговорное обозначение количества алкоголя.) — бутылка на столе.

Дрожащими руками я собираю бумаги и кладу папку на его стол. В конце концов, ничего страшного не случится, если я приготовлю кофе ему и его бабушке, верно?

Сабрина назвала бы меня послушной за то, что я согласилась на такое, но я считаю это всего лишь старомодной вежливостью. Даже если Алекс Дженкинс — тот ещё придурок. Я стажёрка, и моя задача — облегчать жизнь сотрудникам. Если я буду хорошо справляться, меня заметят и предложат постоянную работу. Может, это испытание, посланное самой судьбой, и уже к завтрашнему утру в этой компании для меня каким-то чудом найдётся постоянная должность.

Именно так сказала бы моя консультантка по вопросам карьеры из бизнес-школы, хотя она ни разу не упоминала, как вести себя с высокомерными начальниками. Я вздыхаю и оглядываюсь.

Комната больше напоминает небольшую квартиру-студию. Здесь есть навороченная кофемашина из нержавеющей стали, стоящая на изящном столике рядом с маленьким холодильником, вешалка с одинаковыми тёмными пиджаками и белыми рубашками, а также уютный на вид серый диван, напротив которого висит телевизор с плоским экраном.

Должно быть, он так много работает, что иногда даже остаётся здесь ночевать.

Я нажимаю кнопки кофемашины. Пока аппарат готовит свежий ароматный кофе, меня внезапно осеняет неприятная мысль.

Он считает, что я его личная помощница.

Вообще-то ситуация довольно забавная: настолько влиятельный мужчина даже не знает, кто у него работает помощницей. Но он упомянул временную сотрудницу, и, судя по его вспыльчивому нраву, который я только что успела оценить, подозреваю, что персонал у него надолго не задерживается.

Слава богу, я работаю в совершенно другом отделе, подальше от его гнева. Как бы невероятно хорош собой он ни был, мне совсем не хотелось бы проводить рядом с таким высокомерным типом сорок часов в неделю. К тому же он наверняка из тех начальников, которые заставляют секретаршу задерживаться допоздна.

Стоп. Я ведь и правда задерживаюсь. Быстро подсчитываю в уме оплату сверхурочных — если проработаю лишние три часа, то получу к зарплате… восемнадцать долларов. Я сдерживаю вздох.

Для начала наливаю кофе в кружку и добавляю немного Калуа, а затем задумываюсь, не лучше ли воспользоваться одним из графинов. Решив сначала отнести кофе ему и узнать, одобрит ли он мой выбор — похоже, Алекс из тех, кому необходимо контролировать всё вокруг, — я выпрямляюсь и уверенным шагом направляюсь в кабинет, стараясь выглядеть так, будто совершенно не сомневаюсь в себе и делаю это каждый день.

Я умею приспосабливаться к переменам. Я могу быстро перестроиться. Это далеко не самое ужасное, что случалось в моей жизни.

Он сидит в кресле спиной ко мне, когда я слегка наклоняюсь, чтобы подать ему кофе. Но стоит ему резко развернуться, как его колени задевают мои голые ноги, и я теряюсь. Он вскидывает руку, выбивая кружку у меня из рук. Кофе разлетается во все стороны, заливая его белую рубашку и мой розовый кардиган. Он громко и грязно ругается, а я вскрикиваю.

— Простите, мистер Дженкинс! Простите, простите, простите!

Я отскакиваю назад и бегу через кабинет в соседнюю комнату за полотенцем. Настоящая катастрофа, и всё потому, что я сразу не настояла на том, чтобы объяснить, кто я на самом деле. Полотенце… полотенце… полотенце… Я хватаю из корзины пушистое белое полотенце и бегу обратно. А вдруг оно вообще не чистое?

Это всё ещё не самое ужасное, что случалось со мной, но унизительно до невозможности. Когда я влетаю обратно в кабинет, он уже успел снять рубашку. Ой-ой.

Я и не подозревала, что мужчины в реальной жизни бывают настолько мускулистыми. Таких парней я видела по телевизору, но думала, что рельефные грудные мышцы, пресс и… как там называются мышцы по бокам мужского торса? — всё это компьютерная графика.

Алекс Дженкинс похож на чёртову статую Родена. Твёрдый, словно высеченный из камня, и гладкий. Кожа у него загорелая, а… господи, на плечах мышцы буквально наслаиваются одна на другую. Я даже не знала, что в человеческом теле бывают такие мышцы. Должно быть, он проводит в спортзале целые недели.

Когда он вообще успевает работать?

Я прикрываю глаза ладонью.

— Простите, сэр. Вы меня просто напугали, вот и всё. Вот полотенце. Кажется, оно чистое. Наверное. Я взяла его из корзины. — Я протягиваю ему полотенце, не глядя на него. Другой рукой ощупываю собственное плечо.

Нет. У меня даже таких мышц нет.

Он произносит ещё несколько ругательств.

— Мисс… мисс… Как вас, кстати, зовут?

— Иви Купер, — отвечаю я, глядя в пол.

— Иви Купер, посмотрите на меня.

Я поднимаю глаза, стараясь не обращать внимания на его мускулистые руки, рельефный пресс с выступающими кубиками и твёрдые грудные мышцы. Игнорирую бронзовый оттенок кожи и редкие волоски на груди. Его красота заставляет меня чувствовать себя наивной, неопытной и совершенно, абсолютно беспомощной. Я смотрю ему в глаза, хотя это не менее опасно, чем разглядывать его тело.