По-моему, второе подчёркивание уже явный перебор.
Я хмурюсь и переворачиваю стикер, надеясь найти дополнительные инструкции.
Кабинет Алекса? Управляющего директора? Я же стажёр. Стажёры не ходят просто так и не разносят отчёты высшему руководству компании.
— Джозефина? — Она не просто есть в моих контактах, но и всегда занимает первое место в списке последних вызовов. Если не считать Сабрину, пожалуй, я разговариваю с Джозефиной чаще, чем с кем-либо ещё.
— Привет, это Иви. Извини, что беспокою. Ты меня слышишь?
В ответ раздаётся какой-то треск и невнятное бормотание. Чёрт, должно быть, она уже в поезде и едет домой, в пригород. Связь обрывается, поэтому я решаю написать ей сообщение.
«Ты действительно хочешь, чтобы я отнесла все документы в кабинет Алекса? Ты имеешь в виду Алекса Дженкинса? Или есть какой-то другой Алекс, о котором я не знаю?»
Вопросов у меня уже целая куча. А что, если я найду ошибку?
Как мне исправить найденные ошибки? Обсуждать правки лично с управляющим директором? Такого просто не может быть. Сегодняшняя привычная дотошность Джозефины куда-то испарилась. Тут явно что-то не так, и вся эта куча проблем скатилась вниз по служебной лестнице и свалилась прямиком мне на голову.
Я быстро пролистываю папку в ожидании сообщения, но никаких ошибок не нахожу. От Джозефины такое поручение совсем не похоже на обычное поведение: она всегда решает все вопросы с Алексом напрямую. Почему я не могу просто отправить ей файл по электронной почте? Неужели управляющий директор не умеет работать с PDF?
Последнее, чего мне хочется, — заявиться в кабинет Алекса Дженкинса после окончания рабочего дня. От одной этой мысли меня пробирает дрожь.
Дейл Александр Дженкинс редко бывает на месте. Обычно он колесит по всему миру, управляя то одним, то другим подразделением компании.
Корпорации «Дженкинс» принадлежит крупнейший в мире производитель шин.
Судя по памятной табличке в холле, посвящённой Дейлу Александру Дженкинсу-старшему, компанию основал дедушка Алекса.
Но в последнее время этот конгломерат также приобрёл компанию, выпускающую химическую продукцию и промышленные резиновые изделия, сеть магазинов спортивных товаров и, что совершенно необъяснимо, фирму по производству кровельных материалов.
Ходят слухи, что Алекс метит на пост генерального директора всей корпорации — должность, которую сейчас занимает его отец. Говорят, его восьмидесятилетняя бабушка, председатель совета директоров компании, выступает против такого назначения. Не совсем понятно, почему она не хочет, чтобы он продвигался по карьерной лестнице, особенно учитывая, что он, судя по всему, вполне компетентен.
Впрочем, я стараюсь не обращать внимания на слухи. Меня это не касается, да и, скорее всего, всё это неправда.
Я работаю в отделе корпоративных коммуникаций, а это значит, что пишу позитивные статьи для внутренней газеты компании и редактирую пресс-релизы о том, как «Дженкинс» проявляет социальную ответственность.
Безопасность! Экология! Забота о сообществе!
Это три главных корпоративных лозунга компании, и за мои пять с половиной месяцев работы здесь они намертво въелись мне в голову. Они красуются на фирменных бланках, стоят внизу каждого моего электронного письма, встречаются в каждом пресс-релизе. Они даже преследуют меня во сне: я перекладываю бумаги и печатаю до тех пор, пока пальцы не начинают болеть. Интересно, знает ли Алекс Дженкинс, что его стажёрке из отдела корпоративных коммуникаций приходится подрабатывать хостес в сети ресторанов быстрого обслуживания, чтобы сводить концы с концами.
Если эти три лозунга прочно засели у меня в голове, то Алексу Дженкинсу там тоже нашлось место. Потому что, боже мой, какой же он красавчик!
Я каждый день вижу его фотографии в корпоративных материалах — на всех снимках он неизменно улыбается и выглядит совершенно невозмутимым, — но вживую встречала его всего дважды. Первый раз — на общем собрании компании, где он выступал с презентацией, второй — пару месяцев назад, в субботу, в холле нашего здания. Оба раза меня поразило, насколько молодо он выглядит — ему на вид не дашь больше тридцати, — и каким удивительным образом ему удаётся сочетать во взгляде искренность и озорство.
Я опускаю глаза на телефон, отгоняя мысли об Алексе, чертовски привлекательном управляющем директоре.
Джозефина, ну пожалуйста, ответь мне уже!
Глядя в окно на закатное солнце над центром Атланты, я заставляю себя вернуться к стопке документов. Если продолжу мечтать наяву, то домой сегодня точно не попаду. Я открываю глянцевую брошюру и внимательно изучаю надписи на обложке. Это цветная брошюра из плотной глянцевой бумаги, сложенная втрое, — такие обычно раздают потенциальным сотрудникам на ярмарках вакансий и корпоративных конференциях.
Когда Джозефина поняла, что я отлично справляюсь с редактированием текстов, она тут же взвалила на меня самые разные проекты. Если и есть что-то, в чём я действительно хороша, так это внимание к деталям. Я вижу отдельные деревья, но не замечаю леса.
Телефон так неожиданно оживает, что я вздрагиваю и невольно вскрикиваю. Взглянув на экран, я замечаю две вещи: обычно я ухожу из офиса на два часа раньше, а звонит мне Джозефина.
— Привет! Слава богу, ты позвонила! Насчёт этой брошюры. Ты хочешь, чтобы я отнесла её в кабинет Алекса Дженкинса? Я правильно поняла, о каком именно Алексе идёт речь? Или это кто-то другой? Просто хотела уточнить. Разве нельзя отправить всё по электронной почте?
— Иви! Чёрт возьми! Нет, по почте отправить нельзя. На этой неделе Алекс едет на встречу в Нью-Йорк, где будет обсуждаться одна крупная сделка, и он хочет, чтобы всё было идеально. Ты ещё даже не проверила брошюру? Завтра утром её уже отправляют в печать! Я положила её первой в стопку, чтобы ты сразу за неё взялась. Ты что, записку не видела? Алекс сказал, что хочет увидеть макет к половине девятого. Так что поднимай свою тощую задницу в его кабинет. Немедленно!
Дрожащими руками я завершаю звонок. Ага, вот она. На внутренней стороне папки обнаруживается ещё один стикер: «СДЕЛАТЬ НЕМЕДЛЕННО!!!»
Три восклицательных знака — это всё равно что получить удар под дых, только в виде знаков препинания.
Я снова пробегаю глазами по яркой, глянцевой брошюре, и в животе образуется неприятная тяжесть: я уделила вычитке недостаточно времени. На первый просмотр у меня уйдёт всего десять минут, но обычно на подобную работу я трачу целый час.
Как обычно, я слишком увлекаюсь мелочами. Нахожу одну небольшую ошибку — там, где должна стоять запятая, — и начинаю гадать, заметит ли её кто-нибудь, кроме меня. Бросаю взгляд на часы и ахаю. Уже восемь пятнадцать. Может, объяснить Алексу, что в брошюре есть небольшая опечатка, и пусть сам решает, нужно ли переделывать макет. Хотя почему его вообще волнуют подобные мелочи, я понятия не имею.
Гладкая глянцевая бумага так и норовит выскользнуть у меня из пальцев, пока я запихиваю брошюру в папку и бегу к лифту. Оказавшись внутри, нажимаю кнопку последнего этажа. Терпеть не могу лифты. Просто ненавижу. Обычно, приходя в офис и уходя из него, я пользуюсь лестницей.
Но сейчас у меня нет времени преодолевать столько лестничных пролётов, поэтому приходится смириться. В данный момент я боюсь начальницу и перспективу не доставить этот проект Алексу Дженкинсу гораздо сильнее, чем лифта.
К тому времени, когда лифт проходит половину пути до последнего этажа, я уже вся покрываюсь потом от волнения. Это самое высокое офисное здание Атланты, и мне нужно думать о чём угодно, только не об этой тесной коробке, несущейся вверх на высоту пятидесяти двух этажей.
Ужин? Желудок недовольно урчит и сжимается. Проверила ли Сабрина домашнее задание? Господи...
Или… Дейл Александр Дженкинс-младший. Забавно, что об этом можно поразмышлять. Пока лифт стремительно поднимает меня на верхние этажи здания, я невольно задаюсь вопросом, почему все называют его Алексом, а не Дейлом. Может, потому, что его отца и деда тоже звали Дейлами? Или потому, что имя Дейл звучит старомодно? Ему оно определённо не подходит. Представляю, как он представляется своим сексуальным голосом: «Дейл», — и едва сдерживаю смешок.
