— Ничего не могла с собой поделать. Они все были просто отвратительны. Ну, кроме Алекса. Он не был отвратительным. Его сестра тоже оказалась милой.

Смех постепенно стихает.

— Ты переспала с этим мужчиной. — В её голосе звучит благоговение.

— Я только что сказала, что моё сердце разбито навсегда, а тебя волнует именно это? — Я на несколько секунд утыкаюсь лицом в подушку.

— Ну и как? Хорошо было? — шёпотом спрашивает она.

Я впервые за несколько дней смеюсь.

— Не собираюсь удостаивать этот вопрос ответом, маленькая извращенка.

— Значит, да!

— В общем, я съезжаю и больше никогда не буду разговаривать с Алексом. На месяц сниму жильё через Airbnb, пока не подыщу себе новую квартиру.

— Ты что, совсем дура?

— Что? Я не могу здесь оставаться.

— Почему ты не сказала ему о своих чувствах?

Я издаю какой-то сдавленный звук.

— Ты вообще слышала, что я тебе рассказала? У меня нет никаких шансов с ним. Всё это было просто деловой договорённостью. Теперь, когда он стал генеральным директором, я ему больше не нужна.

— Господи, Иви. Он потерял бабушку. Вспомни, каково нам было, когда умерли мама и папа. Наверное, он просто не знает, что сказать и когда это нужно сказать.

— Да. — Мой голос звучит неуверенно. Пожалуй, в её словах есть смысл.

— Похоже, ты разбила ему сердце в самый тяжёлый период его жизни. Молодец, ничего не скажешь.

Меня пронзает укол вины.

— Разве ты не должна быть на моей стороне?

— Я и так на твоей стороне. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И судя по всему, с ним ты была счастлива. Господи, Иви! Позволь себе хоть немного пожить. Перестань вести себя так, будто ты уже на пенсии. Какая разница, разобьёшь ли ты себе сердце, влезешь ли в долги или ещё что-нибудь? Значит, ты хотя бы жила по-настоящему.

— Сказала семнадцатилетняя.

— Чёрт, мне пора. Я опаздываю на занятие. Давай вечером ещё поговорим.

— Подожди. Как там лагерь?

— Хорошо. Я много занимаюсь исследованием холеры. Работаю над повышением статистической значимости полногеномных ассоциативных исследований, применяя машинное обучение для выявления генов, связанных с холерой.

Я понятия не имею, о чём она говорит. Холера? Ну и чудная же она. Прямо Мари Кюри. Только сквернословящая, озабоченная семнадцатилетняя Мари Кюри.

Лучше не просить её вдаваться в подробности.

— Ладно, звучит интересно и важно. Позвони мне позже. Люблю тебя.

— И я тебя люблю, хоть ты и тугодумка.

— Решила блеснуть умными словечками? Неплохо.

— Пока-а-а!

Я переворачиваюсь на бок и листаю фотографии в телефоне. Наконец нахожу нужную. В тот первый день в доме его родителей Алекс заставил меня сделать с ним селфи.

На снимке он крепко обнимает меня и прижимается губами к моей голове. Я смеюсь. Мы стоим во внутреннем дворике родительского дома, а вечернее небо окрашено в тот же сумеречный оттенок, что и его глаза.

А вдруг Сабрина права? Что, если я действительно разбила ему сердце?

💼

АЛЕКС

Звонок мобильного телефона резко вырывает меня из сна. Щурясь, я хватаю телефон с тумбочки.

Надин.

— Господи, что ещё? — рычу я. — Только не тот контракт из Японии. Это первая ночь, когда мне наконец удалось нормально поспать.

— Прости, Алекс. Я думала, ты ещё не лёг.

Ну да, обычно так и было бы. Но сегодня вечером я выпил три порции бурбона из мини-бара в отеле, а потом рухнул на кровать в надежде отключиться так, будто впал в кому. То ли из-за смены часовых поясов, то ли из-за горя, то ли из-за злости, но в этой поездке я сплю отвратительно. Для меня это совсем нехарактерно. Наверное, всё потому, что я постоянно думаю о бабуле, которой так и не довелось выйти на пенсию.

И думаю об Иви. О том, как мне не хватает сна рядом с ней.

— Что случилось? — Я переворачиваюсь на спину.

— Вам срочно звонили по личному вопросу. Я решила, что вы должны об этом знать.

Я сажусь, и в голове сразу начинают роиться тревожные мысли. Саванна? Мама? Папа?

У всех есть мой номер. Или… нет. Это же не Иви. У неё мой номер есть. Если только с ней что-нибудь не случилось.

— Да? Кто звонил?

— Женщина… точнее, девушка. Её зовут Сабрина Купер.

С Иви что-то случилось. По спине пробегает ледяная волна страха. Точно такое же чувство я испытал много лет назад, когда впервые услышал, что Роуз пропала.

— Чего она хотела?

— Не сказала. Она была очень… эмоциональна. Настойчиво требовала соединить её с вами. К тому же несколько раз писала вам на электронную почту. Разумеется, я не стала давать ей ваши личные контакты, но пообещала передать сообщение.

— Понятно.

— Сегодня утром она уже звонила пять раз. Начала в половине девятого, сразу после моего прихода.

Как бы я ни злился на Иви последние несколько дней, я не вынесу, если с ней что-то случилось.

Я включаю свет, беру лежащие рядом ручку и блокнот.

— Дайте мне её номер.

Надин диктует номер, и мы заканчиваем разговор. Несколько минут я просто смотрю на записанные цифры.

С тех пор как Иви ворвалась в мой кабинет и заявила, что больше не хочет меня видеть, злость во мне то разгоралась, то затихала, пока не сменилась грустью и отчаянием. В поездку я отправился, считая её неблагодарной. Потом решил, что она самая искусная охотница за чужими деньгами из всех, кого только можно представить. На второй день я уже смягчился и начал думать, не испугал ли я её чем-то или не сделал ли чего-нибудь не так, из-за чего она решила всё прекратить. Сейчас я именно так и думаю, но от этого я злюсь ничуть не меньше. Я обращался с ней как с королевой — в тысячу раз лучше, чем с любой другой женщиной.

Я скучаю по ней. И ненавижу себя за то, что скучаю. Я не привык чувствовать себя таким уязвимым. Чёрт побери.

Теперь, когда она, возможно, попала в беду — или случилось что-то ещё хуже, — мне нужно решить, стоит ли отбросить свои чувства в сторону и помочь ей.

Я тяжело вздыхаю.

Ладно. Позвоню. Мне будет ужасно стыдно, если я этого не сделаю, а с ней тем временем что-то случится. Но если она через сестру пытается выпросить у меня денег, то, клянусь богом…

— Чёрт побери, — ругаюсь я, набирая номер Сабрины.

— Приве-е-ет! — Её пронзительный голос резанул по ушам.

Я и забыл, насколько по-девичьи тоненький у неё голос по сравнению с голосом Иви.

— Здравствуйте. Насколько я понимаю, вы достаёте мою помощницу своими звонками.

— Это Алекс Дженкинс?

— Да, это я, — раздражённо отвечаю я. — Давайте покончим с этим побыстрее. И, пожалуйста, перестаньте звонить мне в офис.

— Ну, это единственный способ, который я смогла придумать, чтобы привлечь твое  внимание, чувак.

Я беззвучно повторяю её слова в темноте.

Чувак?

— Я знаю, что ты тут большая шишка, генеральный директор и всё такое, поэтому я отправила тебе, типа, десять писем, но ты не ответил. К тому же я не знала, что ты находишься на другом конце света.

Особого расстройства в её голосе не слышно, и это заставляет меня думать, что с Иви всё в порядке.

— Ладно. У тебя ровно две минуты моего времени. Здесь, в Куала-Лумпуре, одиннадцать вечера, а я взрослый человек с работой, которому нужно спать.

— Господи боже. Вы с Иви и правда похожи. Оба совершенно не умеете веселиться.

— Я не самый приятный собеседник, когда меня будят посреди ночи. Что вообще происходит?

— Ладно, ладно, перейду к делу. Не знаю, в курсе ли ты, но моя сестра та ещё упрямица.

— Уже успел заметить.

— Ты должен знать, что она в тебя влюблена. Вот и всё. Я вчера с ней разговаривала, и она совершенно разбита. Собирается съехать из квартиры. Я решила, что у неё слишком много гордости, чтобы позвонить тебе самой, поэтому беру дело в свои руки.

На секунду я перестаю дышать.

— Алекс? Ты ещё там?

— Да.

— Она думает, что тебе на неё плевать. Уверена, что ты разобьёшь ей сердце. Или что твоя семья отговорит тебя встречаться с ней. Твоя мать должна гордиться тем, что Иви переступает порог её дома и вообще уделяет ей время. Моя сестра — самый замечательный человек на свете. Она настоящая крутышка. А, и твоя бывшая, Роуз, судя по всему, просто невыносима. Рада, что ты с ней расстался.