— Директор отдела кадров просила передать тебе привет. Ну конечно, звонил.

— Нет, правда. Возможно, они видели репортажи о похоронах бабули. Кажется, ты попала на пару фотографий.

Я глубоко вдыхаю.

— Неважно. Мне пора.

— Подожди, Иви. Ты жалеешь о том, что между нами было?

Как мне на это ответить? Я могла бы сказать миллион разных вещей.

Нет, я ни о чём не жалею, потому что наслаждалась каждой секундой, проведённой с тобой, и буду хранить эти воспоминания в сердце и душе до конца жизни.

Или, может, так: я жалею лишь о том, что влюбилась в тебя и попала под чары твоего обаяния.

Во рту пересохло, язык словно прилип к нёбу. В горле застрял ком слёз, и, если я скажу ему ещё хоть слово, то разрыдаюсь в голос.

Вместо ответа я качаю головой и выхожу за дверь, пытаясь сохранить остатки достоинства, чтобы его помощница и все остальные в этом здании не увидели моих слёз. Я даже спускаюсь на лифте до холла, потому что сейчас мне кажется, что смерть была бы предпочтительнее того, что я чувствую.

Выбравшись из здания, я перебегаю улицу и направляюсь в парк. Опустившись на скамейку, я сгибаюсь пополам и начинаю рыдать.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

АЛЕКС

Я дышу короткими, поверхностными вдохами и растираю ладонью грудь. Почему-то не могу смотреть в окно на панораму центра города: у меня кружится голова, всё плывёт перед глазами. Весь этот разговор свалился на меня как гром среди ясного неба, словно внезапно налетевший торнадо. Сначала смерть бабули, а теперь прощание с Иви — будто мне нанесли два удара подряд.

Это действительно произошло? Или всё мне померещилось от усталости? Прошлой ночью я остался здесь, немного поспал на диване, а утром принял душ. Ещё удивлялся, почему она не ответила на моё сообщение: «Доброе утро, красавица».

Теперь понятно.

Я тянусь к маленькому бархатному мешочку и вытряхиваю кольцо на ладонь. Сегодня оно совсем не блестит. Может, никогда и не блестело.

Я снова и снова прокручиваю в голове весь разговор с Иви, пытаясь понять, какого чёрта я сделал не так. Её слова застали меня врасплох. Я даже не нашёлся что ответить.

«Это ведь была ошибка, да? Мне не следовало…»

Если бы она меня не перебила, я бы сказал совсем другое: «Это ведь была ошибка, да? Мне не следовало заниматься с тобой любовью, не признавшись сначала, насколько ты мне дорога».

Я думал, это и так очевидно. Мы ведь часами не ложились спать, разговаривая обо всём на свете.

Мы смеялись до слёз. Целовались до тех пор, пока губы не начинали болеть. В день похорон бабули я держал её за руку, потому что только это помогало мне чувствовать себя цельным. Почему она этого не понимает?

Постойте. А что, если она никогда не испытывала ко мне тех же чувств, что и я к ней? Неужели я всё неправильно истолковал? Может, она была со мной только из-за денег. А время, проведённое вместе в Саванне, просто вытерпела из чувства долга. Как работу.

Вот чёрт.

Иви Купер разбила мне сердце.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ИВИ

К счастью, вещей у меня не так уж много.

Когда я только въехала в кондоминиум пару недель назад, мне понадобилось всего несколько дней, чтобы распаковать все коробки. Так что собрать вещи обратно не должно быть сложно.

Вот только теперь мне постоянно приходится отвлекаться, чтобы поплакать. А потом поспать. Удивительно, как сильно мне не хватает Алекса в моей жизни.

С того утра, когда я пришла к нему в офис, я очень много сплю, но даже сон не приносит облегчения: мне снится Алекс.

Нужно поторопиться с упаковкой вещей, ведь через пару дней он вернётся в Атланту, а к тому времени я хочу уже съехать.

Может быть, вдали от этого места я перестану о нём думать.

Сегодня я взялась за книги. Со вздохом останавливаюсь перед встроенным книжным шкафом у одной из стен. Как же я его люблю! Все мои книги уютно устроились на полках, словно маленькие дети. Я снимаю несколько томов и аккуратно укладываю их в коробку, когда слышу звонок телефона.

Я бросаюсь через гостиную к журнальному столику, где оставила телефон.

Глупо, но каждый раз, когда телефон звонит или вибрирует от пришедшего сообщения, я надеюсь, что это Алекс.

Сначала мне звонят из моей альма-матер по поводу пожертвования, и я вежливо прошу перезвонить позже. Затем поступает обязательный автоматический звонок с предложением оформить страховку на автомобиль. Но вот океанариум действительно звонит с предложением о работе. По крайней мере, хоть в чём-то мне наконец повезло.

Слава богу, директор отдела кадров не упоминает Алекса и сообщает, что пришлёт мне предложение о работе по электронной почте. Приступаю через две недели. Сейчас только это и помогает мне держаться на плаву — крошечный огонёк в конце совершенно чёрного туннеля.

Я справлюсь. Я смогу.

Телефон снова звонит. Но это не Алекс.

Я смотрю на экран. Сабрина. Я рассказала ей лишь самые незначительные подробности происходящего в моей жизни и попыталась убедить, что кондоминиум — временное пристанище, пока я не найду работу в центре города. Алекс просто помог мне, сказала я.

В лагере Сабрина была слишком занята, чтобы обращать внимание на мои личные передряги, и это оказалось мне на руку. Она почти ничего не расспрашивала, и я надеялась, что сегодня не тот день, когда она решит это изменить.

— Привет. — Я зажимаю телефон между ухом и плечом и, шаркая, иду в спальню. В последнее время мышцы постоянно ноют от усталости. Видимо, вот что делает с человеком разбитое сердце. — Ну как лагерь?

— Почему ты мне не сказала?

— О чём? — Я падаю на кровать.

— О том, что умерла бабушка Алекса. Ты была на похоронах вместе с его родственниками. Какого чёрта, Иви? Зачем ты от меня это скрыла?

Чёрт. Сейчас начнутся расспросы.

— Откуда ты узнала?

— Я листала Journal-Constitution, хотела посмотреть, опубликовали ли в воскресенье фотографию нашего выпускного класса. Обычно её печатают через несколько недель после церемонии, и там целые страницы снимков выпускников всех городских школ. Мне хотелось увидеть нашу, потому что на фотографии я скорчила смешную рожицу и высунула язык.

Я закатываю глаза.

— Здорово. Уверена, выглядело очень элегантно.

— Вообще-то, круто выглядело. Но пока я листала газету, наткнулась на статью о смерти его бабушки. И на фотографию с похорон. На ней ты стоишь рядом с Алексом.

— Я больше не работаю на него, и мы больше не притворяемся помолвленными. Слушай, может, поговорим об этом позже? Мне нужно собирать вещи. Я съезжаю из этой квартиры. И, кстати, меня взяли на работу в океанариум.

— Ничего себе! Поздравляю!

Сабрина так пронзительно визжит, что мне приходится отодвинуть телефон от уха. Я нажимаю кнопку громкой связи.

— Рассказывай про работу.

Следующие пять минут я рассказываю ей подробности, зачитывая письмо, которое получила.

— Так что, чёрт возьми, происходит?

— Что происходит? — раздражённо переспрашиваю я. Клянусь, Сабрина каким-то образом превращает меня в двенадцатилетнюю девчонку.

— Почему ты говоришь таким унылым голосом, хотя получила работу своей мечты? Иви, я за тебя волнуюсь.

Я стону.

— Женевьева Купер. — Она произносит моё полное имя, точь-в-точь как мама делала, когда в детстве сердилась на меня.

— Ладно. Я тебе всё расскажу.

Я забираюсь под одеяло и следующие пятнадцать минут выкладываю сестре всё как на духу. Абсолютно всё. Говорю так быстро, что почти не перевожу дыхания, а Сабрина впервые за всё время молчит.

— Сабрина? Ты ещё здесь? — Может, связь прервалась, пока я выплёскивала на неё всё накопившееся.

— Ты послала целую толпу богачей к чёрту вместе со всеми их секретами?

— Ага.

Сабрина истерически хохочет целую минуту.

— Я сейчас умру со смеху. Боже мой, Иви. Я тебя так люблю.