Вижу, что Иви совершенно измучена — да и кто бы не устал после целого дня в обществе моей семьи? — но она изо всех сил старается внимательно слушать рассказ бабули о том, как та познакомилась с моим дедом.

Мы сидим рядом на плетёном ротанговом диванчике, а бабуля восседает напротив нас в таком же удобном кресле и рассказывает свою историю, словно хозяйка вечера. Рядом потрескивает огонь в уличном очаге.

Я слышал эту историю миллион раз. Бабуля рассказывает, что происходила из приличной южной семьи и была дебютанткой, а мой дед принадлежал к куда более необычному южному семейству — небогатому, да ещё и связанному с солдатами Союза времён Гражданской войны. Если верить бабуле, их история любви была словно из «Вестсайдской истории», «Ромео и Джульетты» или какой-нибудь другой подобной драмы. Её семья не хотела, чтобы она выходила замуж за Дженкинса: в Саванне наше семейство считалось этакими белыми воронами.

— И знаете, что я тогда сказала? — торжествующе спрашивает бабуля, театрально отпивая бурбон.

Бо подкрадывается к нам и усаживается рядом с бабулей. Ну конечно.

Вот и он.

— Что? — спрашивает Бо, делая вид, что ему интересно.

Иви смотрит на бабулю широко раскрытыми глазами. Вижу, что она заслушалась. Я и сам могу почти дословно предсказать, что бабуля скажет дальше, и сжимаю руку Иви.

— Я послала отца к чёрту и заявила, что выйду замуж по любви, а не из-за денег. И посмотрите, где мы теперь. Мой муж всего добился сам. Ну, я тоже приложила руку к этому. И немалую, — она обводит сморщенной ладонью внутренний дворик.

— Конечно, приложили. Хотела бы я обладать такой же смелостью, как вы, — тихо произносит Иви.

Бабуля на мгновение замолкает.

— Дорогая, в твоём мизинце больше смелости, чем во всех этих людях вместе взятых!

Иви явно ошеломлена тем, что бабуля произнесла такое вслух. Бо и остальные мои кузены прыскают со смеху и закатывают глаза.

Всем известно, что на подобных семейных встречах бабуля слегка перебирает с алкоголем и начинает делать всевозможные эксцентричные заявления. И всё же я рад, что она так полюбила Иви. И знаю, что говорит она совершенно искренне. И ведь правду.

— Что ж, — я наклоняюсь вперёд. — Завтра нас ждёт долгий день. Бабуля, может, нам уже пора отдохнуть?

— Да ладно тебе, Алекс! Скажи прямо. Хочешь увести свою девочку наверх. Знаю, твоя мать поселила вас в одной комнате назло мне. Ну и плевать. Я не ханжа. А если вы все хотите выпить бурбона и покурить травки, я могу оставить вас в покое, — она машет рукой в сторону двери, и я не выдерживаю и смеюсь.

— Бабуля, мы не станем курить травку, пока ты не согласишься присоединиться к нам.

Бабуля хихикает и отмахивается от меня.

— Ох уж ты!

На лице Иви расцветает очаровательная улыбка. Я поднимаюсь и потягиваюсь, нарочито громко зевая. Вот тебе и старомодная бабуля.

— Пожалуй, мне и правда пора спать, — драматично вздыхает бабуля. — Молодость даётся молодым впустую.

Бо поднимается.

— Э-э, нам с Роуз пора возвращаться в наш гостевой дом. Пойду её поищу. Последний раз я видел её на кухне с твоей мамой, Алекс. До завтра.

Он направляется в дом, а я поглаживаю Иви по плечу.

Иви встаёт и подходит к бабуле.

— Мне было очень приятно сегодня с вами общаться. Я рада, что мы смогли узнать друг друга поближе.

Бабуля ставит бокал и протягивает ей руку. Иви бережно пожимает её, а затем наклоняется и целует бабулю в щёку. К моему удивлению, та отвечает ей поцелуем.

Бабуля не из тех, кто целует малознакомых людей. Она грозит Иви своим сморщенным указательным пальцем.

— Ты лучшее, что случалось с моим внуком. И не позволяй никому убедить тебя в обратном. Спокойной ночи, дорогая.

💼

ИВИ

Алекс тихо закрывает дверь спальни. Почему-то наедине с ним я чувствую себя неловко. Ноги словно приросли к полу. Я оглядываюсь по сторонам, будто впервые здесь оказалась. На прикроватной тумбочке стоит бумажный пакет, которого утром ещё не было. И я знаю, что внутри.

— Эй, — он поглаживает мои обнажённые руки от плеч до локтей, и я вздрагиваю. — Ты, кажется, нервничаешь. Не нужно. Мы можем не делать этого сегодня, если ты ещё не готова.

Дело в том, что я готова. Наверное, это ужасная идея, ведь рано или поздно он разобьёт мне сердце, но я его хочу. Я нервничаю из-за предстоящей душевной боли и из-за напряжения, накопившегося за день, из-за необходимости улыбаться и кивать, общаясь с несколькими десятками его родственников.

А девственность сейчас меня волнует в последнюю очередь.

Мой взгляд скользит по его лицу и фигуре, задерживаясь на каждом изгибе и каждой мышце. Глубокие синие глаза, чувственные губы. Широкие плечи, едва умещающиеся в белой льняной рубашке. Почти чёрные волосы и такие же тёмные брови. Я откладывала первый секс не потому, что ждала идеального мужчину, а потому, что была занята куда более важными вещами — смертью и жизнью.

Но каким-то образом я всё-таки его нашла. Пусть этот идеальный мужчина и принадлежит мне лишь на эти выходные.

Я нежно обхватываю его лицо ладонями и целую. Он обнимает меня за талию, собственническим движением притягивает к себе и целует ещё настойчивее. Мы, не разрывая поцелуя, приближаемся к кровати. Когда оказываемся у самого края матраса, он замирает, нависая губами над моими.

— Я буду нежен. Обещаю. Если будет больно, скажи мне.

Я начинаю расстёгивать пуговицы его рубашки.

— Это… очень мило с твоей стороны. Особенно учитывая, что у тебя гораздо больше опыта и всё такое.

Он замирает и перехватывает мою руку, лежащую на пуговице. Ой-ой. Кажется, я сказала что-то не то: он хмурится.

— Иви, у меня не так уж много опыта. И всё, что было в прошлом, сейчас не имеет значения. Никак не влияет на то, что происходит здесь, в этой комнате, между нами. И я ни за что не хотел бы причинить тебе физическую боль. Ни в каком виде.

Я пожимаю плечами.

— Уверена, ты привык к женщинам, которые…

— Прекрати. — В его голосе звучит чуть больше резкости, чем нужно. — Никогда не сравнивай себя ни с кем.

Он замолкает на мгновение.

— Я хочу разделить всё это с тобой. Насладиться каждым поцелуем, каждым движением, каждой секундой рядом с тобой. Я не испытывал ничего подобного с тех пор, как…

Его голос затихает.

— С тех пор как? — шепчу я, заканчивая расстёгивать его рубашку.

Его обнажённая грудь слишком соблазнительна, и я провожу ладонями по его мускулам.

— Никогда, — отвечает он и, подтолкнув меня, укладывает на кровать.

Никогда? И что это, интересно, значит?

Все мысли вылетают у меня из головы: я тону в его запахе, прикосновениях, ощущаю, как он покусывает мою кожу. Он целует меня так глубоко, что я забываю, чей воздух вдыхаю и зачем мне вообще нужно дышать.

Мы оба обнажаемся удивительно быстро. Меня даже не смущает, что свет горит, и я ничуть не пытаюсь скрыть, что любуюсь его внушительной эрекцией. Алекс разводит мои бёдра ладонями.

— Разве ты не хочешь сначала надеть презерватив? — недоумённо спрашиваю я.

— Нет. Сначала я хочу ласкать тебя языком, пока ты не кончишь. Хочу, чтобы ты стала влажнее океана и полностью расслабилась. А потом я войду в тебя.

— Какой же ты развратный. И мне это безумно нравится.

Он устраивается между моих ног, ласкает меня языком и пальцами, и я вздрагиваю от этих ощущений.

— Ты такая влажная. И мне это безумно нравится.

Все сомнения, терзавшие меня весь день, растворяются в тёплом ночном воздухе.

Всё происходит так быстро, слишком быстро, чтобы я успевала осмыслить происходящее.

Мы оба охвачены безумной жаждой друг друга. Его губы и пальцы раз за разом подводят меня к разрядке. Снова и снова, пока я не оказываюсь на самой грани.

Но он не позволяет мне переступить её: дразнит, меняет ритм, смотрит на меня своими глазами и произносит такие непристойности, что у меня перехватывает дыхание. В глазах всё плывёт, и я больше не в силах сдерживаться. Оргазм накрывает меня стремительно и мощно. Я невольно вскрикиваю громче, чем собиралась, и вцепляюсь пальцами в его волосы.