— Прости, просто не хочу, чтобы вся твоя семья нас услышала, — шепчу я, ужасно смущаясь.

Я пытаюсь повернуться на бок, но он снова укладывает меня на спину.

— Мне плевать, — рычит он, поднимаясь выше по моему телу и по пути посасывая соски, пока не добирается до моих губ. — Мне нравится, когда ты не сдерживаешься. Мне совершенно всё равно, кто нас услышит.

— Мне нравится то, что ты со мной делаешь. То, с какой жадностью ты ласкаешь моё тело. Но, пожалуй, твоей семье необязательно об этом знать.

— Малышка, если ты думаешь, что сейчас я жадный… — Он усмехается. — Просто подожди.

Он садится на пятки, наклоняется к тумбочке и достаёт пакет. Ему требуется несколько секунд, чтобы открыть коробку и фольгированную упаковку. Я заворожённо наблюдаю, как он берёт себя в руку и натягивает презерватив.

— Тебе это нравится, — негромко произносит он. — Тебе нравится смотреть на меня.

Я смущённо улыбаюсь.

— Может быть.

Он наклоняется и целует меня.

— Я буду сверху, хорошо?

Я киваю. В первый раз мне было бы неловко самой брать инициативу в свои руки. Но, возможно, в следующий…

— Шире раздвинь ноги. Обхвати ими мои бёдра.

Его голос мягкий, гораздо нежнее, чем тогда, когда он говорил со мной всякие непристойности, лаская языком.

Я раздвигаю ноги, и меня охватывает внезапная тревога. Это действительно происходит. Он опирается руками по обе стороны от моего тела и пристально смотрит мне в глаза. Я тянусь к нему и провожу пальцем по губам. Он целует мой палец.

— Ты ведь понимаешь, что во время проникновения можешь не испытать оргазм?

Я киваю.

— И знаешь, что, если так и случится, я позабочусь о том, чтобы ты кончила потом?

Я снова киваю. Мы говорили об этом вчера вечером.

— Ты готова?

— Да, Алекс.

— Мне нравится, когда ты произносишь моё имя.

Я чувствую, как головка его члена касается меня между ног. Он медленно подаётся бёдрами вперёд. Резкая вспышка жгучей боли заставляет меня судорожно вдохнуть и зажмуриться.

— Алекс, — выдыхаю я.

— Ты в порядке?

— Да.

Он больше не двигается, и, несмотря на ощущение наполненности, мне кажется, что он вошёл ещё не до конца. Я открываю глаза и вижу, что Алекс тяжело дышит.

— Правда, всё хорошо, — шепчу я.

Мы смотрим друг на друга. В воздухе витает и возбуждение, и неловкость. Я тихонько хихикаю, а он смеётся и трётся носом о мой. Но вскоре веселье сменяется серьёзностью.

Он слегка кивает и подаётся бёдрами вперёд.

— Вот так, — произносит он. — Как ощущения? Я вошёл полностью.

— О-о-о… Ничего себе, Алекс.

Я крепче сжимаю его руки. Такого я ещё никогда не испытывала. Это невероятно острое, интимное ощущение. Будто мы стали единым целым. Знаю, звучит банально. А то, что он говорит об этом низким голосом, заставляет меня возбудиться ещё сильнее.

Он медленно выходит из меня и стонет.

— Иви, ты невероятная.

— Правда?

Он снова входит в меня и лукаво улыбается.

— Ещё бы. Ты даже не представляешь насколько.

Меня пронзает новая вспышка боли, на этот раз более тупой, и я заставляю мышцы расслабиться. Как что-то может одновременно причинять боль и доставлять невероятное удовольствие?

Он медленно двигается во мне, входя и выходя, и я рада, что так сильно возбуждена. Иначе ощущения были бы неприятными. Это совсем не похоже на то, что я испытывала, когда он доводил меня до оргазма пальцами или языком.

Не хуже и не лучше — просто иначе. Более первобытно, грубо и чувственно. Вряд ли я смогу испытать оргазм от проникновения, по крайней мере пока, не в первый раз. Но ничего страшного. Это невероятно, просто совсем по-другому.

Его губы почти касаются моего уха, тяжёлое тело придавливает меня к матрасу, дыхание срывается на глубокие, хриплые выдохи.

— Иви, — хрипло произносит он. — Я сейчас кончу. Ты чертовски тугая, и мне так хорошо с тобой.

Он снова шепчет моё имя, и в его голосе столько отчаяния.

Будто он теряет над собой контроль из-за меня. Я обхватываю его руками за спину, впиваясь ногтями в кожу. Возможно, слишком сильно, потому что он приподнимается на руках, чтобы смотреть на меня сверху, и начинает двигаться во мне быстрее.

Боже мой. Я занимаюсь сексом. С потрясающим мужчиной, который выглядит настоящим дикарём с растрёпанными тёмными волосами и затуманенным, полуприкрытым взглядом.

Его губы слегка искривлены в зверином оскале, словно ещё мгновение — и он окончательно потеряет контроль. Я закрываю глаза: всё это слишком. Слишком остро, слишком сильно.

— Посмотри на меня, — шепчет он.

Я открываю глаза. Через секунду вижу, как его глаза закатываются, а полные губы приоткрываются. Он резко входит в меня, заставляя тихо вскрикнуть, и стонет, больше не в силах сдерживаться. Мышцы его рук напрягаются, пресс каменеет. И теперь я рада, что свет не выключен: на него невозможно не смотреть.

Это, безусловно, эротично. Но в то же время он кажется таким беззащитным.

И это пробуждает во мне желание защитить его.

Я чувствую, как его тело вздрагивает внутри меня, и, кажется, никогда прежде не видела ничего более притягательно мужественного. Всё ещё тяжело дыша, он опускает голову и целует меня. Я ощущаю исходящие от него жар и тепло разгорячённого тела.

— Всё хорошо? — шепчет он мне в губы.

Если под «всё хорошо» он подразумевает: «Ты теперь окончательно и безоговорочно влюбилась в меня, потеряв голову?», то да.

— Даже больше, чем хорошо.

Я улыбаюсь и снова его целую.

💼

В следующие несколько часов мы занимаемся этим ещё дважды. Ни в один из этих разов я не испытываю оргазма от проникновения, но он компенсирует это ласками пальцами и языком.

Кажется, я официально пристрастилась к его прикосновениям.

К третьему оргазму Алекса — и, кажется, моему пятому — я превращаюсь в совершенно обессиленное, дрожащее существо. Мы оба липкие от пота, разгорячённые. Каким-то образом почти всё постельное бельё оказывается на полу, и нам приходится затаскивать его обратно на кровать.

— Спать. Мне нужно поспать, — смеюсь я, слегка одурманенная усталостью и удовольствием.

Он тянется к лампе, чтобы выключить свет.

— Нам обоим, малышка.

Комнату наполняет уютная тишина. Я уже почти засыпаю, когда он произносит:

— Сегодня ты прекрасно держалась с моей семьёй. С Роуз и Бо тоже. Я тобой восхищаюсь. Ты ничуть не испугалась.

— М-м-м, — выдыхаю я, уютно прижимаясь к нему.

После такой потрясающей ночи меньше всего мне хочется думать о Роуз и Бо. Особенно о том, как пренебрежительно Роуз вела себя на кухне. Но сейчас, в объятиях Алекса, обо всём этом легко забыть.

— Забавно, я ведь сомневался, сможешь ли ты справиться с моей семьёй. Пару раз даже не был в этом уверен, учитывая, что некоторые вещи тебя пугают. Например, лифты и машины. Хотя, наверное, это всё из-за того, что тебе пришлось пережить, и это вполне понятно. Чёрт, я несу какую-то чушь. Прости. Давай я дам тебе поспать.

— Меня действительно пугает прошлое. Это правда. Но знаешь, тебя тоже. — Голос у меня хриплый от усталости. Где-то в этом разговоре кроется важная мысль, но мой мозг и тело слишком измотаны, чтобы всё осмыслить. — Ты тоже боялся. Не стал рассказывать семье о Роуз и Бо, взял всю вину на себя за ту историю. Ты сделал это, чтобы защитить репутацию семьи, пожертвовав собственной.

Теперь уже он издаёт задумчивое:

— М-м-м, да. Ты умная девушка, Иви Купер.

Он нежно подхватывает меня пальцами под подбородок и приподнимает мою голову. Я тихонько мурлычу от удовольствия.

— Мне так нравятся твои поцелуи, — шепчу я.

— Я долго думал о том, как поцелую тебя, прежде чем наконец решился.

Он поглаживает меня по обнажённой спине, ведя пальцами вверх и вниз.

— Тот первый поцелуй… Он был таким глубоким. М-м-м. — Меня уже совсем клонит в сон, особенно в темноте. — Таким глубоким, словно наши души занимались любовью ещё до того, как мы сняли одежду.