Только не у Дженкинсов. Они выкладываются по полной, о чём бы ни шла речь, а с появлением алкоголя страсти разгораются ещё сильнее.

Поначалу мне казалось, что все они такие воспитанные и обходительные, но между двумя кузенами уже успела разгореться настоящая перепалка: каждый поддерживал своего кандидата на пост губернатора.

Когда в разговоре наступает пауза, я придвигаюсь к Алексу и вдыхаю его восхитительный аромат.

— Я схожу в туалет и заодно обновлю себе напиток. Тебе ещё пива?

Я указываю на его бутылку.

Он целует меня в висок.

— Да, милая. Буду благодарен.

Я выскальзываю из комнаты и направляюсь в ванную, где провожу целых пять минут, сидя на краешке сверкающей ванны на изогнутых ножках и глубоко дыша. День выдался невероятно напряжённым, но, кажется, я держусь молодцом. Мне даже удалось несколько раз рассмешить родителей Алекса, а с его сестрой мы довольно долго беседовали о женщинах в автоспорте. Это было интересно.

Почему-то я ожидала, что рядом с Роуз и Бо мне придётся быть настороже, но, если честно, их довольно легко не замечать. Роуз напоминает мне одну из тех девушек в колледже, которые порхали, словно бабочки, от собрания женского студенческого клуба к футбольному матчу, а оттуда — на самые модные вечеринки кампуса. Такие девушки никогда не входили в мой круг общения — ничего личного, — поэтому Роуз я особого внимания не уделяла. Она и правда похожа на цветок, в честь которого названа: красивая, декоративная, но, уверена, с шипами, если её задеть. Лучше держаться от неё подальше.

Умывшись и нанеся свежий слой блеска для губ, я направляюсь на кухню, ожидая увидеть там прислугу.

Но вместо этого на кухне меня встречают не кто иные, как Роуз и мама Алекса.

Они выглядят невероятно дружными: смеются, потягивают газировку, словно старые подруги. Зрелище кажется мне странным, но, видимо, это ещё одна из причуд семейства Дженкинсов.

— Привет! — тепло здороваюсь я.

— О, Иви! Мы как раз о тебе говорили, — произносит миссис Дженкинс, помахивая бокалом вина. Роуз усмехается.

Я натягиваю дежурную улыбку, которую обычно использую на работе в Chili’s, но предчувствие у меня нехорошее.

— Я зашла взять Алексу пива. И хотела налить себе воды.

Миссис Дженкинс пересекает просторную кухню и открывает холодильник. Пока она достаёт пиво, Роуз смотрит на меня с ухмылкой.

— Такая послушная. Именно таких он и любит, — тихо произносит она.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица, но дыхание, как всегда при волнении, становится поверхностным.

С чего бы ей такое говорить?

Алекс никогда не производил впечатления мужчины, которому нужна рядом покорная женщина.

— Вот, дорогая, — миссис Дженкинс протягивает мне бутылку пива и воду. — Я как раз говорила, какая ты красавица. И как я рада, что Алекс наконец встретил девушку, которая ему дорога. После всей той истории с Роуз… В тот день он разбил немало сердец, в том числе сердце Роуз, а моё — особенно. Но Роуз нашла в себе силы жить дальше и встретила замечательного мужа.

По-моему, своего замечательного мужа Роуз нашла в гостевом домике у бассейна, — так и хочется сказать мне. Господи. Я знала, что Алекс уберёг свою семью — и саму Роуз — от унизительного скандала, но, боже мой!

Драматизировать ситуацию до такой степени его матери, пожалуй, не стоило.

— Хм, — неопределённо отзываюсь я.

— Что ж, я рада, что Алекс наконец решил остепениться, — продолжает его мать.

Роуз выглядит так, будто изо всех сил сдерживает смехотворно удачную шутку.

— Я тоже рада.

Миссис Дженкинс снова вступает в разговор:

— Мы тут гадали, где же вы с Алексом на самом деле познакомились. В интернете? Или, э-э, через какое-нибудь агентство?

Я хмурюсь.

— Мы познакомились в офисе. Я недавно закончила стажировку в отделе маркетинга.

— Ну конечно, — шепчет Роуз, многозначительно приподнимая брови и отпивая из бокала.

Мой внутренний датчик неловкости зашкаливает, и стрелка уходит в красную зону. Мне нужно отсюда выбраться.

— Спасибо! Увидимся там, — говорю я.

Миссис Дженкинс поглаживает меня по спине.

— Я скоро присоединюсь к вам в библиотеке.

Роуз больше не произносит ни слова. Даже не утруждает себя прощанием. Может, она пытается втянуть меня в какую-то странную психологическую игру, показать, что связана с этой семьёй так, как мне никогда не удастся. А может, для неё я настолько незначительная фигура, что она даже не считает нужным со мной прощаться. И что это вообще было за предположение насчёт того, что мы с Алексом познакомились через агентство? До меня вдруг доходит, что они, возможно, считают меня эскортницей. Настолько нелепо, что даже смешно.

Как бы там ни было, мне всё равно. Я сталкивалась с людьми куда хуже неё и слышала в свой адрес куда более обидные колкости, чем сегодня. Эта мысль словно зажигает во мне маленький огонёк, согревает изнутри и помогает держать голову высоко, выходя из кухни с улыбкой, хотя на душе у меня тяжело от стыда.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

АЛЕКС

Каждый раз, когда я ловлю взгляд Иви через всю комнату или подхожу к ней и целую в висок, в голове возникает одна и та же мысль:

Почему бы всему этому не стать настоящим?

Ну, возможно, не помолвке. Она слишком молода для такого шага, да и я сам не уверен, что готов к подобным обязательствам. Но мне с ней комфортно. Мне хорошо рядом с ней. Мы идеально подходим друг другу в физическом плане. Да, она девственница и пока ещё стесняется некоторых вещей. Но при этом с каким же восхитительным энтузиазмом она готова всему учиться! Когда я нахожусь рядом с семьёй, мне лучше не задумываться об этом слишком долго — иначе я просто не могу сосредоточиться.

Прошлая ночь была самой эротичной за… даже не знаю сколько времени. Я не могу похвастаться большим опытом общения с женщинами, но близость с Иви оказалась невероятной.

К тому же рядом с ней я могу быть самим собой: нести всякую чушь, смешить её. Могу не скрывать свою гиковскую натуру.

Да, возможно, нам стоит продолжить эти отношения. Попробовать, посмотреть, что из этого выйдет. Не будет ли странно, если я стану платить ей деньги, пока мы встречаемся?

Я размышляю об этом весь день, пока родственники без умолку рассуждают о конных фермах, своих загородных домах на побережье и прочей ерунде. С другими людьми я обычно поддерживаю подобные разговоры, но с Иви мне совершенно не хочется обсуждать всё это дерьмо.

Похоже, её совершенно не впечатляют ни моя карьера, ни моё прошлое в мотогонках. Кажется, она немного смущается из-за чужого богатства, и я время от времени замечаю, как она оглядывается, разглядывая детали роскошного старинного особняка моих родителей или вычурные золотые ожерелья с бриллиантами на шеях моих пожилых тётушек.

Я ещё не спрашивал, что она обо всём этом думает, и, признаться, немного боюсь услышать её мнение. Моя семья, если уж говорить начистоту, бывает довольно снобской. И никогда прежде я не замечал этого так остро, как в эти выходные, потому что теперь пытаюсь смотреть на всё глазами Иви.

Вот хотя бы сейчас. После долгого дня, проведённого в обществе родственников, мы сидим во внутреннем дворике сада, выпиваем на ночь по бокалу с кузенами и бабулей. Роуз и Бо всё ещё где-то здесь.

Когда они только сошлись, к этому часу я бы уже напился и сидел мрачнее тучи. Но сегодня я едва вспоминаю, что Роуз и Бо вообще присутствуют.

Они в основном держались от меня подальше. Бо весь день вился вокруг бабули, словно мотылёк вокруг лампы. Даже удивительно, что сейчас его нет здесь.

Я всё пытаюсь придумать, как бы нам поскорее закончить этот вечер, чтобы мы с Иви могли подняться наверх.

Весь день моё желание обладать ею тлело где-то внутри, а теперь, при лунном свете, её кожа выглядит такой чертовски прекрасной, что мне не терпится раздеть её. Мне будет непросто заниматься с ней любовью нежно: я чувствую себя каким-то неандертальцем, одержимым желанием.