Я потягиваюсь, наслаждаясь этим маленьким удовольствием и мечтая задержаться здесь ещё немного. И тут же чувствую себя виноватой за такие мысли. Алекс успел принять душ и одеться, не разбудив меня, а теперь нежно утыкается носом мне в шею.

— Провести весь день в постели — лучший вариант из всех возможных, — бормочет он. — Но, боюсь, нам всё-таки придётся спуститься и встретиться с остальными. Я подожду здесь, пока ты соберёшься.

— Нет, не жди меня. — Я шлёпаю его по попе. — После душа и сборов спущусь к завтраку. Не задерживайся из-за меня.

На Алексе чёрная толстовка с капюшоном и серые спортивные штаны. Я хихикаю, вспомнив сестру. Представляю, как громко она завизжала бы, расскажи я ей о прошлой ночи.

Алекс наклоняется и целует меня в нос.

— Над чем смеёшься?

Я подумываю рассказать ему про челлендж со спортивными штанами. Может, потом.

— Ничего. Просто ты такой милый. Увидимся внизу.

Он быстро целует меня в губы, довольно рычит, а затем целует уже по-настоящему, страстно. Каждый раз, когда его губы касаются моих, по телу разливается приятное тепло, а кожу покалывает.

— Ладно. Пожалуй, сейчас мне стоит ненадолго сходить в аптеку и купить кое-что необходимое. Ах да, кстати, я хотел тебе сказать…

— Что именно? — Мы снова целуемся.

— Если сегодня будешь разговаривать с Бо или Роуз, постарайся не затрагивать острые темы, хорошо? — Он гладит меня по волосам.

— Какие именно? Нас? Или то, что произошло между тобой и Роуз… или между Роуз и Бо? Я уже запуталась.

— Они могут попытаться выведать у тебя что-нибудь обо мне. Например, что я собираюсь делать, если бабуля назначит меня генеральным директором. Могут попытаться разузнать через тебя, как я планирую захватить власть в компании. Или попробовать добраться до меня через тебя.

— Я не знаю, какие у тебя планы по захвату власти. Так что, если меня привлекут к сбору информации, их ждёт разочарование. Из камня крови не выжмешь, как говорится.

— Знаю. Не позволяй им действовать тебе на нервы. Они… — Его взгляд мечется по сторонам, пока он осторожно слезает с меня и встаёт с кровати. — Они довольно безжалостные.

Я широко улыбаюсь.

— Уже предвкушаю. Не волнуйся, мне и похуже доводилось иметь дело с людьми.

— Хорошо. Хочу, чтобы сегодня ты была готова ко всему.

— Считай меня принцессой на все случаи жизни. Я вся твоя.

Его губы приоткрываются, он на мгновение замирает, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Да. Ты моя.

Он вылетает из комнаты с таким энтузиазмом, словно лабрадор, которому во время охоты удалось учуять особенно лакомую дичь.

Покалывание не проходит даже в душе, а потом сопровождает меня, пока я надеваю одно из новых платьев. Сегодня выбрала короткое чёрно-белое платье с цветочным принтом и поясом на талии. Когда обуваю чёрные сандалии, в животе начинают порхать бабочки от волнения: скоро придётся спуститься вниз и встретиться с его семьёй.

Надеюсь, мне удастся не слишком выделяться. И пусть мои всё ещё раскрасневшиеся щёки и сияющие глаза не выдают меня с головой, словно крича: «Эй, семейство! Мы тут всю ночь кое-чем занимались… ну, почти. А позже точно займёмся сексом».

Может, все уже позавтракают, и я смогу спокойно выпить чашечку кофе с кусочком тоста. Судя по всему, в этой семье подают по-настоящему вкусный хлеб и наверняка предлагают на выбор несколько видов джема.

Спускаясь по лестнице, я останавливаюсь в коридоре, чтобы рассмотреть семейные фотографии. В отличие от портретов исторических предков, которые висят внизу, здесь снимки Алекса и его родных. Всё выглядит гораздо привычнее. Если, конечно, считать яхты, автомобильные гонки и мотоциклы чем-то обыденным.

Я задерживаюсь возле одной фотографии. Похоже на свадьбу. Или выпускной бал? Нет, котильон. Именно это слово написано внизу снимка тиснёными золотыми буквами.

Ну конечно.

У всех девушек идеально гладкие волосы и красивые длинные платья. Парни позади них одеты в смокинги. Я нахожу Алекса в самом правом углу кадра. Он и тогда был красавчиком. Сомневаюсь, что у него вообще когда-нибудь был неловкий подростковый период.

Девушка рядом с ним очаровательна. Блондинка в красивом белом платье, с розовыми цветами в руках.

Интересно, это Роуз?

Как вообще можно было так поступить с Алексом — переспать с его кузеном за несколько дней до свадьбы? Одна только мысль об этом вызывает отвращение.

Дом такой огромный, что по дороге на кухню я едва не теряюсь. Алекс говорил, что его мама приготовит нам завтрак, но, заглянув в столовую, я с изумлением обнаруживаю за большим обеденным столом несколько человек.

— Доброе утро! — пропевает его мама, маня меня к себе. Все сидящие за столом, человек десять, поворачивают головы в мою сторону.

Я слегка машу рукой.

— Доброе утро. Когда Алекс сказал, что нас ждёт завтрак, я и не думала, что это будет целая церемония с рассадкой за столом.

Его мама похлопывает по свободному стулу рядом с собой.

— Мы просто пьём кофе и делимся новостями.

С золотой каймой на фарфоровой посуде всё это больше напоминает торжественный приём, чем обычное утреннее кофе, но ладно. Пока миссис Дженкинс наполняет мою тарелку беконом, круассанами и фруктами, она представляет меня всем присутствующим. Тёти, дяди, кузены. Кто-то приехал из Чарлстона, кто-то из Джексонвилла. Я тут же забываю все имена. К тому моменту, когда накалываю на вилку клубнику, меня уже бросает в лёгкий пот. Все эти взрослые старше меня лет на двадцать — пятьдесят. И одеты они безупречно.

А где Алекс?

— Алекс сказал, что скоро вернётся, дорогая, — миссис Дженкинс явно читает мои мысли. — Сказал, что ему нужно уладить кое-какие дела.

Я киваю и слабо улыбаюсь, надеясь, что она не догадается, за чем именно он отправился. Пока его нет, буду просто есть.

Может, если у меня будет полный рот, не придётся поддерживать непринуждённую беседу. Миссис Дженкинс поднимается из-за стола и говорит, что принесёт ещё шампанского для мимозы. Уж в чём не откажешь этой семье, так это в любви к выпивке.

Одна из его тётушек, седовласая женщина, наклоняется ко мне:

— Дорогая, а откуда ты, говоришь? Ты мне кого-то напоминаешь.

Я совершенно уверена, что никогда раньше не встречала эту женщину, но терпеливо улыбаюсь.

— Я выросла в пригороде, а сейчас живу в Атланте.

Женщина просияла.

— Вот где я тебя видела! — Она поворачивается к мужчине рядом с собой. Кажется, это её муж. Я накалываю на вилку сочный кусочек ананаса и отправляю его в рот. — Сэм, она ведь участвовала в котильоне.

Сэм задумчиво кивает и отправляет в рот ломтик бекона. Как же Алекс приходится роднёй этим людям?

Женщина называет год.

— Ты ведь участвовала в котильоне в тот сезон, правда? Я знала нескольких девушек из того круга благодаря своей невестке. Возможно, ты её знаешь. Роуз Дженкинс? Хотя это её фамилия после замужества. Раньше она была Роуз Ричардсон.

— Простите, а кем вы приходитесь Алексу? Я пытаюсь разобраться в его родственных связях. У него так много родственников, — мягко и почтительно спрашиваю я.

— Отец Алекса и мой муж — родные братья. Я мама Бо.

— А-а. Вот оно что!

Значит, передо мной женщина, которая произвела на свет этого самодовольного Бо. Любопытно.

Она называет своё имя — Банни, сокращённо от Барбары, — а я накалываю на вилку ещё один кусочек фрукта.

Котильон — неотъемлемая часть жизни таких людей. Это торжественный бал, на котором юных дебютанток официально представляют обществу. Пережиток другой эпохи. По-моему, подобные мероприятия — удел богачей и снобов. Мои родители даже не рассматривали возможность того, что я стану дебютанткой. Мама однажды упоминала об этом, но исключительно в контексте того, насколько сексистской была эта традиция. Разумеется, Сабрина тоже не участвовала в котильоне. Одна мысль об этом вызывает у меня желание кататься по полу от хохота.