— Так вот, я же спрашивала, Иви: в каком году ты участвовала в котильоне?

— Нет, простите. Боюсь, вы меня с кем-то путаете. Я не участвовала в котильоне.

И снова все за столом поворачиваются ко мне, отчего я начинаю чувствовать себя неуютно.

— Не участвовала? — Женщина хмурится. — Я готова поклясться, что в той группе была какая-то Иви.

Я оглядываюсь: все смотрят на меня с любопытством. Неужели так необычно, что я не была дебютанткой? Знаю, что в некоторых южных штатах это очень распространённая традиция, но в колледже я познакомилась с множеством девушек, которые тоже в ней не участвовали.

— Нет, — твёрдо отвечаю я, вспоминая маму. И мне этим гордиться, хочется добавить, но я сдерживаюсь.

Я отламываю кусочек круассана и отправляю его в рот. Банни поджимает губы. И это тётя Алекса? С каждым мгновением эта ветвь семейства нравится мне всё меньше.

Мистер Дженкинс, сидящий во главе стола, усмехается.

Похоже, он прекрасно понимает всю нелепость происходящего.

— Думаю, она первая девушка, с которой встречается Алекс и которая не была дебютанткой.

— Похоже, он перебрал весь светский справочник, — громогласно хохочет мистер Дженкинс, и весь стол взрывается смехом.

Господи боже мой. Он действительно только что сказал это вслух? Я нервно оглядываюсь, но никто не встречается со мной взглядом. Он произнёс это так убедительно, что я начинаю сомневаться в словах Алекса о том, будто его репутация ловеласа была всего лишь притворством.

Кусок круассана смешивается с комом, застрявшим у меня в горле, и я торопливо запиваю всё водой. Сколько ещё мне придётся здесь сидеть после такого унижения? Десять минут? Пять? Хотя бы тридцать секунд? Мне хочется плеснуть в них кофе и разбить эту дорогущую фарфоровую посуду о стену.

Независимо от того, намеревалась ли семья Алекса дать мне это понять, одно стало совершенно очевидно: здесь я чужая.

Алекс — нет. Он так же прочно укоренился в этом высшем обществе, как и все сидящие за столом.

И пусть он хоть миллион раз повторит, что я красивая, умная и трудолюбивая. Пусть тысячу раз страстно меня поцелует. Пусть говорит, как прошлой ночью, что я совсем не похожа на других женщин, с которыми он спал, и что именно это ему во мне так нравится.

Но он никогда, никогда не выберет меня в качестве настоящей девушки, с которой захочет разделить этот мир.

Следующие десять минут становятся настоящей пыткой. За столом все молчат, и единственный звук — звон столовых приборов о тарелки.

— Чудесный сегодня денёк, — произносит кто-то нарочито бодрым тоном.

Все с энтузиазмом подхватывают тему погоды и начинают обсуждать, как прекрасно будет позже сыграть в крокет в саду. А я остаюсь наедине со своим унижением, словно меня оставили в нём вариться. Разумеется, эти люди будут исподтишка надо мной насмехаться. В их глазах я никто. Мне приходится приложить все силы, чтобы не разрыдаться. Горький кофе немного помогает.

Миссис Дженкинс возвращается с открытой бутылкой шампанского и наливает мне бокал, доливая апельсиновым соком.

— Вот, дорогая.

Я расплываюсь в улыбке, благодарная за то, что её не было в комнате, когда муж отпустил колкость насчёт Алекса и дебютанток, а все остальные рассмеялись.

— На улице такой прекрасный день. Думаю, я выпью это на веранде и подожду Алекса. Мне ещё нужно кое-кому позвонить.

Собрав всю свою смелость, я встаю и задвигаю стул. При этом у меня даже нет с собой телефона, да и звонить мне, собственно, некому.

— Я передам ему, что ты на веранде, дорогая, — говорит миссис Дженкинс.

Я благодарю её и, гордо подняв голову, беру бокал с мимозой и выхожу. Да пошли они все. Ну, кроме миссис Дженкинс. Она милая.

Все остальные просто ужасны. Никаких манер. Мама всегда говорила: за деньги класс не купишь. Тогда, много лет назад, я сомневалась в её словах, но теперь убедилась, что она была права.

На веранде я наконец могу перевести дух. Опускаюсь на мягкую подушку плетёного двухместного диванчика и делаю глоток мимозы.

Фу. В желудке всё смешивается с целым галлоном выпитого кофе, и такое ощущение, будто я перевариваю камни. А ведь я ещё даже не познакомилась со знаменитой Роуз.

Просто не терпится.

Прошлая ночь была идеальной. Словно сошла со страниц сна или любовного романа. Сколько мы целовались? Часов восемь? Наверное, не так долго, но мне казалось именно так. Алекс был таким нежным. И в то же время властным. А ещё терпеливым. Многие парни, вероятно, попытались бы заняться сексом без защиты. Но он этого не сделал.

Алекс сказал, что хочет, чтобы мы лучше узнали тела друг друга, чтобы нам было комфортно рядом.

А то, как он шептал мне на ухо, когда ласкал меня?

Меня до сих пор слегка пошатывает, а воспоминания о прошлой ночи снова разжигают желание.

Ты снова кончишь для меня, Иви? Пожалуйста. Мне нравится смотреть на тебя.

И всё же, даже сидя здесь и тая от нежности, я должна пересмотреть своё отношение ко всему происходящему после той сцены за завтраком. Мне нет места в этом мире. Как и рядом с ним.

Мой вздох тонет в весёлом щебете птиц. По крайней мере, хоть кто-то сегодня в хорошем настроении.

— Привет, красавица.

Я поднимаю глаза. Алекс входит через дверной проём. Как всегда, при виде него меня пронзает волна адреналина. Сегодня он выглядит необычайно оживлённым, а его острые скулы слегка порозовели. Господи, какой же он красавчик. Кажется, сегодня даже больше обычного. Может, дело в том, что произошло между нами прошлой ночью. А может, в том, что он никогда по-настоящему не будет моим.

Улыбаясь во весь рот, он плюхается рядом.

— Как поживает моя невеста? — шепчет он, забирает у меня бокал с мимозой и допивает содержимое. Поставив бокал на столик, Алекс наклоняется ко мне, обхватывает рукой шею и притягивает к себе.

— Поцелуй меня, — тихо просит он.

Отказать ему невозможно.

Когда его губы касаются моих, я размышляю, стоит ли рассказать ему о том, что произошло за завтраком. И как это вообще сформулировать? Твой отец отпустил ехидное замечание, а все остальные посмеялись надо мной, потому что я не дебютантка из богатой семьи, как твои прежние девушки?

Господи, ну почему он должен так хорошо целоваться? Его язык скользит в мой рот.

Алекс прерывает поцелуй и глубоко вдыхает, прижимаясь лбом к моему.

— Я заехал в магазин и купил всё необходимое. Оно у нас в комнате, — шепчет он. — Так и подмывает прямо сейчас утащить тебя наверх.

Вот бы мы действительно могли так поступить и забыть обо всех остальных.

— Разве нам не нужно показаться твоей семье? Разве у вас не запланированы какие-нибудь игры? Кто-то за завтраком упоминал крокет.

Даже произносить это слово вслух кажется мне непривычным.

Я и не подозревала, что в крокет до сих пор играют.

Он вздыхает и откидывается на спинку дивана, проводя рукой по волосам.

— Да, пожалуй. Ты познакомилась со всеми за завтраком? Я перехватил бейгл и ушёл. Ладно, пойдём исполнять свой долг.

Он встаёт и протягивает мне руку. Я позволяю ему помочь мне подняться, и он тут же притягивает меня к себе, обнимая.

— Почему от тебя так чертовски хорошо пахнет, Иви Купер?

От того, что он произносит моё полное имя, я буквально таю в его объятиях.

А потом в ушах эхом отдаются его слова.

Исполнять свой долг.

Я не могу забывать, зачем на самом деле здесь нахожусь. Меня наняли. А теперь я ещё и нанятая помощница с дополнительными привилегиями. От этой мысли в животе словно проворачивается раскалённый нож.

Наверное, он просто развлекается со мной, потому что я оказалась под рукой. Не то чтобы всё это продолжится, когда мы вернёмся в Атланту. Если я расскажу ему о случившемся за завтраком, он ещё подумает, с чего это меня так задело. Я больше никогда не увижу этих людей. А может, он и сам рассмеётся, как это сделала его семья.

И наверняка решит, что я в него влюбляюсь. И, возможно, будет прав.