Обычно мне не нравятся девушки с короткими волосами, но то, как её пряди касаются изящной шеи… Чёрт, я мог бы любоваться этим часами.

— Вы сказали… рабочий свитер? — Я прищуриваюсь.

— На моём этаже ужасно холодно. Просто морозильник. Вам стоило бы с этим что-нибудь сделать. Я держу здесь свитер, чтобы не отморозить себе всё на свете. — Она соблазнительно хлопает длинными ресницами. — И, наверное, компании было бы выгоднее, если бы вы подняли температуру на термостате хотя бы на один градус.

Я обхожу стол.

— На каком этаже вы работаете?

— На третьем. Я стажёрка в отделе корпоративных коммуникаций. Пришла отнести вам тот файл.

Она указывает на мой стол.

Обычно меня непросто застать врасплох, но сегодня вечером это удалось. Я возвращаюсь за стол и опускаюсь в кресло.

— Вы стажёрка?

— Да. Это моя последняя стажировка в рамках магистратуры. В декабре я окончила Университет Эмори. На следующей неделе у меня последний рабочий день в компании. Мне здесь очень многое удалось узнать, так что спасибо вам за эту возможность.

— Хороший университет. Рад слышать, что стажировка пошла вам на пользу, — бормочу я, нетерпеливо перебирая бумаги на столе.

Подняв глаза, замечаю в её взгляде неподдельную гордость и чувствую себя неловко из-за собственного скептицизма. Сколько ей? Двадцать один? Двадцать два?

Я мысленно стону, осознавая всю нелепость ситуации. Пялиться на девушку почти на десять лет младше себя и грубить молодой сотруднице, которая пытается построить карьеру? Просто прекрасно, Дженкинс.

— Мисс Купер, вы случайно не знаете, куда делась моя временная помощница? И, пожалуйста, садитесь. Вы заставляете меня нервничать, когда стоите вот так.

Она пожимает хрупкими плечами и присаживается на самый краешек кресла.

— Откуда мне знать? Я вошла буквально за секунду до происшествия с кофе. Принесла отчёты отдела маркетинга, а вы меня напугали.

Мой взгляд скользит по её лицу, опускается к шее, и на мгновение я замечаю вырез платья. Ткань едва скрывает изгибы её фигуры. Я хмурюсь.

— Когда вы вошли, снаружи никого не было? За стойкой?

Она качает головой.

— Чёрт возьми. Похоже, агентство так и не прислало временную помощницу. Или та девушка ушла. Не знаю. Сегодняшний день выдался суматошнее, чем комары на нудистском пляже.

Я жду, что она рассмеётся, но Иви даже не улыбается. Ну и публика.

— Когда моя постоянная помощница уходит в отпуск, ассистентки у меня меняются с такой скоростью, что вы себе представить не можете. Честное слово, пока Надин нет, я меняю помощниц чаще, чем постельное бельё.

— Даже не представляю почему. Вы ведь само обаяние, — невозмутимо замечает Иви.

Теперь каждый норовит блеснуть остроумием.

— Я оставлю это без внимания, потому что сейчас я в затруднительном положении и мне нужен человек, который будет вести записи на совещании. Не могли бы вы побыть моей помощницей ближайший час? Ничего сложного. Всего шестьдесят минут, не больше.

Она поднимает глаза к потолку, словно серьёзно обдумывает моё предложение, и этим даёт мне повод полюбоваться её лицом. Затем скрещивает руки на груди.

— Пожалуйста? — Я шумно выдыхаю. — Послушайте, простите, что пару минут назад назвал вас никудышной сотрудницей. Я был неправ. В последнее время на меня навалилось слишком много всего. Вы согласны остаться и помочь?

— Боюсь, это вам дорого обойдётся.

Она криво усмехается, словно спрашивая: «И с чего бы это, приятель, у вас столько стресса?»

Я недоверчиво смотрю на неё.

— Вы стажёрка. Вы должны выполнять всё, о чём вас просят.

— Вы задерживаете меня после работы. Мне оплачивают только тридцать часов в неделю. Я уже отработала два часа сверхурочно, а за переработки мне вообще не платят. Это нарушение трудового законодательства, — она выпрямляется. — Из-за вас я отказываюсь от важных планов.

Важных планов? В её-то возрасте? Наверняка хочет пойти на вечеринку, переспать с парнем или выпить с друзьями в каком-нибудь клубе. Вот же наглость! Но она явно понимает, что я попал в ловушку и деваться мне некуда.

— Ладно, хорошо. Заплачу в двойном размере. Держите.

Я достаю из ящика чистый блокнот и ручку и протягиваю ей.

Она постукивает ногой по полу.

— В тройном размере.

Я прищуриваюсь. Она хрупкая, изящная, но в ней чувствуется непокорность. И чертовски притягательная непокорность. Я всегда любил трудности.

— Это называется вымогательством. Именно этим вы сейчас и занимаетесь. Будь вы мужчиной, я бы послал вас к чёрту.

— Мой преподаватель говорит, что женщины должны требовать достойную оплату своего труда. И какое вам дело? В итоге получится тридцать шесть долларов, — фыркает она. — Уверена, такая сумма предусмотрена вашим бюджетом. А может, даже мелочью завалялась за подушками дивана.

Мы платим стажёрам всего двенадцать долларов в час? Чёрт. Завтра, прежде чем уехать в Нью-Йорк, нужно будет обсудить это с отделом кадров. Ещё одна проблема на мою голову.

Я глубоко вдыхаю.

— Ладно, — сквозь зубы цежу я. — Тройная оплата сверхурочных. А теперь, будьте добры, приготовьтесь вести записи.

— Зачем вам записи, если это ваша бабушка? Немного странно.

— Потому что моя бабушка — самый проницательный человек на планете, и мне нужно записать всё, что она скажет, чтобы потом спокойно всё обдумать. Она заедет перед походом в оперу, чтобы оставить мне список идей.

— Хм.

Не могу понять, прозвучало ли это осуждающе или она просто согласилась.

Мы настороженно смотрим друг на друга, и, клянусь, я представляю, как заглядываю в эти океанские глаза прямо перед тем, как поцеловать её. Они цвета морской воды у побережья Сен-Бартелеми — там я отдыхал в последний раз.

— Но зачем?

Я хмурюсь.

— Что зачем?

— Зачем вам нужно обдумывать слова собственной бабушки? Объясните мне ситуацию, пожалуйста, чтобы я могла должным образом выполнять свои рабочие обязанности.

Она постукивает ручкой по блокноту.

Я массирую затылок, стараясь не сорваться. Иви ни в чём не виновата. Она не виновата, что не работает помощницей. Не виновата, что бабушка упряма, а отец давит на меня. И уж тем более не виновата, что Бо, мой скользкий двоюродный брат, который руководит спортивным подразделением семейной компании, снова пытается прибрать к рукам то, что принадлежит мне.

Возможно, мне стоит отправить Иви обратно на её этаж… Но нет. Мне нужны записи.

— Ладно, начнём с самого начала. Я управляющий директор этой компании.

Она кивает, и на её лице появляется раздражённое выражение. Я продолжаю:

— А мой отец — генеральный директор конгломерата «Дженкинс», которому принадлежат производитель шин, линейка химической продукции и промышленных изделий из резины…

Она перебивает меня:

— Сеть магазинов спортивных товаров и новая компания по продаже кровельных материалов со штаб-квартирой в Сент-Луисе. Я вычитывала последний годовой отчёт.

Она ждёт, что я её поблагодарю? Я продолжаю, не обращая внимания:

— Моя бабушка — председатель совета директоров всей корпорации. Компанию основал её муж. Отец и я хотим, чтобы она отошла от дел, тогда он займёт пост председателя, а я смогу стать генеральным директором.

— Понятно. И в чём проблема? Вы ведь все в одной команде. Судя по всему, вы хорошо справляетесь со своей работой. Или это что-то вроде враждебного поглощения?

Я шумно выдыхаю, усмехнувшись.

— Ага, конечно. «Враждебное» — подходящее слово. Мой двоюродный брат Бо, управляющий директор другой семейной компании — сети магазинов спортивных товаров в округе Кобб, — тоже метит на пост генерального директора.

Иви склоняет голову набок.

— А-а, так это что-то вроде борьбы за власть из сериала «Наследники».

— Что?

— Это сериал. Ладно, неважно. Зачем заставлять бабушку уходить с должности? Почему нельзя оставить всё как есть? Или вам просто хочется больше денег? Бо старше вас? Опытнее? Или ваш отец хочет получить больше власти?