Он смещается влево, и его ладонь ложится мне на бедро, поглаживая обнажённую кожу.

У меня кружится голова, всё тело словно охвачено жаром. Я снова издаю протяжный, прерывистый вздох. Он сжимает верхнюю часть моего бедра, впиваясь пальцами в кожу. Это одновременно немного пугает и возбуждает. Особенно когда я чувствую, какая сила скрывается в его руках. От этого я просто схожу с ума.

Место между моих ног, насквозь пропитанное влагой, ноет от желания.

Я буквально дрожу от желания, чтобы он прикоснулся ко мне. Но ноги у меня сведены, и я не совсем понимаю, чего именно он хочет, поэтому просто лежу, тяжело дыша, изнывая от нетерпения и надеясь, что он наконец что-нибудь предпримет.

Его рука поднимается выше, под юбку. Одним плавным движением он проводит ладонью между моих ног. Инстинктивно я чуть раздвигаю бёдра, чтобы он мог просунуть туда пальцы. Он прижимается ко мне, но единственное, что мешает ему прикоснуться ко мне по-настоящему, — влажная ткань моих трусиков. Я уже почти задыхаюсь от волнения.

— О, Иви, — шепчет он, словно самому себе.

Я никогда прежде не испытывала ничего подобного. Не потому, что не хотела, просто жизнь словно выбила у меня почву из-под ног именно тогда, когда я уже была готова начать встречаться с кем-нибудь. И с моих губ срывается тихий стон.

— Пожалуйста… — мой голос звучит как мольба.

Он открывает глаза и снова сосредоточивает взгляд на мне.

— Пожалуйста, что?

Я качаю головой. Я и сама не знаю, о чём прошу. Зажмуриваюсь, не в силах выдержать его красивое лицо так близко.

— Пожалуйста, поцелуй меня, прикоснись ко мне… Делай со мной всё, что захочешь.

Он возвращает руку на моё бедро, а сам наклоняется так, что его лоб прижимается к впадинке у моей шеи.

— Единственное, чего я хочу с тобой, я не могу себе позволить.

Он целует меня в шею.

Может, мне стоит обнять его. Но он такой крепкий, такой властный, что от моей прежней уверенности не осталось и следа.

— Почему?

Алекс тихонько смеётся и поднимает голову.

— Иви, я хочу заняться с тобой любовью. Но я идиот и не взял презервативы. Я так чертовски давно ни с кем не спал, что у меня их просто нет. А у тебя есть?

Я качаю головой, отчасти не веря, что он признаётся: прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз занимался сексом.

— Конечно, нет, — отвечаю я с кривоватой улыбкой. — Я девственница. Никогда в жизни не покупала презервативы.

И впервые с тех пор, как я его знаю, Алекс Дженкинс выглядит по-настоящему ошарашенным.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

АЛЕКС

Иви… что?

— Ох. Ох… — Чёрт, мужик, только не заставляй её чувствовать себя неловко из-за этого. Тут нечего стыдиться.

Я вытягиваюсь рядом с ней и ложусь на бок.

— Всё нормально, правда. Всё отлично.

Она поворачивается ко мне лицом. Её брови слегка сведены, и я надеюсь, что моя реакция на её признание её не задела.

— Я решила, что ты должен стать моим первым мужчиной. Если, конечно, сам этого хочешь.

Она наклоняется, чтобы поцеловать меня своими прекрасными губами, и мне приходится сдерживать стон.

Стоит ей начать покусывать мою нижнюю губу, как я теряю голову. Всё, пропал. Просто невозможно перестать её целовать. Я меняю положение и нависаю над ней, опираясь на одну руку.

То, что она девственница, не должно меня смущать. Она уже взрослая и сама вправе решать, что делать со своим телом. Меня это не касается.

Но я никогда раньше не оказывался в подобной ситуации. Я знаю немало парней, которым такое нравится. Но я не из их числа.

Или всё-таки из их? Чёрт, да я сейчас сам не понимаю, кто я и что со мной происходит.

И с чего это я вообще сказал ей, что хочу заняться с ней любовью? Я никогда не употребляю таких выражений. Во время редких интрижек на одну ночь я говорил «трахаться», и, похоже, женщинам это нравилось. Мне всегда казалось, что слова «заниматься любовью» звучат слащаво. Но, видимо, сегодня вечером всё изменилось. Просто вырвалось. И теперь я рад, что сказал именно так, а не что-нибудь похабное.

Наверное, я должен чувствовать определённую ответственность за то, что стану её первым мужчиной.

С другой стороны, возможно, я просто удобный и надёжный вариант — куда лучше тех парней из колледжа, которые наверняка постоянно за ней ухлёстывают.

Большинство мужчин просто воспользовались бы случаем и даже не стали бы заморачиваться с презервативом.

Но я никогда так не поступил бы. Я безмерно её уважаю. И хотя ещё недавно был готов наброситься на неё и не отпускать все выходные, теперь понимаю, что мне нужно действовать ещё медленнее. Наверное. Если она сама этого хочет.

Потому что мы снова целуемся, и поцелуи такие же страстные, как прежде. Член у меня твёрдый, как железо, в голове роятся сотни вопросов, а единственное, чего я сейчас хочу, — чтобы мы оба оказались обнажёнными.

Возможно, даже хорошо, что сегодня у меня нет презервативов. Это заставит нас не торопиться.

Она просовывает руки мне под футболку, и от прикосновения её пальцев к моей коже я резко втягиваю воздух. Да какого чёрта я буду сдерживаться, если мне нравится абсолютно всё, что она со мной делает? Я отрываюсь от её губ и внимательно вглядываюсь в лицо.

— Господи, какая же ты красивая, — вырывается у меня.

Я снова наклоняюсь к ней, чтобы поцеловать, но наши зубы сталкиваются.

— Ай! — вскрикивает она.

— Прости, — бормочу я.

Она тянется ко мне, но мы неловко сталкиваемся носами. Оба смеёмся, а потом замолкаем, глядя друг другу в глаза.

Наверное, она считает меня полным придурком — парнем, который совершенно не умеет целоваться. Самый завидный холостяк Атланты — неуклюжий неумеха, который даже не позаботился взять с собой презервативы…

Наконец она нарушает молчание:

— Ты не хочешь быть со мной, потому что у меня нет опыта? Тебя смущает сама мысль о том, что ты станешь моим первым мужчиной?

Прямолинейность Иви и её честность порой способны застать врасплох.

Особенно когда она говорит таким чертовски сексуальным голосом. Я облизываю губы, выигрывая время. Не знаю, что ответить. Одна часть меня хочет поступить благоразумно. Сказать ей, что нет, становиться первым мужчиной девушки — значит брать на себя слишком много обязательств. Надо сказать, что целоваться — пожалуйста, обниматься всю ночь — тоже замечательно, но я не тот, кто должен лишать её девственности.

Пусть это сделает кто-нибудь, кто не такой придурок, кто ближе к ней по возрасту и готов к серьёзным отношениям.

Но следующий парень может и не понять, какое сокровище ему досталось.

Господи, от одной этой мысли у меня всё внутри переворачивается. Она заслуживает самого лучшего.

А я ведь лучший для неё, правда? Правда?

Другая часть меня до безумия, совершенно неуместно возбуждена самой мыслью о том, что я могу стать первым мужчиной, который прикоснётся к ней. Такие мысли совершенно неправильные, и даже я это понимаю. Но эта часть меня настолько сильна, настолько громко звучит в голове, что её рёв заглушает даже толпу болельщиков на матче «Атланта Фэлконс» в Джорджия-Доум. Словно вся моя способность здраво мыслить ослеплена похотью и нежностью, которых я никогда прежде не испытывал ни к одной женщине.

Я опускаю голову и целую её в шею, наслаждаясь её сладким ароматом.

Она слишком невинная, слишком красивая, слишком сложная. И всё же в голове у меня крутятся лишь два слова, вытесняя все остальные мысли.

Сделать её своей.

Ладно, есть и третье.

Сейчас.

Но я не могу. По крайней мере, пока. Но в эти выходные — обязательно.

Я прикусываю её нежную кожу чуть сильнее, чем собирался. Она тихо ахает, и я целую это место, надеясь успокоить её. Её тихий стон вызывает во мне новую волну желания, и я веду губами выше, к самому уху.

— Иви, милая?

— Да? — Она впервые обнимает меня, и это чертовски приятно.