— Спасибо, миссис Дженкинс. Вы так добры, что согласились принять меня в своём доме.

— Не за что, Иви. Ты мне очень нравишься. И я знаю, что бабушка Алекса, скорее всего, придёт в ужас, но я решила поселить вас здесь вместе. Незачем придерживаться старомодных правил. Она переживёт.

Алекс усмехается, а я не уверена, что должна смеяться вместе с ним. Поэтому лишь медленно киваю, осмысливая её слова.

Мы будем спать здесь? Вместе?

Миссис Дженкинс похлопывает сына по щеке.

— Вы, чёрт возьми, женитесь! Мы все взрослые люди и прекрасно понимаем, чем взрослые любят заниматься по ночам.

Алекс стоит молча, не возражая и ничего не добавляя. Он лишь смотрит на меня своим ленивым, соблазнительным взглядом. Миссис Дженкинс только что дала нам зелёный свет на секс в её доме. У меня всё сжимается внутри — то ли от волнения, то ли от желания. А может, и от того и другого. Я бросаю взгляд на кровать.

— Спокойной ночи вам обоим! — Миссис Дженкинс слегка машет нам рукой и бесшумно выходит из комнаты.

Я всё ещё стою как вкопанная посреди комнаты. Алекс похож на охотника, которому наконец удалось поймать самую неуловимую добычу.

Но как же обещание, которое я дала себе сегодня? Позволить себе жить этой фантазией. Не отказываться от новых впечатлений. Хоть раз в жизни просто получать удовольствие и перестать быть такой ответственной.

На моём лице расплывается улыбка. Да, я всё ещё девственница, но ненадолго. Честно говоря, я не могу представить себе более романтичного и идеального места, чтобы впервые заняться сексом. Мне двадцать два, я стою в роскошной спальне, а в нескольких шагах от меня находится самый сексуальный мужчина из всех, кого я когда-либо видела. И по его взгляду ясно, что он хочет меня поглотить.

— Алекс?

Он прислоняется к закрытой двери и вопросительно приподнимает бровь.

— Иди сюда, — тихо произношу я.

Он неторопливо подходит и останавливается передо мной, засунув руки в передние карманы джинсов. Он так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Делаю ещё шаг, и моя грудь касается его груди. Он резко втягивает воздух, и это приносит мне огромное удовлетворение. Значит, я всё делаю правильно. Значит, у меня есть шанс разрушить его тщательно выстроенное самообладание.

— Что? — хрипло, почти отчаянно спрашивает он.

Я смотрю в его глаза — они цвета сумерек, когда ночь ещё не вступила в свои права. Кажется, моё сердце никогда прежде не билось так сильно.

— Поцелуй меня. Пожалуйста… — шепчу я.

И он целует.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ИВИ

Его поцелуй нежный и неторопливый. Едва ощутимое прикосновение губ, от которого всё внутри меня напряжённо сжимается. Я не ожидала этого, ведь до того, как наши губы встретились, он выглядел таким страстным. Его напор даже немного пугал.

Но целует он едва ощутимо, словно касаясь крылом бабочки. Осторожно. Сосредоточенно. Он обхватывает моё лицо ладонями, и его прикосновения тоже до боли нежные. Будто он боится меня сломать. Будто хочет смаковать каждое мгновение, наслаждаться мной до последней капли. С каждым движением его губ тепло разливается от них по всему телу. Я прижимаю ладони к его широкой груди, но не решаюсь прикоснуться к нему где-нибудь ещё.

Словно только сейчас осознаю, что он живой человек из плоти и крови. К тому же я слишком ошеломлена этим восхитительным поцелуем и тем, что всё это действительно происходит.

Он слегка прикусывает мою нижнюю губу. Я отвечаю тем же. Некоторое время мы продолжаем эту игру, обмениваясь лёгкими покусываниями, едва касаясь губами друг друга. Между нами — всего один вдох. Наконец наши губы лишь слегка соприкасаются. Он улыбается. Я улыбаюсь в ответ, судорожно вдыхаю и открываю глаза, чтобы посмотреть на него. Это восхитительное мгновение.

— Ты хоть представляешь, что со мной делаешь, Иви?

Я качаю головой. Неужели моё сердце может биться ещё быстрее?

Одна его рука накрывает мою, всё ещё лежащую у него на груди. С той же сводящей с ума неторопливостью, с какой он целовал меня, Алекс направляет мою ладонь вниз, по груди и животу. Какой же он твёрдый, крепкий. Не думала, что человеческое тело может быть таким упругим. Он проводит мою руку ниже, за ремень джинсов, и плотно прижимает к ширинке. Я судорожно втягиваю воздух, почувствовав, как под тканью джинсов напрягается его эрекция.

— Вот что ты со мной делаешь.

— О-о… — вырывается у меня на выдохе. Я дрожу.

Не от страха, а от лёгкого замешательства. Неужели я настолько его возбуждаю? Я? Но как?

Он притягивает моё лицо ближе и снова целует — на этот раз чуть более нетерпеливо. О боже. Да. Именно этого я и хочу. Но я совершенно не понимаю, что делать с рукой, лежащей на его возбуждённом члене. Он хочет, чтобы я расстегнула ему джинсы? Или чтобы я просто продолжала прижимать ладонь?

Кажется, он чувствует мою нерешительность, потому что направляет мою руку вверх и вниз вдоль своей твёрдой плоти. Господи боже. Он большой? Кажется, очень большой. Все мужчины такие? В голове роится столько вопросов, но все они сводятся к одному: я совершенно не представляю, что делаю.

Похоже, я прикасаюсь к нему именно так, как нужно, и с нужной силой, потому что он издаёт тихий утробный стон — такой же, как раньше, когда мы целовались. Только теперь голос звучит ниже. Грубее, почти по-звериному. От этого сердце снова начинает бешено колотиться, и я невольно думаю, не испорчу ли всё своей неопытностью.

Наши языки скользят навстречу друг другу, а я чуть сильнее надавливаю основанием ладони. Провожу рукой вниз, и он прерывает поцелуй, шумно втягивая воздух.

— О, блять… — шепчет он.

Что ж, похоже, ему это нравится. Я снова тянусь к его губам, чтобы ощутить их вкус, чуть сильнее прикусываю нижнюю губу и одновременно веду рукой вверх по его возбуждённому члену, а затем вниз. Стараюсь двигаться так же медленно, как он целовал меня, но это непросто: Алекс тяжело дышит. Поэтому я начинаю ласкать его немного быстрее.

Он хватает меня за запястье и останавливает руку.

— Нет. Так ты можешь довести меня до оргазма почти мгновенно.

И с этими словами он прекращает целовать и ласкать меня, подхватывает на руки и несёт через комнату к большой кровати. Осторожно укладывает на матрас. Я ожидаю, что он тут же набросится на меня, но вместо этого Алекс остаётся стоять рядом, проводя обеими руками по волосам. Он не сводит с меня глаз и всё ещё тяжело дышит, словно только что пробежал несколько кварталов.

Я приподнимаюсь на локтях и замечаю, что подол платья задрался почти до середины бёдер. Наверняка волосы растрепались, лицо раскраснелось, и выгляжу я сейчас весьма потрёпанной. Но разве это имеет значение? Я собираюсь потерять девственность с этим потрясающим мужчиной. Который когда-то был моим начальником. И чья семья считает, что я выхожу за него замуж.

Вот ведь непростая штука — жизнь, правда?

Меня охватывает волна паники. Алекс привык к женщинам с безупречной внешностью. Опытным женщинам. Женщинам постарше. Прикроватная лампа светит не слишком ярко, отбрасывая мягкий, приятный свет. Кажется, каждая лампа в этом доме создана для того, чтобы люди выглядели как можно лучше.

И всё же я не уверена, что хочу, чтобы он увидел моё бледное тело и нескладные конечности. Не говоря уже о груди и… Я переворачиваюсь и выключаю лампу.

— Что ты делаешь? — Алекс уже нависает надо мной, прижимает к подушке, упираясь руками и ногами по обе стороны от меня.

— Разве ты не хочешь выключить свет? — Я провожу пальцами по его чётко очерченной линии челюсти.

Он качает головой, не сводя с меня глаз. Почему-то этот жест и выражение его лица становятся самым эротичным моментом из всех, что у меня когда-либо были с мужчиной. Внизу живота разливается жар, и я вдруг до мельчайших подробностей осознаю, насколько сильно возбудилась.

Всё так же глядя на меня своими тёмно-синими глазами, он опирается на одно предплечье, а другой рукой кладёт ладонь мне на горло, словно собирается сжать его. Прикосновение лёгкое. Я начинаю дышать поверхностно, грудью, пока его рука скользит по горячей коже шеи и опускается на правую грудь. Он лишь слегка касается её, и мне хочется большего. Я подаюсь навстречу его ладони, но он ведёт рукой дальше вниз, лаская изгиб талии и округлость бедра.