Я не буду скучать ни по Гейбу, ни по этой работе — если когда-нибудь наберусь смелости уволиться. Это уж точно.

К счастью, смена проходит быстро, и Гейб не устраивает мне никаких сцен, даже когда я подряд отдаю ему три столика на двоих. В половине четвёртого, когда смена заканчивается, я наблюдаю, как он срывает с себя фартук и швыряет его на свободный столик. Затем, топая ногами, проходит мимо меня и резко распахивает дверь.

Он выглядит таким злым и раздражённым, что мне даже не хочется говорить ему что-нибудь на прощание. К тому же я рада, что моя смена тоже закончилась.

— Ну и ну, — произношу я, обращаясь к хостес, которая сменит меня на оставшуюся часть дня. Её зовут Мария.

Мы стоим у стойки и через стеклянную входную дверь наблюдаем, как Гейб забирается на пассажирское сиденье белого пикапа. Машина с рёвом трогается с места.

— Он бесится из-за того, что у него сломалась машина, — говорит Мария.

— Что? — Я отвлеклась и не совсем поняла, к чему она ведёт.

— Гейб. Он не хотел увольняться, но решил, что другого выхода нет. Его машина окончательно сломалась, а денег на новую у него нет. Отчим возил его на работу и забирал после смены, но, похоже, отчим с его мамой разводятся, и теперь Гейбу будет не на чем добираться. Говорит, что живёт слишком далеко от остановок общественного транспорта.

Я прикусываю щёку изнутри.

— Вот это неприятно.

Подходит менеджер, и следующие десять минут мы только и делаем, что обсуждаем Гейба и сплетничаем о нём. Как выясняется, он недавно ещё и расстался с девушкой. Ему так не везёт в последнее время, что мне становится ужасно стыдно за свою язвительность.

— Не всем же так везёт в любви, как тебе, — замечает Мария.

— Что вы имеете в виду? — пискляво спрашиваю я.

— А ей-то в чём повезло? — интересуется менеджер. Именно этот вопрос я и сама собиралась задать.

Мария едва не сгибается пополам от смеха.

— Ты что, слепая? Или не замечаешь, какое кольцо у неё на пальце?

Я бросаю взгляд на руку, и у меня перехватывает дыхание.

Почему я до сих пор ношу помолвочное кольцо?

Менеджер, женщина лет сорока, хватает меня за руку и присвистывает.

— Ух ты! Вот это колечко! Кто счастливчик? И есть ли у него старший брат? Или отец?

Мои коллеги заливаются смехом.

— О-он человек, с которым я уже какое-то время встречаюсь, — запинаясь, отвечаю я и лихорадочно пытаюсь вспомнить, не говорила ли кому-нибудь здесь, что я свободна. К счастью, я довольно скрытный человек и никогда ни с кем на работе не обсуждала свою личную жизнь.

— Что ж, поздравляю! Обязательно приводи его к нам, познакомишь! — У Марии морщинки собираются в уголках глаз. — Когда свадьба?

— Мы ещё не назначили дату. Пока нет. Ещё нескоро. Очень нескоро, — отвечаю я.

После очередных поздравительных объятий я поспешно выхожу за дверь, испытывая противоречивые чувства. От мысли, что я только что отработала смену в ресторане и заработала за неё лишь малую долю стоимости этого бриллиантового кольца, мне становится… мерзко. Противно. Будто я предаю весь рабочий класс или что-то в этом роде.

Дождь прекратился, но небо по-прежнему затянуто серыми тучами, и весь этот пригородный пейзаж кажется ещё более унылым и безжизненным.

На секунду я задерживаюсь перед рестораном, глядя на кольцо, а затем наконец снимаю его и убираю в сумочку. После этого ухожу.

Почему-то я никак не могу выбросить из головы Гейба. Раньше я думала, что благодаря приятной внешности и умению получать хорошие чаевые жизнь у него складывается легко и уж точно комфортнее моей. Теперь, когда я знаю правду, мне ужасно стыдно. Возможно, мне стоило быть с ним добрее.

Вместо того чтобы вызвать Uber до дома Айды, я решаю пройти пешком милю до своего старого района. С каждым шагом я всё сильнее начинаю сомневаться в том, что согласилась на предложение Алекса.

А может, дело в самом Алексе и его образе жизни, которые вызывают у меня дискомфорт. Он слишком богат, слишком легкомысленно распоряжается деньгами и слишком сильно отличается от меня. Как бы я ни одевалась и где бы ни жила, мне никогда не стать такой, как он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

АЛЕКС

Сегодня Иви, похоже, в хорошем настроении.

Откуда я знаю? По дороге в Саванну, которая занимает три часа, она не вцепляется в дверную ручку. Правда, мы застряли в адской пробке Атланты и ползём со скоростью улиток.

Если на свете и есть что-то, что я терпеть не могу, помимо кузена Бо, так это пробки.

— У тебя что, две машины? Почему мы не поехали на твоей… — Она неопределённо машет рукой в сторону приборной панели. — «Таурус»? «Тойота»?

— «Тесла»?

— Ага.

— Я подумал, что стоит арендовать большой внедорожник, чтобы ты чувствовала себя спокойнее в дороге. Это Ford Expedition. Солидная машина, правда?

Внедорожники обычно не в моём вкусе, но должен признать, внутри довольно комфортно.

— Не стоило так стараться. Но спасибо. В этой машине я и правда чувствую себя немного спокойнее. Только, пожалуйста, не входи в повороты на скорости. Я слышала, такие машины легко переворачиваются.

— Никаких резких поворотов. Понял.

Мы уже полчаса в пути. Когда удаётся выбраться из плотного потока машин, я еду медленно, как настоящий дедушка за рулём. Причём чужой дедушка, а не Элеонор.

Сегодня четверг, утро. Мы направляемся к родительскому дому, чтобы начать четырёхдневное семейное торжество Дженкинсов.

Сказать, что я нервничаю, — ничего не сказать. Такое чувство, будто от этих четырёх дней зависит всё моё будущее.

— Как прошла неделя? Делал что-нибудь интересное? Как съездил в Нью-Йорк? — спрашивает Иви.

Судя по голосу, ей действительно интересно, а не просто хочется поддержать светскую беседу.

Если не считать того, что я думал о нашем поцелуе в океанариуме на прошлых выходных?

Мне хочется ответить именно так, но я сдерживаюсь.

Всё правда: я ни на минуту не переставал думать об Иви. Да чёрт возьми, признаюсь. Я по уши в неё втрескался. Так что изображать влюблённого по уши перед семьёй будет совсем несложно.

— Проект по переработке шин одобрили, хотя мне пришлось изрядно попотеть, убеждая финансового директора, что с экономической точки зрения это имеет смысл.

Я убираю одну руку с руля, жестикулируя, но, заметив, что Иви потянулась к дверной ручке, тут же возвращаю её на место.

— В остальном — сплошные совещания. Ни времени на развлечения, ни на осмотр достопримечательностей. Мы обсуждали возможность выхода компании на биржу.

Её лицо озаряется.

— Здорово!

— Да. Это была мечта моего деда, и, думаю, бабуля очень хочет увидеть, как она осуществится, пока ещё жива. А ты? У тебя на этой неделе было что-нибудь интересное? Как тебе квартира?

— Обожаю её. Просто идеальная. Столько места для… всяких вещей.

— Ага, приглашай друзей или ещё кого-нибудь. — Чёрт. Меньше всего мне хочется, чтобы она приводила туда парней, с которыми ходит на свидания. Стоп. О чём я вообще думаю? Она свободна и может встречаться с кем угодно. Но, согласно нашему договору, не афишируя это.

Она смеётся.

— Да, обязательно устрою вечеринку со всеми моими многочисленными друзьями.

— Да ладно тебе. У тебя наверняка куча друзей. Ты обаятельная.

Она фыркает и отворачивается к окну. Наконец-то мы хоть немного продвигаемся вперёд.

— В старшей школе у меня действительно было много друзей. И в первые пару лет колледжа тоже.

— А потом?

— А потом умерли родители, и я словно исчезла из социальной жизни. Сначала я была совершенно раздавлена, потом так сильно загружена делами, что позволила всем своим дружеским отношениям развалиться. И виновата в этом только я.

— Ещё не поздно всё изменить. Тебе двадцать два, а не восемьдесят.

— Это верно. Хотя неделя у меня выдалась неплохая. Отработала смену в ресторане, потом разослала заявки на кучу вакансий. О! Из океанариума пригласили меня на собеседование. Я думала, они назначат его раньше, но, оказывается, весь процесс занимает немало времени.