Что будет, когда мы окажемся в окружении его семьи? Нам придётся изображать влюблённую парочку?

В глубине души я гадаю, поцелует ли он меня при своих родных. Делаю глоток шампанского и кокетливо улыбаюсь Алексу.

— Чему улыбаешься? — спрашивает он.

Я лишь загадочно пожимаю плечами, и он тихо смеётся.

Как, скажите на милость, мне пережить всё это лето и не терять голову каждый раз, когда он смеётся? Может, я слишком сильно рискую. Нет, Иви. Только не начинай сейчас зацикливаться на этом.

Но другая часть меня до ужаса боится сблизиться с ним ещё больше.

Мы оставляем шампанское и направляемся в другой зал, откуда открывается новый вид на огромный аквариум. Несколько долгих минут я делаю вид, что читаю информационные стенды о жизненном цикле групера, пока Алекс в нескольких шагах от меня с пристальным интересом разглядывает мечехвоста.

— Ты в порядке?

— Да. То есть нет. Не совсем. Хотя, в общем, всё нормально, но не совсем.

Я направляюсь к нему, всё острее ощущая его присутствие с каждым шагом.

— Всё это немного странно.

— Что именно? Мечехвосты? — Он указывает большим пальцем на аквариум. — А, да. Они тут спариваются, и зрелище довольно занятное. Посмотри. Кто бы мог подумать, что две такие странные на вид твари способны заниматься сексом?

— Нет, — резко отвечаю я. — Я не о трахающихся мечехвостах.

Сначала он округляет глаза, а потом смеётся.

— Ты такая милая, когда говоришь о непристойностях.

Я делаю два шага в его сторону.

— Да замолчи ты. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Обо всём этом. О нас. Это странно.

Он проводит рукой по волосам и вздыхает.

— Да, странно. Согласен.

— Я переживаю, что при твоей семье всё будет выглядеть неловко.

— А, вот ты о чём.

Я склоняю голову набок. А о чём, интересно, он подумал?

— Боюсь, что-нибудь напутать. До семейного воссоединения осталось всего пара недель, а нам ещё многое нужно обсудить.

— Всю следующую неделю я буду в Нью-Йорке, так что больше времени у нас не будет.

Как же здорово — так часто летать куда вздумается. А в моих планах на ближайшие дни — поиск другой работы на случай, если с вакансией в океанариуме ничего не выйдет, и две смены в Chili’s.

— И я уверен, что с моими родителями ты прекрасно поладишь. Просто веди себя естественно. Вся моя семья будет такой же сумасшедшей, как всегда, и даже не заметит нас. У нас всё получится.

— У меня есть вопросы. И вдобавок ко всему меня мучает чувство вины из-за этой лжи.

— Хватит себя винить. Оставь это мне. Что ты хочешь знать?

— Ну, мы ведь проведём там четыре ночи, верно?

Он кивает.

— А как насчёт спальных мест? — Я прищуриваюсь.

На долю секунды он приподнимает бровь, и мне кажется, что сейчас на его лице появится та самая самодовольная улыбочка. Но потом он становится серьёзным.

— У тебя будет отдельная комната. Дом моих родителей огромный, и я уверен, они не захотят шокировать бабушку, позволив нам спать вместе.

Сомневаюсь, что миссис Дженкинс вообще способно что-нибудь шокировать.

— Кризис миновал, — бормочу я. — И ещё один вопрос.

Я больше не могу его сдерживать.

— Спрашивай.

— Мы будем вести себя как… ну, как помолвленная пара?

Он хмурится.

— Э-э… да. В этом, собственно, весь смысл.

— Помолвленные пары прикасаются друг к другу. Держатся за руки. Целуются. — Я скрещиваю руки на груди.

— Я как раз об этом думал.

— Не стоит так радоваться. — Я переминаюсь с ноги на ногу, и он смеётся.

— Скорее всего, нам придётся держаться за руки. Я буду обнимать тебя за плечи, класть руку на спинку твоего стула или касаться других частей твоего тела.

Я бросаю взгляд направо, туда, где два мечехвоста и впрямь вовсю занимаются спариванием. От одной мысли о том, что мы с Алексом будем держаться за руки, у меня вспыхивают щёки.

Даже представить не могу, как отреагирую, если он меня поцелует. Наверное, просто сгорю на месте. Лучше об этом не думать. Я крепко зажмуриваюсь.

— А поцелуи? Целоваться ведь не придётся, правда?

— Хм. Не знаю. Думаю, будет странно, если мы вообще ни разу не поцелуемся. Моя семья довольно ласковая, и если бы я не проявлял нежности к тебе, это вызвало бы подозрения.

Судя по его голосу, он каким-то образом успел подойти ближе. Я распахиваю глаза — теперь он всего в шаге от меня. Подкрался бесшумно, словно пантера.

Я стараюсь сделать вид, будто ничего особенного не происходит, и пожимаю плечами.

— Нам ведь не нужны лишние подозрения. Я понимаю, если тебе придётся поцеловать меня в щёку или что-нибудь в этом роде. Но можешь заранее предупреждать? Давать мне знать?

— Предупреждать? — Он тихонько фыркает от смеха.

— Ну да. Например, говорить какое-нибудь кодовое слово перед тем, как собираешься ко мне прикоснуться. Чтобы у меня было несколько секунд подготовиться.

— Кодовое слово? Азбука Морзе? Поросячья латынь? Красный код? Ты справишься с поцелуем в щёку? А с лёгким поцелуем в губы? Или я тебе настолько отвратителен, Иви?

Я окидываю взглядом его тёмные волосы, чувственные губы, волевой подбородок. Широкие плечи, большие руки и прямой римский нос. Нет. Он ни капельки мне не отвратителен. И именно в этом вся проблема.

— Дело не в этом. Я просто не хочу, чтобы ты застал меня врасплох и я выдала своё удивление при твоей семье. — Я ещё крепче скрещиваю руки на груди, чувствуя, как соски почему-то особенно остро реагируют на прикосновение ткани бюстгальтера.

— Хорошо, не буду заставать тебя врасплох. Какое у нас будет кодовое слово?

Я пожимаю плечами.

— Хм. — Он постукивает пальцем по губам, и мне приходится отвернуться, потому что выглядит он при этом просто очаровательно. — Выбирай ты.

— Не знаю. Это ведь ты всем заправляешь. Тебе и выбирать.

— Ладно. — Он оглядывается по сторонам. — Крабы?

Я расхохатываюсь.

— Крабы? Мы будем вставлять слово «крабы» в обычный разговор с твоей семьёй? Добром это точно не кончится.

Он плотно сжимает губы, пытаясь сдержать смех.

А я уже не могу остановиться. Слишком уж смешно.

— Ты ведь знаешь, что ты тот ещё чудак?

И тут он одаривает меня самой милой и самой сексуальной улыбкой. Глаза искрятся, на щеке появляется ямочка.

— Ты узнаёшь ту мою сторону, о существовании которой большинство людей даже не подозревает.

— Какая же я счастливица, — бормочу я.

— Сделаю вид, что не услышал. Ладно, тогда как насчёт кита? Белухи?

Я кривлю губы.

— Всё ещё немного странно. Но, думаю, сойдёт. Слово «кит»? Оно более общее.

— Значит, кит. — Он тихо смеётся. — Давай потренируемся. Иди сюда. Представим, что разговариваем с одной из моих тётушек.

— С какой именно? У тебя их, по-моему, штук пятьдесят.

Он поворачивается к аквариуму с мечехвостами и указывает на пол рядом с собой. Не уверена, что хочу участвовать в этой репетиции, но подыграю ему. Делаю несколько шагов и становлюсь рядом по стойке смирно, по-прежнему крепко скрестив руки на груди.

— Да, тётя Мэри, мы действительно были в Джорджийском океанариуме. Именно там я сделал ей предложение, — произносит он, указывая на проплывающую мимо окна стаю рыб, словно и впрямь беседует с человеком.

— За такую игру тебе полагается «Оскар», — хихикаю я.

И правда, у него есть забавная сторона, несмотря на всю эту напускную важность богатенького корпоративного босса.

— Мы даже видели белух. Иви просто обожает китов.

Он обнимает меня за талию, поворачивает голову и широко улыбается мне.

— Правда ведь, Иви?

— Обожаю, — отвечаю я нарочито бодрым, фальшивым голосом, стараясь не обращать внимания на его восхитительный запах и на притягательную ауру его прекрасного тела. На шее выступают капельки пота. Инстинктивно я опускаю руки и начинаю бурно жестикулировать.

— На самом деле я просто одержима ими.

Ну и дурочка же я.

Смех застывает у меня на губах, когда я поднимаю глаза на Алекса. Я ожидаю, что он отпустит меня, но нет. Он смотрит на меня так, словно умирает от голода. Облизывает губы. Я перестаю дышать.