И вот теперь моё растерянное выражение лица и дрожащий голос разрушили естественный ход его тщательно продуманного фальшивого предложения.

Что мне сказать? Разве это имеет значение? И почему у меня такое чувство, будто желудок завязывается узлом?

И тут я замечаю, как сильно дрожат его руки, когда он достаёт кольцо из бархатного гнёздышка. Он так неловко с ним возится, что коробочка падает на пол. Алекс даже не обращает на это внимания, просто поднимает кольцо, чтобы я могла его рассмотреть. Оно сверкает в голубом свете, и на секунду я забываю, как дышать.

— Ну, технически, да. Ты должна сказать «да».

На его лице нет и следа привычной невозмутимости. Скорее, он выглядит взволнованным до лихорадки, почти безумным.

— Ну, технически, ответ — да.

Ненавижу, что в такой важный момент отвечаю с сарказмом, но ничего не могу с собой поделать. Мои эмоции совершенно вышли из-под контроля.

На нас смотрят улыбающиеся белухи.

А моя правая ладонь настолько вспотела, что теперь буквально присосалась к стеклу.

Я протягиваю Алексу левую руку, растопырив одеревеневшие пальцы. Алекс, всё ещё дрожа, пытается надеть бриллиантовое кольцо мне на безымянный палец.

— Расслабься, — говорит он, слегка встряхивая мою руку.

Это же общеизвестный факт: стоит кому-нибудь сказать «расслабься», как человек тут же напрягается ещё сильнее. Наконец я позволяю пальцам расслабиться, и Алекс без труда надевает кольцо.

Только не нужно искать в этом какой-то особый смысл. Это не символ. Не знак.

Я поворачиваю кольцо большим пальцем и подношу руку ближе к лицу, чтобы получше рассмотреть его в полумраке. Оно и правда потрясающее: лаконичная огранка, вероятно, платина, крупное, но не слишком вычурное. Именно такое я бы и выбрала. Если бы у меня были деньги. Если бы я выходила замуж по-настоящему.

Почему оно должно быть таким красивым и так сверкать у меня на руке?

— Как тебе это удалось?

Алекс выпрямляется, и на его лице вновь появляется уверенное выражение — привычная маска невозмутимости.

— Что именно?

— Ты выбрал кольцо, которое идеально подошло мне по размеру.

Я заглядываю ему в глаза и невольно думаю, когда же моё сердце перестанет так отчаянно колотиться в груди.

— Повезло, — отвечает он своим бархатным голосом. — Или, может быть, я просто обращаю на тебя внимание. Тебе нравится?

Прежде чем я успеваю ответить, он тянется ко мне рукой.

К моему лицу. Сначала я предполагаю, что у меня течёт слюна и он собирается вытереть мне подбородок или что на плече осталось пятно косметики, которое весь вечер его раздражало.

Но вместо этого он медленно убирает прядь волос мне за ухо.

Убирает. Мои. Волосы. Я с трудом сглатываю. Кажется, где-то в процессе он ещё и слегка коснулся моего уха.

По телу пробегает волна приятной дрожи, и я вздрагиваю, словно мне холодно.

Но мне вовсе не холодно. Я, чёрт возьми, вся горю.

— Оно прекрасное. Правда, — тихо произношу я. — Оно настоящее?

Я тут же чувствую себя неблагодарной и мелочной за то, что вообще спросила.

Алекс на мгновение замолкает, сглатывая.

— Конечно. Оно из Tiffany’s. И ты можешь оставить его себе. Когда мы, эм-м, закончим.

Уф. Эти слова словно удар под дых.

Когда мы закончим.

Вот что бывает, когда у мужчины безграничные деньги и самомнение. Он может провернуть что угодно, наплевав на всех остальных. Что для него несколько тысяч долларов, если благодаря им бабушка передаст ему полный контроль над компанией? Да и что ему сердце женщины, в конце концов?

— Нет, я так не поступлю, — хмурюсь я. — Я верну его тебе.

— Но зачем мне повторно использовать… — Он резко обрывает себя на полуслове.

Зачем ему дарить женщине, в которую он однажды влюбится, кольцо, уже побывавшее на чьём-то пальце?

— Обсудим это позже, — отрывисто произносит он.

— Ты и правда застал меня врасплох. На секунду-другую всё казалось почти настоящим.

Наверное, мне стоило бы быть благодарнее. Но я всё ещё не могу прийти в себя.

Он несколько мгновений изучает моё лицо.

— Да, ведь так?

Если раньше в океанариуме было тихо, то теперь здесь воцарилась тишина, сравнимая с вечным экзистенциальным безмолвием Вселенной.

Я отлепляю руку от стекла, и слышится тихий чмокающий звук: вспотевшая ладонь наконец отстаёт от прозрачной акриловой поверхности. Алекс прикусывает губу.

— Клубника, — выпаливаю я. — Ты говорил что-то о клубнике.

— Точно! Да, клубника! — Он хлопает в ладоши. — Она должна быть в соседнем зале, возле больших окон и главного аквариума с акулами.

Я бросаю взгляд на белух. Один призрачно-белый кит застыл в воде неподалёку от стекла. Он таращится на нас с озадаченной улыбкой, словно сам не совсем понимает, что здесь только что произошло.

Нас уже двое.

💼

АЛЕКС

Будь это обычное свидание, я бы кормил Иви клубникой в шоколаде с рук. Поцеловал бы её милый носик. Слизнул бы капельку шоколада с нижней губы, а потом проник бы языком ей в рот.

Но это не обычное свидание. Чёрт возьми, я только что сделал ей предложение! Мне до сих пор нужно прийти в себя после самых мучительных десяти минут в моей жизни. Опуститься на одно колено оказалось страшнее любого падения с мотоцикла на трассе во времена, когда я выступал в полупрофессиональных гонках.

И всё это было совсем не похоже на моё чопорное, формальное предложение Роуз, которое я сделал однажды на Рождество в присутствии обеих наших семей.

В сегодняшнем вечере с Иви есть какая-то особенная нежность, которую я не могу объяснить.

Наши отношения даже нельзя назвать обычными. Они… Не знаю. Я запускаю руку в волосы и дёргаю их.

Я не делаю ничего из того, что обычно делал бы с женщиной. Хотя очень этого хочу.

Всё, чего мне хочется от Иви, все мои мысли и фантазии затмевают то, что я когда-либо испытывал с другими женщинами. В моей голове загорается огромный красный сигнал тревоги. Даже несколько. Целый парад красных флажков.

Я хочу просунуть руку под это розовое платье. Хочу узнать, какого цвета на ней бельё. Хочу верить, что на ней вообще нет белья.

Она бросает на меня взгляд, берёт третью клубнику и подносит к своим прекрасным пухлым губам. Я издаю тихий стон.

Почему в ней абсолютно всё должно меня заводить? Её сладкий аромат. Изгиб талии и то, как она то и дело прячет руки в карманы этого платья. Золотистые ремешки босоножек, обвивающие её изящные щиколотки.

Она переводит на меня взгляд. Для девушки, которая ведёт такую простую, скромную жизнь, Иви удивительно хорошо умеет смотреть холодно и высокомерно. Правда, прибегает к этому нечасто, но должен признать: когда всё-таки так делает, во мне просыпается настоящий пещерный человек. Возникает желание изо всех сил добиваться её расположения.

Ещё какая она крепость, которую хочется взять.

— Хочешь воды? — невинно спрашивает она, указывая на стеклянный кувшин на столике, где разложены фрукты и стоит шампанское.

Я качаю головой и допиваю остатки игристого одним глотком. В голове возникает образ того, как я проделываю с ней кое-что куда более непристойное. Понравилось бы ей, если бы я связал ей руки шёлковым галстуком? Если бы отшлёпал её? Если бы поиграл с ней…

Она роняет салфетку, и, прежде чем я успеваю наклониться за ней, сама подаётся вперёд, позволяя мне полюбоваться её длинными ногами. Когда она выпрямляется, я кашляю.

— Ты сегодня часто кашляешь. И голос у тебя немного охрип. Не думаешь, что заболеваешь?

— Да нет, — рычу я, прочищая горло. — Наверное, здесь что-то в воздухе.

Что-то, из-за чего мне нестерпимо хочется притянуть её к себе и целовать до потери сознания.

💼

ИВИ

Не представляю, как мне удаётся продержаться следующие полтора часа. Я уплетаю восхитительную клубнику в шоколаде и выпиваю ещё один бокал шампанского. Жуя, потягивая напиток и переводя взгляд с кольца на Алекса, я вдруг кое о чём задумываюсь.