Но ведь всё так идеально, — шепчет тихий голосок в голове. — Он бы не стал всего этого устраивать, если бы ты ему не нравилась.

Я гоню эти мысли прочь. Почему я просто не могу наслаждаться этим невероятным моментом?

Нас окутывает неземное голубое сияние, а тишина вокруг кажется почти благоговейной и мистической.

Вот именно. Здесь и без того всё идеально, даже если мы всего лишь друзья. Мы стоим рядом, плечом к плечу, и вместе заглядываем в аквариум, заворожённые увиденным.

Я рада, что он не болтает без умолку. И рада, что сама не болтаю без умолку.

— Давай пойдём туда. Позже вернёмся сюда и выпьем ещё шампанского. Кажется, на потом у нас припасена ещё клубника в шоколаде, — тихо говорит он и снова кладёт ладонь мне на спину.

Клубника в шоколаде? Кого я обманываю? Мне совершенно всё равно, что всё это, что мы с ним, — одна сплошная ложь. Может, шампанское ударило мне в голову, но, кажется, ничто и никогда не сравнится с этим вечером.

— Мы пойдём к белухам?

— Пока нет. Ещё успеем, обещаю, мы проведём там много времени. Идём сюда.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

АЛЕКС

Почему я так нервничаю?

Может, потому что сегодня вечером она выглядит потрясающе: длинноногая, элегантная, в этом коротеньком розовом платье?

Сегодня в ней всё отвлекает меня от мыслей, даже сильнее обычного. Я не могу сосредоточиться ни на акулах, ни на тюленях, ни на какой другой чертовщине, что плавает вокруг, потому что она до безумия сексуальна.

Да хоть бы само Лох-Несское чудовище проплыло мимо в этом аквариуме — я бы его даже не заметил.

Обожаю её ноги.

Она такая милая, когда рассказывает о китах. Правда, я не совсем уловил, что там за история с белухами, которые умеют разговаривать. Я слишком занят мыслями о том, что собираюсь сделать, и о том, стоит ли мне её поцеловать.

Целовать её не стоит. Наши отношения должны оставаться исключительно деловыми, и сосредоточиться нам нужно на одном: убедить мою семью, что именно я должен занять должность генерального директора.

Но сегодня вечером мне совершенно не до всего этого. Я обливаю́сь потом в туннеле, где чувствую себя так, словно нахожусь на дне океана. Над головой изогнутая прозрачная крыша, а внутри чертовски жарко. То ли в этой части океанариума нет кондиционера, то ли я просто нервничаю.

Может, нам стоит отправиться в арктическую зону с пингвинами? Там я хотя бы не буду истекать потом. Нет, не вариант. От пингвинов воняет.

Каждый раз, когда она прижимается ко мне, по телу пробегает разряд.

Это смесь электрического тока, желания и ещё чего-то, чему я никак не могу подобрать название.

Нежность. Может, так?

Мне нравится, как она пахнет.

Все мужчины так себя чувствуют, когда собираются сделать предложение? Будто вот-вот схватит сердечный приступ?

Вытри пот над верхней губой, приятель. И перестань, чёрт возьми, дрожать.

О чём я вообще думаю? Очевидно, схожу с ума. Ведь всё это даже не по-настоящему. Я просто хочу сделать ей сюрприз, чтобы её реакция была искренней. Тогда она сможет без притворства рассказать моей семье о том моменте, когда я сделал ей предложение. Они ведь будут дотошно расспрашивать её о том, как именно я позвал её замуж. Возможно, я немного переборщил, готовя этот сюрприз. Сделал всё чересчур реалистичным.

Господи боже, почему всё это кажется таким настоящим?

💼

ИВИ

Он проводит меня через дверь, и, хотя я уже бывала здесь раньше, всё равно не могу сдержать восторженного писка.

Мы оказываемся в туннеле с прозрачным акриловым сводом над головой. Рыбы плавают прямо над нами, да и повсюду вокруг, словно мы погрузились на самое дно океана.

Здесь всё такое умиротворяющее, прекрасное и совершенно потрясающее. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть вверх, и, наверное, сама сейчас напоминаю одну из рыб: глаза на лоб лезут, рот открыт. Но ничего не могу с собой поделать. Это невероятно — находиться здесь в полном одиночестве, без тысяч надоедливых посетителей.

Словно мечта сбылась.

Вот акула, стайка серебристых рыбок и…

— Иви, — тихо произносит Алекс, и я наконец отрываю взгляд от подводного мира.

Он стоит передо мной и улыбается.

— Да? — Мой голос звучит шёпотом. Кажется, здесь просто неуместно разговаривать в полный голос.

Он откашливается, и тут я замечаю, что его брови слегка нахмурены.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Да, всё хорошо. — Он дважды пожимает одним плечом, почти как при нервном тике.

Почему он вдруг так странно себя ведёт? Может, у него свело мышцу. Кажется, раньше он упоминал, что тренировался.

— Что ты хотел у меня спросить?

— Хотел узнать, нравится ли тебе здесь.

Я делаю шаг к нему и рассматриваю его лицо в голубом свете, который играет на его скулах и очертаниях лица.

Выглядит он немного суровым. Хотя, возможно, дело в тенях, отбрасываемых аквариумным освещением. Между нами всего сантиметров пятнадцать, и я замечаю, как у основания его шеи бьётся пульс. Часто и сильно. К тому же он вспотел. Интересно, почему? Ведь здесь приятно прохладно.

А-а. Может, замкнутое пространство его тревожит. Я знаю, что такое клаустрофобия, и надеюсь, что смогу помочь ему успокоиться.

— Я прекрасно провожу время. Спасибо тебе за это. Такое случается раз в жизни.

— Хочешь посмотреть на белух?

— Ты же знаешь, что хочу.

Он снова кладёт ладонь мне на спину, пока мы идём дальше. Наши шаги эхом разносятся по огромным пустым залам. Мы проходим мимо нескольких небольших аквариумов с другими морскими обитателями. Рядом стоят таблички с описанием каждого аквариума, но мы даже не останавливаемся, чтобы их прочитать.

Зона наблюдения за белухами погружена в темноту, и освещают её только голубые подводные огни. В прозрачной воде я замечаю призрачный силуэт. От восторга вырывается тихий вскрик, и я обеими руками хватаю Алекса за руку, увлекая его к стеклу.

Он смеётся и идёт за мной.

В аквариуме плавают три прекрасные белые белухи. Они грациозно проплывают мимо, и я не могу оторвать от них взгляда. Как вообще может существовать нечто настолько необычное и совершенное?

— Смотри, кажется, они улыбаются, — тихо говорю я. — Разве они не удивительные?

Я поворачиваюсь к Алексу и замечаю, что он вовсе не смотрит на китов.

Он пристально глядит на меня. Так пристально, как ещё никто и никогда не смотрел.

— Иви, я хочу кое о чём тебя спросить.

Когда он опускается передо мной на одно колено, я прижимаю пальцы к губам. Впрочем, опасаться, что я что-нибудь скажу, не приходится: у меня просто отнялся дар речи. В ушах гулко стучит кровь, а по ту сторону стекла белухи замирают, словно одобряют то, что Алекс собирается сделать.

В его руках маленькая коробочка. Он неловко возится с ней. Открывает.

О нет. Только не это. Он ведь не… Неужели он… Это же совсем не то, о чём я думаю. Почему?

Почему? Почему?

— Это же бриллиантовое кольцо, — едва слышно шепчу я и прижимаю вспотевшую правую ладонь к прохладной акриловой стенке, чтобы не потерять равновесие.

Сердце, желудок и все остальные органы совершают немыслимые кульбиты. Алекс смотрит на меня снизу вверх широко раскрытыми, полными надежды глазами. Господи, какое выражение лица. Оно почти кажется искренним.

Последняя надежда на то, что я не влюблюсь в Алекса Дженкинса, бесшумно уплывает прочь, словно улыбающиеся киты в аквариуме.

— Иви, ты выйдешь за меня?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ИВИ

— Я должна сказать «да»?

Алекс всё ещё держит раскрытую коробочку, словно жертвенное подношение, и, кажется, совершенно ошеломлён моим вопросом.

Уверена, он до мельчайших подробностей продумал всё вплоть до этой самой минуты. Потому что именно такой он человек: основательный, организованный, привыкший всё планировать заранее.