Я перечисляю сведения о его школе, колледже и магистратуре. Поворачиваю голову и как раз замечаю, что кот заглядывает в комнату, бросает на нас презрительный взгляд, а затем важно направляется к дивану.

— И однажды ты был помолвлен.

Алекс пропускает последнее замечание мимо ушей, наклоняется ко мне и тихо произносит:

— Сделай вид, что не замечаешь его.

— Хорошо, — шепчу я.

Кот запрыгивает на диван между нами. Несколько раз кружится на месте, а затем плюхается всей своей тушей на подушку. Я осторожно запускаю пальцы в его шелковистую шерсть.

— Хороший котик, — тихо говорю я. — Алекс, мне стоит побольше узнать о Роуз на случай, если твои родные начнут расспрашивать. Люди иногда любят задавать такие вопросы, сам знаешь. Ты был с ней помолвлен, а теперь мы притворяемся, что помолвлены друг с другом. Эта тема наверняка всплывёт.

Разумеется, у меня нет никакого опыта в подобных вещах. Но я прочитала об этом немало книг.

Он тихо вздыхает.

— Это было очень давно. Мы были молодыми.

Что-то в его запинающемся голосе подсказывает мне, что за этим скрывается целая история. И мне до безумия любопытно узнать, кому удалось завоевать сердце Алекса. Ладно, не только любопытно, но и немного ревниво.

— Сколько тебе было лет? И что случилось?

Он делает большой глоток вина, который постепенно превращается в жадное осушение бокала, затем наклоняется вперёд и ставит пустой стакан на журнальный столик. Откинувшись на спинку дивана, он сжимает руки в кулаки, а потом резко распрямляет пальцы. Кот спрыгивает с дивана и пулей вылетает из комнаты.

— Мы познакомились в старшей школе. Вместе прошли через колледж. Наверное, мне стоило прислушаться к внутреннему голосу, который твердил, что мы слишком молоды. Но она была мне дорога. И я думал, что поступаю правильно. Делаю то, чего от меня все ожидали. Мы обручились сразу после выпуска. А в выходные, когда должна была состояться свадьба, я всё отменил.

— Всё отменил? То есть свадьбу? Почему?

С его губ срывается горький смешок.

— Хочешь услышать официальную версию или правду?

— Думаю, обе.

— Официально я разорвал помолвку, потому что не был готов остепениться. Хотел пожить в своё удовольствие. Встречаться со всеми дебютантками города. Стать самым завидным женихом Атланты и всё в таком духе. А неофициально — и об этом знает только ещё один человек — вот что произошло на самом деле. За две ночи до церемонии я застал её с другим. Они занимались сексом. Причём прямо в семейном гостевом домике у бассейна.

Моё лицо застывает от потрясения.

— Ох. Ох! Боже мой. Я даже не знаю, что сказать. Господи. Мне очень жаль, Алекс. Это ужасно.

— О, дальше — больше. Хотя, пожалуй, скорее хуже.

— Вот это да, — шепчу я, жалея, что вообще стала расспрашивать его об этом.

— А парнем, с которым она трахалась в гостевом домике у бассейна, был мой кузен Бо. Через полтора года она вышла за него замуж. Теперь ждёт от него ребёнка, и они живут идеальной жизнью в Бакхеде.

— Бо? Тот самый парень, которого мы видели на днях? — в ужасе смотрю я на Алекса.

Он указывает на меня пальцем.

— Именно.

Его слова повисают в воздухе. От возмущения у меня всё внутри переворачивается. Я всегда считала, что его жизнь состоит сплошь из денег, красивой внешности и удачи. И всё это время даже не подозревала, что ему пришлось пережить такое унижение. Наверное, никогда не знаешь, через что проходят другие люди.

— Кажется, теперь я начинаю понимать общую картину. Ты не хочешь, чтобы Бо стал генеральным директором, потому что, очевидно, испытываешь к нему вполне обоснованную, заслуженную и совершенно справедливую ненависть.

— Бинго.

— Ты хочешь доказать своей семье, что способен остепениться, что ты не бабник и можешь справиться с ответственностью за управление компанией. Ведь твоя семья, особенно бабушка, считает тебя величайшим ловеласом со времён Хью Хефнера.

— Вот именно, — мрачно подтверждает он.

— А ты действительно такой? — Он прищуривается, глядя на меня. — Ты вообще настоящий бабник или просто притворяешься?

Он глубоко вздыхает.

— Без комментариев.

— Да ладно, — поддразниваю я.

— В основном притворяюсь.

Я провожу пальцем по краю бокала, жалея, что Сабрины сейчас нет рядом и мы не можем вместе всё это обсудить. Его признания изменили моё представление о нём. Да, я по-прежнему считаю его избалованным богачом, но теперь понимаю, что он гораздо сложнее и глубже, чем я предполагала. Хотя это ничуть не отменяет того факта, что он всё-таки тот ещё бабник.

И никто не заслуживает того, чтобы ему изменяли с кем-то из членов собственной семьи. Особенно за два дня до свадьбы.

Я протягиваю руку и кладу ладонь ему на предплечье. На нём чёрная футболка, а кожа под ней тёплая. Он встречается со мной взглядом.

— Я давно забыл Роуз. Мы совершенно не подходили друг другу, теперь я это понимаю. Мне не нравится обо всём этом говорить. Я хочу, чтобы Бо не имел никакого отношения к управлению компанией. Он бездарный мелкий придурок, и я не хочу быть у него в подчинении.

— Ещё бы, — говорю я, слегка поглаживая его мускулистую руку взад-вперёд. — Мне очень жаль. Ужасно, что тебе пришлось пережить такое в столь юном возрасте.

Он пожимает плечами.

— Я забыл Роуз. Но вот в чём дело: я просчитался.

— В каком смысле?

— Когда я отменил свадьбу, то сказал семье и всем остальным, что сделал это, потому что не был готов к серьёзным обязательствам. С того дня все решили, что я хочу переспать со всеми женщинами в городе.

— Ну, со временем ты вполне соответствовал своей репутации.

— Нет. Я позволил всем и дальше считать меня бабником. Надо было сразу положить этому конец, но моя репутация уже бежала впереди меня, и в какой-то момент мне стало плевать.

Он ёрзает на диване, и я воспринимаю это как знак, что пора убрать руку. Выражение его лица такое суровое, такое напряжённое, что мне хочется крепко его обнять. Но сейчас ему нужны не объятия. Ему нужна помощь.

— Но ведь ты не такой.

— Поначалу у меня было несколько случайных связей на одну ночь. Но мне это не понравилось. С тех пор я ходил на множество свиданий. Позволял нужным людям видеть меня в компании красивых женщин. Но всегда возвращался домой один.

Он потирает шею и выглядит при этом ужасно смущённым.

— Чёрт, даже не знаю, зачем рассказываю тебе всё это.

Я ставлю бокал на ближайший приставной столик, окончательно решив, что буду делать дальше.

— Что ж. Я в команде Алекса, и мы устроим для твоей семьи настоящее представление. Потому что я возмущена за тебя до глубины души. И рада, что ты мне всё рассказал. Теперь мне будет гораздо проще выполнять свою работу. Мы убедим твою бабушку и весь мир, что именно ты лучше всех подходишь на эту должность.

— Я знал, что не зря ты мне нравишься, Иви Купер.

Он протягивает руку, чтобы пожать мою.

— Рад, что мы договорились.

Я вкладываю свою ладонь в его, и мы заговорщически улыбаемся друг другу. Всё это будет забавно, пусть и довольно странным, извращённым образом. И почему-то, узнав историю Алекса, я чувствую, что часть напряжения спала.

Однако искры, пробегающие между нашими соприкасающимися руками, никуда не исчезли. Я медленно разжимаю пальцы и скрещиваю руки на груди.

— Знаешь, мне, наверное, пора идти, — медленно произношу я. — Я ещё успею на последний поезд.

— Не думаю.

Его голос звучит угрожающе низко.

— Что?

— Ты не поедешь домой на поезде. Этого я не допущу. Я отвезу тебя.

Почему-то я даже не пытаюсь спорить.

— Хорошо. Я буду рада.

💼

Всю дорогу до моего дома мы ведём ни к чему не обязывающую светскую беседу, словно несколько часов подряд не обсуждали, как обмануть его семью. Когда он останавливается у дорожки, ведущей к моему дому, я с улыбкой благодарю его и открываю дверцу.

Он тоже выходит из машины, и, когда я ступаю на тротуар, уже оказывается рядом. Пока мы поднимаемся по трём потрескавшимся бетонным ступенькам к крыльцу, он мягко берёт меня под локоть, и по телу пробегает дрожь.