— Это определённо лучшая комната. А что это?

Я заглядываю в стеклянную витрину и узнаю несколько авторов по обложкам книг, выставленных лицевой стороной наружу, словно в магазине.

— Винтажные научно-фантастические книги в мягких обложках. Вот эти три с автографом Айзека Азимова. А здесь несколько книг Рэя Брэдбери. Ты когда-нибудь читала научную фантастику?

Я качаю головой, но всё равно впечатлена.

— Не думала, что ты любишь читать. Тем более научную фантастику.

— Ты многого обо мне не знаешь. Очень многого. Да и вообще никто не знает.

Он подмигивает мне с озорной улыбкой, и на мгновение я забываюсь, увлечённая этим внезапным воодушевлением. Им. Мне начинает нравиться мысль о том, что мы с ним — одна команда, которой предстоит выступить против его язвительного кузена Бо.

💼

— Ладно, давай ещё раз всё повторим. Ты любишь читать, заниматься садоводством и смотреть Animal Planet. Что-нибудь ещё?

— Э-э... — Я глубоко вдыхаю, а затем медленно выдыхаю. — Мне очень понравились фрикадельки, которые ты приготовил на ужин. С соусом и спагетти они были просто идеальны.

— Полезная информация из первых рук. Любит итальянскую кухню. — Он делает вид, будто записывает что-то на ладони. — А если серьёзно, давай копнём глубже. Чего ты хочешь от жизни? Какой у тебя план на ближайшие пять лет?

Я откидываюсь на спинку дивана, совершенно растерянная из-за столь неожиданного и глубокого вопроса. За ужином мы обменивались сведениями о том, что нам нравится и не нравится, а теперь сидим в библиотеке на уютном диване. Для газового камина июньская погода, конечно, слишком жаркая, но мягкий тёплый свет и Lana Del Rey, звучащая из стереосистемы, только усиливают ощущение зноя в комнате.

Ну, не только это. Ещё вино. И флирт. Может, я просто выдаю желаемое за действительное, но мне определённо кажется, что Алекс весь вечер со мной флиртует. И прикасается ко мне. Его пальцы то и дело задевают мои, на кухне он кладёт руку мне на поясницу, иногда сжимает плечо.

Мне всего этого ужасно хочется. Наверное, даже слишком сильно.

— Мой план на пять лет? Хм... — Я отпиваю вина, пытаясь выиграть время. Именно на этом вопросе я всегда теряюсь во время собеседований. Хорошая практика на случай, если меня пригласят на собеседование в океанариум. Я отправила туда резюме в свой последний рабочий день в компании Дженкинсов и с тех пор проверяла почту примерно каждые полчаса. Даже сбегала в ванную у Алекса, чтобы посмотреть, не ответили ли мне. Разумеется, ответа не было.

— Ну, знаешь, помимо заботы о сестре и оплаты аренды. Чем бы ты занималась, если бы могла выбирать? Если бы деньги не имели значения?

— Непростой вопрос. Последние пару лет деньги были единственным, что имело значение, — сухо отвечаю я.

— Тебе действительно достались плохие карты, тут уж ничего не скажешь. Но теперь деньги ведь не проблема, верно?

Впервые с тех пор, как я приехала к нему, я особенно остро осознаю всю странность ситуации, на которую согласилась. Алекс устроил для меня что-то вроде истории в духе «Красотки». Я морщу лоб, пытаясь придумать ответ, но ничего не приходит в голову.

— Режим выживания — та ещё дрянь, — шучу я.

— Кем ты хотела стать в детстве? Давай начнём с этого.

— О, тут всё просто. Я мечтала связать свою жизнь с океанами и морскими млекопитающими.

Он склоняет голову набок.

— Типа... дрессировщицы дельфинов?

Я шутливо хлопаю его по руке.

— Нет, глупенький, океанографом. С естественными науками у меня было не очень, поэтому, когда я поступала в колледж, ещё при живых маме и папе, решила выбрать маркетинг. Я надеялась пройти стажировку в океанариуме, но...

— Но что?

— Первая стажировка у меня была во Флориде, в небольшом морском океанариуме. Я жила у двоюродных братьев и сестёр. Это было потрясающе. А потом мама и папа погибли, и мне пришлось искать работу и оплачиваемые стажировки. Многие организации вообще не платят стажёрам или предлагают сущие копейки.

Алекс морщится.

— Как, например, в Jenkins?

— Честно говоря, по меркам стажировок в Jenkins платят довольно хорошо.

Он медленно кивает.

— Значит, твоя мечта — работать в океанариуме?

— Недавно я подала заявку на должность в отделе маркетинга в Джорджийском океанариуме. Теперь жду ответа. Если ничего не выйдет, поищу работу в какой-нибудь некоммерческой организации, которая занимается животными или защитой окружающей среды.

— Работа в океанариуме вполне реальна. Достижимая цель, разве нет?

Я пожимаю плечом и делаю ещё один глоток.

— Когда у тебя есть деньги, достижимым кажется всё что угодно. А когда их нет, каждый день превращается в борьбу за выживание. Но да, теперь, когда ты предложил мне это... — Я свободной рукой обвожу пространство между нами. — Я могу сосредоточиться на том, к чему изначально стремилась.

Мы молча отпиваем вина. Надеюсь, я не испортила атмосферу. Мне трудно не замечать очевидную разницу в нашем социальном положении.

— Значит, ты любишь природу. А как насчёт походов?

Я с облегчением замечаю, что он вернулся к более непринуждённым темам.

— Обожаю ходить в походы. Когда родители были живы, мы всей семьёй исследовали леса на севере Джорджии, а иногда отправлялись на Аппалачскую тропу в Северной Каролине.

Алекс наклоняется ко мне.

— Я тоже люблю походы. Как-нибудь в выходные могли бы сходить вместе. Я знаю несколько замечательных мест с водопадами. Можно искупаться, взять с собой еду. Или, если ты не против, отправиться в поход с ночёвкой.

Он что, приглашает меня на свидание с ночёвкой в палатке? Или это часть наших фальшивых отношений? Я совершенно запуталась. В голове тут же возникает картина: мы целуемся у водопада, а потом прижимаемся друг к другу в одном спальном мешке.

— Да, может быть, — бормочу я.

— Так, посмотрим. Что ещё мне нужно запомнить? — Он поднимает указательный палец, а я гадаю, неужели моя тирада о бедности прошла мимо его ушей. — В семь лет ты сломала руку, когда забиралась на дерево у себя в районе. В девятом классе победила в конкурсе писательского мастерства. И мечтала стать океанографом, но в итоге выбрала связи с общественностью и маркетинг. Твоё любимое блюдо — жареная свинина, ты терпеть не можешь ароматизированный кофе и помешана на календарях, потому что у тебя невероятная любовь к порядку.

Я смеюсь.

— Ежедневниках. Не календарях. Ежедневниках.

Он щёлкает пальцами.

— Точно. Тебе нравятся всякие аксессуары для ежедневников. Наклейки. Папки. Канцелярия. Надо выяснить, где всё это для тебя покупать.

Между нами повисает странная пауза. Мы смотрим друг на друга. Он хоть понимает, насколько по-свойски себя ведёт? Будто я его настоящая девушка? Я представляю, как он покупает мне дорогие ручки. Каждый раз, когда он флиртует со мной, каждый раз, когда что-то обещает, меня накрывает новая волна счастья.

Кажется, я начинаю влипать по полной.

Он прикусывает пухлую нижнюю губу, и я невольно таю. Нет. Так дело не пойдёт.

— Ладно. А чем мне нравится заниматься? — спрашивает он с улыбкой.

Я невольно кокетливо прикусываю нижнюю губу и откидываюсь на мягкую подушку дивана. Его библиотека оформлена в тёмно-коричневых и кремовых тонах, но при этом здесь очень уютно. Кажется, это самый удобный диван, на котором мне когда-либо доводилось сидеть. Он словно облако. Или объятие.

Объятие Алекса.

— Кататься на мотоциклах. На кроссовых мотоциклах. Покупать машины. Пить дорогой и отвратительный скотч. Читать винтажную научную фантастику в мягких обложках.

— Что-нибудь ещё? — Он пристально изучает моё лицо — точно так же, как в тот первый вечер, когда мы разговаривали в его кабинете. Словно во всём мире для него существую только я. От вина и его близости у меня кружится голова.

— Ты умеешь готовить потрясающие фрикадельки. Серьёзно, они были восхитительны. Твоего лучшего друга зовут Трэвис. Ты родился и вырос в Саванне, а в двенадцать лет начал участвовать в мотогонках.