— Я полностью доверяю маркетинговой команде. Это их специализация, именно за это мы им и платим.

Отец усмехается.

— Мне нравится, что ты всегда готов делегировать полномочия.

Что за чёрт? Надеюсь, это не был выпад в мой адрес. С отцом порой трудно разобраться. Вот за что мне нравилось быть мотогонщиком: я всегда точно знал, на каком месте нахожусь. На пьедестале или за его пределами, на первом месте или на последнем. Всё было предельно ясно. А вот в корпоративной Америке каждое слово, каждую мысль приходится тщательно анализировать, докапываться до скрытого смысла. Служебные записки препарируют в поисках подтекста, а слова отца зачастую воспринимают как истину в последней инстанции, хотя на самом деле он просто любит говорить то, что приходит ему в голову.

Следом идёт доклад об автоматизации производственных процессов на шинных заводах, а после него наступает время обеда. Кейтеринг привозит подносы с сэндвичами, пакетики чипсов и огромные печенья.

— У нас рабочий обед, так что перерыв всего десять минут, — объявляет отец.

Это означает, что все должны сбегать в туалет, желательно помыть руки, а потом схватить ролл с тунцом и проглотить его на ходу, продолжая слушать следующие доклады.

Именно так мы все и поступаем. Минуты тянутся одна за другой, а хруст чипсов едва не заглушает голос вице-президента европейского подразделения, который каким-то образом снова сводит разговор к ненавистному «повышению квалификации сотрудников».

Обсуждение плавно перетекает в двухчасовую бурную перебранку по поводу IT-отдела Атланты. IT не любит никто. Я бросаю взгляд на часы. Весь день прошёл, а мы так и не сделали ничего полезного. Если удастся закончить в ближайшие полчаса, у меня ещё будет шанс попасть на выпускной.

Отец вмешивается, подняв большие мозолистые руки.

— Ваши замечания по поводу IT приняты к сведению. Думаю, мы ходим по кругу. В повестке остался ещё один пункт. Я хотел бы рассказать вам о своей новой системе планирования.

Это означало, что совещание близится к завершению.

Похоже, все уже достаточно вымотаны и измотаны, поэтому никто не выдвигает новых вопросов и не жалуется. Когда совещание наконец заканчивается, я с облегчением выдыхаю.

— Алекс, позвони мне позже, обсудим итоги. Не срочно. — Отец хлопает меня по плечу, направляясь к выходу.

— У меня выездная встреча. Вернусь очень поздно.

— Ничего страшного. Я буду не спать допоздна. Или поговорим завтра.

Я уже собираюсь выйти следом за ним, но тут меня перехватывает Бо, который каким-то образом успел перебраться со своей стороны стола на мою. Остальные управляющие директора бросают на нас косые взгляды и поспешно покидают комнату. В итоге мы остаёмся вдвоём.

— Я как раз надеялся поговорить с тобой до семейного воссоединения.

Я один раз киваю.

— Да ну?

— У меня есть идеи, чувак. Большие идеи. Такие, которые выведут нашу компанию на совершенно новый уровень. Сегодня был полный бардак. Как, впрочем, и всегда. Ты видел, с какими кислыми и недовольными лицами все отсюда вышли?

Я и сам это заметил, но соглашаться с Бо не собирался.

— По-моему, всё прошло нормально.

Если честно, отец не слишком хорошо умеет проводить совещания, и мы с Бо оба это знаем. Отец позволяет людям слишком долго разглагольствовать, а потом отдельные руководители перехватывают инициативу и уводят обсуждение в сторону. В результате мы чаще всего отклоняемся от темы. Тратим время впустую. И так и не принимаем никаких решений.

Когда я буду у руля, всё будет иначе.

Я закрываю кожаный блокнот, надеясь дать понять, что разговор окончен.

— Могли бы выпить кофе и обсудить кое-какие идеи. Думаю, нам лучше придерживаться одной линии, — говорит Бо.

— В чём именно?

— В вопросе будущего.

— У меня сегодня ещё дела, да и в дорогу пора выдвигаться, — настаиваю я. — Сам понимаешь, пробки.

— Алекс. Я готов обсудить с тобой условия и заключить сделку.

Я фыркаю и качаю головой. Ну и настырный же ублюдок.

— Сделку? О чём речь?

— Если меня назначат генеральным директором, я соглашусь на два постоянных места в совете директоров. Одно для твоего отца, второе — для кого-нибудь ещё из вашей семьи. Кроме того, будут опционы на акции и право вето. Но я могу кое-что предусмотреть и для тебя. Что-нибудь весьма выгодное. Давай заранее договоримся обо всём.

Я не увлекаюсь охотой, но сейчас мне хочется подстрелить уток Бо прямо на лету.

— Оставь это при себе, Бо. Сейчас не время. Бабуля ещё ничего не решила, и, сомневаюсь, что в ближайшее время она примет какое-либо решение.

— Посмотрим. — Он ухмыляется. — Это даст тебе массу возможностей для продвижения внутри компании. Кстати, во время семейного воссоединения я собираюсь предложить всё это бабуле.

Я невольно фыркаю.

— Вот уж действительно образец такта. Обсуждать дела на семейном празднике. Но чего ещё от тебя ожидать? Ты ведь у нас настоящий мастер приличий, да?

Он пристально смотрит на меня, слегка ухмыляясь.

— Чувак. Я победил. Я завоевал Роуз и собираюсь получить должность генерального директора.

— Посмотрим, Бо.

Придурок.

Я выхожу из переговорной, даже не попрощавшись, и теперь ещё сильнее настроен доказать семье, что достоин стать генеральным директором. Бо должен проиграть. Любой ценой.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

АЛЕКС

Как же хорошо, что я приехал на выпускной заранее: место огромное, и народу здесь полно. Окинув взглядом трибуны, я вижу толпы людей, одетых по-летнему нарядно. Конечно, в своё время я побывал на нескольких выпускных церемониях, но все они проходили в небольших частных школах.

Там на такие мероприятия продавали билеты, а проводили их порой в театрах или общественных центрах. Выпускной пятьдесят четвёртого набора школы Вудворд больше напоминает матч всех звёзд НФЛ. Здесь, должно быть, тысячи людей.

Сначала я собирался просто приехать, побродить вокруг, найти Иви и сесть рядом с ней, пока её сестра будет проходить по сцене. Но теперь, оказавшись здесь, понимаю, что случайно столкнуться с ней мне точно не удастся.

Я стою у торцевой зоны футбольного поля и достаю телефон, открываю переписку с Иви. Скоро пять вечера, летнее солнце нещадно припекает, и я уже весь взмок. На другом конце поля, за футбольным полем, школьный оркестр начинает играть какую-то незнакомую мне мелодию.

"Я тут оказался неподалёку от выпускного твоей сестры и решил заглянуть. Здесь просто яблоку негде упасть! Ты где? Хотел бы поздороваться."

На экране появляются три точки, затем исчезают. Потом возникают снова.

"Ты приехал на выпускной?"

"Я у торцевой зоны, возле стойки ворот, на противоположном от сцены конце поля. А ты где?"

"Сейчас тебя найду."

Следующие десять минут я отвечаю на несколько писем, просматриваю обновления друзей в Facebook. Уже собираюсь позвонить отцу и обсудить итоги совещания, как вдруг замечаю женщину в розово-чёрном платье в горошек, которая грациозно направляется ко мне по траве.

Это Иви, и выглядит она потрясающе. На ней те же чёрные туфли, что и на ужине. Когда она подходит ближе, я замечаю, что платье состоит из двух слоёв: поверх розового атласного платья-комбинации надета полупрозрачная ткань нежно-розового цвета в горошек. Ноги у неё открыты, а волосы блестящие, пышные и упругие — прямо как в рекламе шампуня. Весь образ выглядит элегантно, но с лёгкой дерзостью. Моя сестра назвала бы его винтажным.

Что бы это ни было, мне нравится.

Я улыбаюсь, но она — нет. Останавливается примерно в шаге от меня.

— Ты оказался неподалёку. В понедельник, ближе к вечеру. В рубашке, брюках от костюма и галстуке — как будто собрался в офис. Ну да, конечно.

— Я подумал, тебе будет приятно, если рядом окажется кто-то знакомый. Где собираешься сидеть?