Я снова стону.

— Я думала, ты смотришь видео на YouTube в телефоне и ничего не замечаешь.

— Я умею делать несколько дел одновременно, стерва.

Я пристально смотрю на неё.

— Ты ни слова никому не скажешь. Ни в лагере, ни кому-либо ещё. Никогда. И после сегодняшнего дня мы больше вообще не будем это обсуждать.

— Серьёзно, Иви. Пожалуйста, не делай этого ради меня. Мы как-нибудь справимся.

Голос Сабрины звучит необычно мягко. Такой реакции от неё я никак не ожидала.

— Я делаю это ради нас обеих, — медленно произношу я.

— Ты уверена, что тебя всё устраивает?

Я киваю.

— Для меня главное, чтобы тебе самой было комфортно. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. А что будет, если ты получишь ту работу, которую так хочешь, — в океанариуме?

— Я впечатлена, что ты вообще запомнила наш разговор за завтраком, когда я упомянула эту вакансию.

Я не говорю ей, что после смерти родителей мне столько раз приходилось брать на себя обязательства, что это уже стало привычным делом. И нынешняя ситуация — лишь очередной пример.

— Мне нужно будет просто посетить несколько мероприятий вместе с ним и его семьёй. Ничего особенного. Мы договорились, что, если в ближайшие пару месяцев я найду работу, то смогу её принять.

Сабрина склоняет голову набок.

— А секса не будет?

— Никакого секса, извращенка.

— Ну хоть немножечко?

— Нет. Никакого секса.

Она вздыхает.

— Это ты так мечтательно вздыхаешь или с облегчением?

Сабрина постукивает указательным пальцем по подбородку.

— Вот уж действительно дилемма. С одной стороны, ты, по сути, платная спутница. Я не осуждаю, если что. Всё понимаю. Нам нужны деньги. Если тебя это устраивает, то и меня тоже. Забирай эти денежки у мультимиллионера. Не извиняйся и не стыдись. А с другой стороны, тебе предстоит проводить время с богатым, свободным и чертовски сексуальным мужчиной. Даже не знаю, что и думать.

Я вздыхаю и поднимаюсь с кровати.

— Вот и я не знаю.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

АЛЕКС

Мы с Надин идём по коридору на совещание руководящей команды.

— Ты успел ознакомиться с повесткой на сегодня? — спрашивает она. — Этот судебный иск в Германии немного настораживает, тебе не кажется?

— Эти климатические активисты подали иски ещё и против Volkswagen и Daimler. Не совсем понимаю, как можно обвинять шинную компанию в усугублении климатического кризиса. Надеюсь, сегодня европейская команда объяснит нам, на чём основаны эти претензии.

Я распахиваю дверь и пропускаю Надин вперёд. Мы приходим одними из первых. В переговорной уже только директор по персоналу и, конечно же, отец.

Отец всегда приходит заранее и всегда готов ко всему. Будучи генеральным директором, он занимает место во главе длинного стола для совещаний. Его лысина блестит под встроенными потолочными светильниками.

— Сын! — громко зовёт он, маня меня рукой.

Похлопав по столу, он указывает на свободное место рядом с собой. Я сажусь, а Надин устраивается неподалёку, у стены. Напротив меня сидит директор по персоналу. Они с отцом обсуждают «повышение квалификации сотрудников» — от одного этого выражения у меня зубы сводит. Почему нельзя просто сказать «обучение»? Даже после восьми лет работы в Jenkins я по-прежнему терпеть не могу корпоративный жаргон.

Я просматриваю электронные письма в телефоне, а затем ввожу в поиске Google:

Церемония вручения дипломов в школе Вудворд.

Она состоится сегодня позже, начало в половине пятого. Я хмурюсь, глядя на экран телефона.

Времени у меня остаётся не так уж много: обычно такие совещания длятся целый день, а иногда затягиваются и до вечера. Но повестка сегодня довольно короткая, так что, если где-то существует богиня благоприятных совещаний, мы должны успеть закончить задолго до нужного часа.

С тех пор как вчера я уехал от Иви, меня не отпускает мысль о том, чтобы сделать ей сюрприз и прийти на выпускной её сестры. Иви до сих пор относится ко мне с недоверием, и мне хочется развеять её опасения. Прежде чем мы ввяжемся во всю эту затею, важно, чтобы она мне доверяла. Что-то подсказывает: ей нужно убедиться, что я на её стороне.

Возможно, если я приду на выпускной её сестры с подарком, это поможет.

Я гуглю подарки для девушек-подростков на выпускной и просматриваю несколько вариантов. Сестра Иви не похожа на любительницу кружек с вдохновляющими цитатами. Пожалуй, лучше предоставить выбор Надин.

Я уже собираюсь попросить её купить подарок для Сабрины, как в переговорную начинает стекаться народ. Исполнительный вице-президент европейского подразделения. Директор по информационным технологиям. Вице-президент по маркетингу. И… Бо.

— Привет-привет-привет, всем крутым котикам и котяткам! — объявляет он.

Все вяло смеются. Все, кроме меня. Я ловлю взгляд отца, и тот бросает на меня едва заметный, но выразительный взгляд, словно говоря: «Не будь придурком».

Поэтому я просто слегка приподнимаю один палец, приветствуя Бо, который сидит почти напротив меня, рядом с директором по персоналу.

— Как дела, Ди-Джей? — Он прекрасно знает, что меня всегда называли только по второму имени, но продолжает неуклюже шутить, пытаясь провести параллель между мной с отцом и командой отца и сына из NASCAR. Такой завуалированный выпад в сторону моего социального положения, который неизменно проваливается, потому что именно такой у Бо юмор.

— Бомонт Дженкинс Третий. Какого чёрта, как поживаешь? — спрашиваю я.

— Лучше не бывает. Стараюсь успеть насладиться всем, что можно делать без детей, пока не появился наш маленький комочек счастья. Сам понимаешь.

Я один раз киваю.

— Роуз родит через пять месяцев. Время летит, правда?

— Ещё бы.

Когда-то такой разговор был бы совершенно невозможен. Раньше я не мог даже находиться с Бо в одной комнате, не испытывая желания врезать ему так, чтобы выбить дух. Но восемь лет и возможность взглянуть на прошлое со стороны научили меня держать себя в руках. Как ни крути, он член семьи, и я смирился с этим.

Но это вовсе не значит, что я обязан любить этого жалкого хорька.

Более того, сегодня он подозрительно сильно напоминает хорька — даже больше, чем в нашу последнюю встречу. Возможно, дело в новой стрижке: виски коротко выбриты, а сверху оставлена длинная копна волос. Такая причёска ещё сильнее подчёркивает его острый нос и маленькие, ничего не выражающие карие глаза.

Слава богу, большую часть времени он работает в штаб-квартире подразделения спортивных товаров в пригороде. Если бы мне годами приходилось ежедневно видеть эту мерзкую рожу, я бы столько не продержался. А если он возглавит нашу компанию, мне и вовсе недолго осталось. Я уже перестал задаваться вопросом, что Роуз в нём нашла. Даже проживи я десять жизней, всё равно не смог бы этого понять.

— Ладно, давайте начинать. Я немного изменю повестку и перенесу обсуждение стратегических вопросов на самое начало.

Голос отца разносится по всей переговорной.

Я тут же принимаюсь за дело: открываю кожаный блокнот и снимаю колпачок с ручки Montblanc.

Честно говоря, мне куда больше нравилось быть полупрофессиональным гонщиком. На трассе и в гараже я чувствовал себя гораздо лучше, чем в корпоративном конференц-зале. Но я реалист. Из меня никогда не вышел бы гонщик высшего уровня. Я слишком высокий, слишком мускулистый. Во многих отношениях нынешняя жизнь подходит мне гораздо больше.

Отец поднимает вопрос масштабной рекламной кампании в печатных изданиях, и вскоре обсуждение плана увязает в бесконечных деталях. Проходит час, и Бо начинает высказывать претензии к визуальному оформлению и общей стилистике кампании. Я стараюсь никак не реагировать, пока слушаю его, но всё же…

Какого чёрта? Он руководит магазинами спортивных товаров. С какой стати ему рассуждать о рекламе?

— Сын? Что думаешь? — Отец поворачивается ко мне.