День, проведённый с ним, получился довольно приятным — по крайней мере, до тех пор, пока он не назвал меня консультантом. Эти слова больно задели, словно я угодила в осиное гнездо. Я думала, он хотя бы назовёт меня другом — так же, как я назвала его, когда мы встретили Айду. Но мне нельзя забывать, что я ему не подруга, не ровня и уж точно не настоящая невеста. Я всего лишь ещё одна шестерёнка в его корпоративной машине.

Мне ужасно не нравится, что рядом с ним я нервничаю. Раздражает, что от его присутствия в животе порхают бабочки, а тело начинает томно ныть. Бесит, что я завидую его богатству и терпеть не могу его высокомерие. Меньше всего на свете я хочу в него влюбиться, ведь для него я, очевидно, не более чем наёмная помощница. Актив. Человек, чья единственная задача — помогать ему добиваться желаемого.

А хочет он вовсе не меня.

В груди разливается странное, непривычно тяжёлое чувство. И, основываясь на многолетнем опыте, я точно знаю, что это такое.

Разочарование.

И всё же он умел отличать сорняки от растений, не боялся испачкаться и проявил щедрость. К тому же мне понравилось, что он заинтересовался программой общественных садов. Может, пожертвует организации часть своего огромного состояния.

Возможно, этим летом мне удастся убедить его поддержать ещё несколько благотворительных проектов. Он, может, и не станет видеть во мне никого, кроме бывшей сотрудницы, зато сможет помочь другим способом. Если уж он собирается мной пользоваться, я отплачу ему той же монетой. Ради благородных целей. Ради того, что сделает мир лучше. Бог свидетель, ему вполне по карману расстаться с некоторой суммой, если он готов платить мне шестизначную сумму за то, чтобы я притворялась его невестой.

Я мысленно составляю список благотворительных организаций и расчёсываю волосы, когда дверь с грохотом распахивается.

— Эй, ты что творишь? Мне нужно личное пространство. Вон отсюда! — Я указываю расчёской сначала на Сабрину, потом на дверь.

С тихим писком она плюхается на мою кровать. Вот тебе и личное пространство.

— Ну что ж. Алекс — просто объедение.

— Что? И не вздумай класть обувь на покрывало!

Объедение?

Откуда она только набирается этих выражений?

— Объедение. Вкусный и горячий. — Она лежит на животе, задрав ноги и постукивая пятками по попе, причмокивая от удовольствия.

Тут не поспоришь. Но обсуждать привлекательность Алекса с семнадцатилетней сестрой мне совсем не хочется, поэтому я лишь пожимаю плечами.

— Думаю, некоторым женщинам он кажется красивым.

Она фыркает.

Я снова принимаюсь расчёсывать волосы.

— Ты уже собрала всё для лагеря?

Сабрина утыкается лицом в розовую декоративную подушку и визжит, как девчонка-подросток на своём первом концерте любимой поп-группы. Если подумать, примерно так же она пищала, когда смотрела любимые клипы BTS. Я рада, что она так ждёт поездки.

Порой она бывает чересчур эмоциональной, но в науке ей нет равных.

— Буду считать, что это значит «да». Молодец.

Возможно, она всё-таки взрослеет. Я кладу расчёску на комод и наклоняюсь к зеркалу, разглядывая поры на носу.

Не слишком ли они большие? Придётся ли мне наносить побольше макияжа, когда я поеду на семейное воссоединение Алекса? Чёрт. И что мне надеть? Придётся отправиться по магазинам, а одна только мысль об этом наводит на меня тоску.

— Нет. Ещё не всё. Ты заметила, во что был одет Алекс?

Я вздыхаю и сажусь на край кровати. У сестры раскраснелись щёки, она хихикает.

— В футболку? Кроссовки? И в неповторимый аромат мужских привилегий?

— Нет, дурочка. В спортивные штаны. Серые спортивные штаны. — Она достаёт телефон из переднего кармана худи.

— Обычно в таком и ходят в сад. — Господи, иногда она бывает такой странной. Но постойте. Я морщу лоб, вспоминая, как Айда похвалила его спортивные штаны. На мой взгляд, самые обычные. Пожалуй, самая обычная вещь из всего, что я когда-либо видела на нём.

— И что?

Надо признать, в этих штанах Алекс выглядел вполне неплохо, но я ещё ни разу не видела, чтобы ему что-то не шло. Или чтобы на нём вообще ничего не было. В памяти всплывает образ Алекса с обнажённым торсом в ту ночь у него в кабинете. Ужасно, что я никак не могу перестать думать о его мышцах.

Сестра не отрывает взгляда от телефона.

— Ты что, никогда не искала в Инсте хештег «gray sweatpants»? («серые треники»)

— О чём ты вообще говоришь? Ну ты и чудная. Нет, не искала. С чего бы мне? Я захожу в Инстаграм только по работе.

Сабрина садится, свешивая ноги с кровати так, что наши бёдра соприкасаются.

— Смотри.

Она подносит телефон буквально в паре сантиметров от моего лица.

Я отшатываюсь и выхватываю у неё телефон.

— Это… О боже, Сабрина! — взвизгиваю я.

На экране — фотографии мускулистых мужчин в серых спортивных штанах. С эрекцией. Самой настоящей, заметной и совершенно недвусмысленной эрекцией под тканью штанов. Полуголые парни, на которых из одежды только серые спортивные штаны и внушительные стояки. Танцующие мужчины в спортивных штанах с возбуждёнными членами. Парни, переходящие улицу в таких штанах. Позирующие перед зеркалами в ванных. Покупающие кофе. Лежащие на кроватях, занимающиеся спортом, выгуливающие собак.

Все. До. Единого. С эрекцией.

— Ну ты и извращенка! — Я возвращаю ей телефон и тут же начинаю хохотать, вспомнив Айду. — Где ты вообще находишь такую дичь?

— Я уже давно слежу за челленджем с серыми спортивными штанами.

Она тычет меня пальцем в бок, и я взвизгиваю.

— Попробуй сфотографировать Алекса в спортивных штанах. С возбуждением.

Я закрываю лицо руками. От одной мысли о нём в таком виде мне становится невыносимо жарко.

— А-а-а! — стону я. — Замолчи! Между нами ничего такого нет. Он… он мой коллега.

В животе снова всё неприятно обрывается.

Сабрина толкает меня боком, и я заваливаюсь на кровать.

— Да ладно тебе. Я видела, как он на тебя смотрел. У него в глазах прямо читалась похоть.

Она направляется к двери.

— Не забудь прислать мне фотку в спортивных штанах, когда я буду в лагере!

Сердце колотится у меня в груди. Я хватаю подушку и швыряю в её сторону.

Когда дверь за ней закрывается, я переворачиваюсь на спину и вздыхаю.

Моя сестра — та ещё штучка. Помешана на парнях. Порой совершенно ничего не замечает. При этом с головой ушла в мечту о карьере в научных исследованиях. Но в людях, особенно в мужчинах, она разбирается куда лучше меня. И если Сабрина говорит, что Алекс смотрел на меня не просто так, скорее всего, это правда.

Может, он и правда видит во мне нечто большее, чем бывшую сотрудницу. Хотя я понимаю, как глупо даже допускать такую мысль, учитывая нашу сделку.

Но немного помечтать всё-таки приятно.

Я прижимаю ладонь ко лбу, потом к щекам. Лицо пылает — то ли от долгой работы в саду под солнцем, то ли от откровенно неприличных фантазий, которые крутятся у меня в голове. Ни за что никому в этом не признаюсь.

Впервые я согласна с младшей сестрой. Мне тоже хотелось бы увидеть Алекса в одних лишь серых спортивных штанах и с явным возбуждением под ними.

Я уже собираюсь выйти из спальни и отправиться в душ, как дверь снова распахивается. На пороге стоит Сабрина.

— Что ещё? — спрашиваю я.

— Я чуть не забыла. Просто так отвлеклась на эти спортивные штаны.

Господи, ну что теперь?

— Что-то случилось?

Она прислоняется к дверному косяку и скрещивает руки на груди. От прежнего игривого выражения лица не осталось и следа.

— Ты ведь не обязана это делать.

— Что именно?

— Быть его невестой.

Я ахаю.

— Что?! Откуда ты узнала?

— Ты думала, я не стану рыться в твоих бумагах на столе?

Я опускаюсь на край кровати и, застонав, закрываю лицо руками.

— Сабрина, зачем ты читала этот документ? Это тебя не касается.

— Последние несколько дней ты ведёшь себя странно. А вчера вечером я видела, как ты сидела и тщательно распечатывала все эти бумаги. И помнишь, как ты напортачила с принтером, отказалась от моей помощи, а потом разорвала несколько листов на мелкие кусочки?