— Это уж точно. Я и так вижу, — говорю я.

Атмосфера незаметно меняется: теперь мы словно одна команда, выступающая против его язвительного кузена. Мне это нравится, приятное отвлечение. И всё же в лифте становится невыносимо жарко. Такое чувство, будто мы провели здесь целую вечность.

— Спасибо. И вот тут появляешься ты. Я хотел бы, чтобы ты сопровождала меня в Саванне и на нескольких других мероприятиях. Мне нравится твоё упорство и чувство юмора. Думаю, мы с тобой сработаемся.

У меня в животе всё переворачивается, словно стиральная машина на режиме отжима.

— Возможно, мой мозг отказывается соображать, потому что я до смерти напугана, но я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

— Позволь рассказать тебе одну забавную историю. Надеюсь, она поможет отвлечься от нашего нынешнего положения. Помнишь, бабушка рассказывала о моей сестре Саванне и её муже Данте? Итальянце?

— Угу.

Я ещё помню, как разглядывала в интернете фотографии Алекса с их свадьбы. Роскошное торжество попало в одну из крупных европейских газет, на которую я случайно наткнулась, когда пыталась побольше разузнать о прошлом Алекса.

— Знаешь, как они познакомились?

— На автогонках? Что-то связанное с шинами? — Я смутно помню, что её муж вроде бы бывший европейский автогонщик. Меня передёргивает. Я даже не могу спокойно смотреть сюжет о NASCAR в местных новостях — настолько меня нервируют гонки.

— И да, и нет. Да, они познакомились, когда Данте выступал за американскую команду, а Савви работала в бригаде механиков на пит-стопе. Но вот то, как они начали встречаться, — совсем другая история. Она рассказала мне об этом по секрету, и я тоже делюсь с тобой этим на условиях полной конфиденциальности. И я засужу тебя до последнего цента, если ты продашь эту историю какому-нибудь таблоиду.

— Угрозы. Спасибо, что ещё сильнее нагнетаешь обстановку, приятель.

Я пытаюсь сглотнуть, но во рту, кажется, не осталось ни капли влаги.

— Вот о чём нельзя рассказывать никому, — говорит он. Его голос становится на полтона ниже, приобретает хрипотцу и звучит особенно бархатисто.

— Кому я вообще могу рассказать? В третий раз повторяю: соглашение о неразглашении, помнишь?

По шее стекает капелька пота. Я морщусь в темноте.

— Точно. Савви и Данте притворялись парой ещё до того, как действительно ею стали.

Я невнятно бормочу что-то, пытаясь подобрать слова, и наконец выдавливаю:

— Серьёзно?

— Удивительно, правда?

— Я всё ещё не совсем понимаю, чего ты от меня хочешь. От такого стресса у меня напрочь отключилась способность здраво мыслить.

Он снова сжимает мою руку. И снова по телу пробегает электрический разряд.

— Иви, я хочу, чтобы ты притворилась моей невестой.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

АЛЕКС

Она не отвечает.

В этом тёмном лифте я слышу только её резкий вдох. И чувствую только её запах. Может, это шампунь или духи. От неё пахнет цветами или конфетами. Засахаренными цветами. Чем-то совершенно восхитительным, от чего у меня возникают мысли о сексе. Хотя, если быть честным, каждый раз рядом с Иви Купер мне в голову лезут совершенно неподобающие мысли.

Чёрт, она не отвечает на моё предложение.

— Иви? — спрашиваю я.

И в этот момент в лифте вспыхивает свет. Я невольно щурюсь. Иви ахает и вскакивает на ноги.

Тут я замечаю, что у неё сломан каблук. Бедняжка, день у неё явно выдался паршивый. Я поднимаюсь, и лифт плавно приходит в движение, направляясь вверх. Будто ничего и не произошло. Я поправляю лацканы пиджака и отступаю от Иви на несколько сантиметров.

Она смотрит прямо перед собой. Не могу понять, злится ли она на меня или боится, что лифт снова рухнет вниз по шахте. А может, и то и другое.

Лифт опускается, и, когда двери разъезжаются, мы оказываемся на первом этаже. Нас встречает группа сотрудников с обеспокоенными лицами, а рядом стоят двое фельдшеров с каталкой.

Иви вылетает из лифта, я следую за ней.

— Иви, ты в порядке? Что случилось? — Все одновременно начинают засыпать её вопросами. Фельдшеры предлагают ей прилечь на каталку.

— Может, тебе стоит согласиться, — подбадриваю я.

— Я в порядке. Всё хорошо! Чувствую себя прекрасно.

Её голос звучит на целую октаву выше обычного.

Она поворачивает ко мне голову, и в её глазах вспыхивает предупреждение. Будто говорит: «Только не устраивай сцен, приятель».

— Прошу сообщить мне о своём решении относительно моего предложения, мисс Купер, — произношу я ровным голосом.

Задержавшимся из любопытства сотрудникам совершенно незачем знать, что именно я ей предложил.

Иви коротко кивает. Для человека, который боится стольких вещей — быстрых машин, лифтов, — у неё есть и другая сторона: ледяная невозмутимость. Я смотрю, как она направляется к коридору, ведущему к лестнице, отмахиваясь от фельдшеров.

Пару минут я обсуждаю случившееся с несколькими сотрудниками, а затем поднимаюсь на втором лифте в свой офис на пятьдесят пятом этаже. Тот, что застрял вместе с нами, сейчас проверяют техники. Когда я наконец добираюсь до своего этажа, моя помощница Надин — постоянная, а не временная — спешит мне навстречу с встревоженным видом.

— Алекс! Боже мой! Ты в порядке? Мы слышали, что лифт застрял, и ты оказался там с одной из стажёрок.

— С возвращением из отпуска, — отмахиваюсь я. — Со мной всё хорошо. Ты перенесла мою встречу на девять тридцать? Я отправлял тебе письмо по этому поводу.

Пока Надин идёт за мной в кабинет, перечисляя перенесённые встречи, включая ту, что была назначена на половину десятого, а также остальные дела и обязательства на сегодня, я ослабляю галстук. Времени уже больше, чем я думал, а впереди каждая минута расписана под завязку. Не говоря уже о встрече с Бо в понедельник. Этот мелкий слизняк выползет из своего захудалого магазинчика спортивного инвентаря, чтобы представить квартальный отчёт вместе с остальными управляющими директорами Jenkins. Прямо не могу дождаться.

Я стою за своим столом, продолжая слушать Надин. Она на десять лет старше меня, соображает молниеносно и не позволяет мне садиться ей на шею.

Ещё она обожает леопардовый принт. Сегодня на ней розово-чёрный наряд, словно дикая кошка угодила в чан с розовой микстурой Pepto-Bismol.

— У меня вопрос.

Надин смотрит на меня поверх очков. Она напоминает суровую тётушку.

— Валяй.

— Если бы мужчина хотел произвести на тебя впечатление, какие цветы ты бы хотела получить?

Надин втягивает воздух.

— Почему бы не отправить привычный букет розовых роз?

— Нет. Эта девушка особенная. Я хочу что-нибудь необычное.

Она приподнимает бровь.

— Какой у неё любимый цвет?

Я потираю подбородок.

— Без понятия.

— В каких магазинах она покупает одежду?

Я пожимаю плечами.

— Какие духи она предпочитает?

— Ну, что-то вроде… конфетного аромата?

Надин смотрит на меня совершенно непонимающим взглядом. Чёрт, да я ничего не знаю об Иви. Если она согласится на мой план, мне придётся выяснить о ней кое-какие важные подробности. Иначе моя семья сразу раскусит обман.

Моя семья славится своей привычкой лезть не в своё дело. Когда сестра впервые привела Данте домой на семейные праздники, они устроили ему настоящий допрос — будто его разыскивало ФБР. К концу ужина в канун Рождества бедняга обливался потом от напряжения, хотя три года подряд оставался самым быстрым гонщиком в Монако.

— Красные розы. Дюжину. Хотя подожди, а между красными и розовыми есть разница?

Надин шумно выдыхает, раздувая щёки.

— Конечно. Розовые — более непринуждённый вариант. Красные — более серьёзный.

Я прикусываю щёку изнутри.

— Тогда остановимся на красных.

— Хорошо. Когда и куда их доставить? И что написать на открытке? Полагаю, на этот раз обойдёмся без привычного «спасибо за вчерашний вечер»?

Сегодня последний день Иви в компании. Нужно воспользоваться моментом.