Но после аварии, в которой погибли мама и папа, в моей голове поселился целый ворох тревог. Одна из них — страх оказаться в ловушке, как они тогда, в горящем внедорожнике.

В лифте некуда бежать.

Сегодня пол в холле, должно быть, недавно натёрли до блеска, потому что правая нога вдруг заскользила по гладкой поверхности. Я удержала равновесие и тихо выругалась. Сделала ещё шаг — и снова поскользнулась. Да что такое? Я опустила взгляд. На стыке чёрной четырёхдюймовой шпильки и каблука была заметна трещина.

Это мои самые красивые рабочие туфли. Мама подарила их мне два года назад, сказав, что рано или поздно для работы мне понадобится хорошая пара туфель на каблуках. Она купила их всего за несколько недель до автокатастрофы, а я надела их на её похороны.

Я согнула ногу в колене и посмотрела вниз. Чёрт, каблук разболтался. Мне хотелось взбежать по лестнице, но я не решалась рисковать и окончательно сломать туфлю. Я беззвучно застонала. Сегодня столько всего нужно успеть. Может, удастся выкроить время и сбегать в магазин обуви со скидками за новой парой.

Правда, смогу ли я за неё заплатить, — совсем другой вопрос. Клей кажется более бюджетным запасным вариантом, если получится раздобыть его в кладовке с канцелярскими принадлежностями.

И как мне теперь добраться до своего кабинета? Можно снять туфли и пойти босиком, но в лестничном пролёте ужасная грязь. Я бросила взгляд на механическую ловушку смерти и нервно прикусила нижнюю губу. Собравшись с духом, я увидела, что двери лифта уже начинают закрываться.

— Подержите лифт! — крикнула я.

Я попыталась побежать на носках, чтобы не нагружать сломанный каблук, но ничего хорошего из этого не вышло. Стоило мне проскользнуть между дверями, как туфля окончательно развалилась, и меня по инерции швырнуло вперёд — прямо в твёрдую грудь Алекса Дженкинса.

— Уф, — выдохнул он.

Звучало так, будто я начисто выбила из него весь воздух. Наверное, потому что сумка с ноутбуком угодила ему прямо под рёбра, а может, я врезалась в грудь плечом. Или и тем и другим.

Я беспомощно замахала руками, пока он не поймал меня за плечи крепкими ладонями.

— Иви?

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Глубокие, сияющие синие глаза — такого цвета бывает ночное небо на юге.

Боже, сегодня он выглядит ещё привлекательнее, чем при нашей последней встрече. Когда это было? Две недели назад?

По его челюсти рассыпалась тёмная щетина, и этот образ просто сводил с ума.

Он смотрел на меня так пристально, словно знал, что все эти дни я только о нём и думала.

Алекс усмехнулся, и я успела заметить, как кончик его языка коснулся клыка. Прямо волк, готовый сожрать девушку.

— Алекс. Привет.

Щёки вспыхнули жаром. Я поспешно высвободилась из его рук и опустила взгляд. К моему неописуемому ужасу, каблук вывернуло вбок. Я прижалась спиной к стенке лифта и мечтала провалиться сквозь землю.

— Доброе утро. Ты в порядке?

Я кивнула, и сердце забилось ещё сильнее. Не знаю, то ли оттого, что я терпеть не могу находиться в таком крошечном замкнутом пространстве, то ли из-за его насмешливого выражения лица, которое раздражающе меня притягивало.

Он потянулся мимо меня, и его сильный, изящный палец замер над кнопками лифта. От его лосьона после бритья исходил аромат мускатного ореха и дерева, а ещё мне почудился запах полуночных поцелуев под магнолиями. Это было чертовски сексуально.

— Думаю, теперь мы квиты.

Его глаза сверкнули, словно сапфиры.

— Что?

Я поставила сумку на пол, стараясь спрятать сломанный каблук.

— В пятницу вечером я облился кофе из-за тебя, а ты врезалась мне в живот, когда влетела в лифт.

Я выдавила из себя смешок и с опаской покосилась на двери.

Больше в лифте никого не было. И я никак не могла решить, от этого мне спокойнее или, наоборот, ещё тревожнее.

— На третий этаж, в отдел маркетинга?

— Нет, мне нужно в отдел кадров, на девятый.

Он нажал кнопку девятого этажа, а затем — пятьдесят пятого. Обе кнопки загорелись, и меня тут же прошибло волной адреналина. Я затаила дыхание, пока двери не сомкнулись, стараясь удерживать правую ногу на носке сломанной туфли.

Лифт тронулся вверх, и я зажмурилась.

Пожалуйста, пусть всё это поскорее закончится. Пожалуйста. Он мой начальник, к тому же чертовски красивый. И он придурок.

Ненавижу, что мне приходится одновременно бороться и со страхом замкнутого пространства — последствием аварии, в которой погибли родители, — и с волнением из-за того, что я нахожусь так близко к Алексу. На сгибах коленей выступил пот.

— Я как раз собирался сегодня утром зайти к тебе, чтобы обсудить одно предложение…

При слове «предложение» я тут же распахнула глаза. В следующее мгновение лифт дёрнулся — сначала вверх, потом вниз. Шестерёнки, тросы или что там ещё внутри было, издали тошнотворный скрежет, за которым последовал глухой удар. Меня качнуло, и я судорожно ухватилась за то, что оказалось ближе всего.

А ближе всего было предплечье Алекса.

Затем лифт погрузился во тьму. Я закричала. Очень громко.

— Всё в порядке! — крикнул Алекс, схватив меня за руку.

— Да какое, к чёрту, в порядке?!

— Не паникуй. Правда. Мы не умрём.

Когда мне говорят не паниковать, мне сразу хочется сделать ровно обратное. В такой ситуации единственный разумный следующий шаг — впасть в истерику. Тусклый красный аварийный огонёк замигал, затем замерцал, заливая тесное пространство зловещим светом и заставляя меня тревожиться ещё сильнее.

Я выскользнула из его рук и сползла вдоль гладкой деревянной панели, пока не уселась на пол. Инстинктивно свернулась в клубок, спрятав голову между руками и согнутыми коленями.

— Такое иногда случается. Всё будет хорошо, — мягко произнёс Алекс.

Красный огонёк погас, и я жалобно всхлипнула. Я чувствовала тепло его тела совсем рядом, а вокруг меня витал его пряный аромат.

— Ты вся дрожишь, бедняжка. Я позвоню в службу технического обслуживания здания. Хотя нет, на телефоне нет сигнала.

Я подняла голову. Алекс стоял передо мной на коленях, а свет от его телефона подчёркивал резкие черты лица. Воздух уже стал душным и влажным, пропитанным его ароматом. Грудь сдавило, и я издала звук, похожий на жалобный вой раненого зверька.

Мой самый страшный кошмар стал реальностью.

Я снова опустила голову между коленями и начала раскачиваться.

— Не паникуй, — тихо сказал он.

Большая ладонь Алекса легла мне на плечо, и от этого мне стало немного спокойнее. Он включил фонарик на телефоне, затем приподнялся и открыл небольшую коробочку под кнопками лифта. Внутри оказался телефонный аппарат старого образца. Алекс заговорил в трубку:

— Алло? Это Алекс Дженкинс. Я застрял во втором лифте. Да, где-то между холлом и девятым этажом.

На другом конце провода повисла пауза, и я жалобно всхлипнула от этой зловещей тишины.

— Отключение электричества? Во всём городе? Из-за грозы. Понятно. А у нас разве нет аварийного генератора? Давайте разберёмся с этим как можно скорее. Я здесь с сотрудницей, у которой началась паническая атака. Спасибо.

Он осторожно повесил трубку на место.

Замечательно. Теперь я ещё и стажёрка с паническим расстройством.

Отключение электричества. Мы можем просидеть здесь несколько часов. Я с трудом подавила рыдание.

— В здании есть аварийный генератор. Скоро всё наладят. Эй, не плачь.

Он направил на меня свет телефона.

Я дышала прерывисто, судорожно хватая воздух.

— Простите, я ужасно боюсь маленьких замкнутых пространств. Поэтому всегда хожу по лестнице.

Свет фонарика погас, а секунду спустя отключился и красный аварийный огонёк. В темноте я начала задыхаться от гипервентиляции.

— Хочешь, чтобы фонарик был включён или выключен? Как тебе будет спокойнее?

— Наверное, включён.

Хотя какая разница? Неужели я хочу смотреть ему в глаза, когда этот лифт рухнет в подвал? Алекс снова включил фонарик, и оттого, что он был рядом, мне стало чуточку легче.