Я поддерживаю светскую беседу о погоде — для этого времени года стоит небывалая жара. Руководство требует, чтобы мы были «супердружелюбными». Это их слова, не мои.

Супер.

Дружелюбными.

— Похоже, нам предстоит долгая и жаркая летняя пора, — бодро щебечу я.

В последнее время влажность просто невыносимая. Совсем не хочется сегодня вечером идти домой по этой жаркой, душной парилке. Впрочем, как и в любой другой вечер.

— Можете сразу принести нам две маргариты? — спрашивает женщина, когда мы подходим к столику. На сгибе её руки висит чёрная сумка Coach. — Со льдом, без соли.

— Конечно. И я сейчас позову вашего официанта.

Помимо дома и офиса, именно здесь я провожу большую часть своего времени. В Chili’s, расположенном на главной дороге в нашем пригороде, ровно в 1852 шагах от моего дома — чуть меньше мили. Я знаю точное расстояние, потому что именно этим занимаюсь после окончания вечерней смены. Считаю шаги по дороге домой, надеясь, что меня не собьёт машина, когда я буду переходить Пичтри-авеню, что меня не похитят возле пустыря и не убьют где-нибудь по пути.

Я работаю в Chili’s уже шесть месяцев. Когда меня приняли, мне сказали, что вскоре освободится место официантки — на этой должности больше зарабатывают на чаевых. Но этого так и не произошло, и я продолжаю работать хостес, потому что… ну, нам с Сабриной нужны эти десять долларов пятьдесят центов в час. К тому же официанты делятся с нами частью чаевых.

По крайней мере, большинство из них.

Сегодняшний вечер может оказаться одним из тех удачных, ведь сейчас суббота. Хотя, с другой стороны, может и не повезти. Сегодня работает Гейб — самый жадный официант из всех. И я подозреваю, что он не собирается делиться со мной ни единым центом из своих чаевых.

Убедившись, что пара за четвёртым столиком устроилась на месте — разумеется, в секции Гейба, который ещё в начале вечера огрызнулся на меня, заявив, что я не направляю к нему хороших клиентов, — я возвращаюсь к стойке хостес у входа.

Ужиненный час пик закончился примерно час назад, а значит, сейчас девять вечера. До закрытия осталось два часа, к счастью, а потом ещё полчаса на уборку и подготовку ресторана к закрытию. Пока я доберусь домой пешком, будет уже далеко за полночь.

Я подзываю Гейба и сообщаю ему заказ на маргариту.

— Ты уже сообщил бару? — скучающим тоном спрашивает он.

Гейб довольно симпатичный, но был бы куда привлекательнее, если бы не ходил вечно с таким недовольным видом.

Кажется, доброе слово просто не в силах сорваться с его губ. Все хостес его терпеть не могут.

По какой-то причине сегодня у меня ужасно болят ноги.

Наверное, потому что утром я убиралась дома, а потом сбегала к нашей соседке Айде, которая живёт в паре кварталов от нас. Она приготовила для нас с Сабриной запеканку — невероятно мило с её стороны. Сабрина отказалась её есть, потому что там была курица, нарезанная кубиками. Оказывается, моя сестра теперь вегетарианка. Вот уж новость так новость.

— Ну и отлично, больше достанется мне, — сказала я сестре, уплетая целую тарелку запеканки на обед.

Иногда я пропускаю целые приёмы пищи, потому что денег у нас немного, поэтому, когда мне перепадает бесплатная еда, я не упускаю возможности поесть. Мне даже немного стыдно, что я съела запеканку, а потом ещё и картошку с начинкой на работе, пока Сабрина снова довольствовалась замороженной пиццей. Но что поделать. Могла бы помолчать и поесть запеканку.

Я осматриваю заламинированную схему столиков ресторана, на которой можно стирать и заново отмечать расположение гостей, и провожу по ней маленькой губкой. Раскладывая меню, я вдруг вздрагиваю от неожиданности, услышав низкий мужской голос:

— Извините…

Я поднимаю глаза и чуть не ахаю от неожиданности. Это тот самый мужчина, которого я усадила за столик, но я снова невольно вспоминаю Алекса. Просто смешно: у этого парня нос гораздо крупнее, чем у Алекса. С чего мой мозг вообще решил, что это он?

— Да, чем могу помочь? — я натягиваю самую любезную улыбку.

Мужчина наклоняется ко мне, словно хочет поделиться чем-то личным. Я улавливаю его запах, и тот перебивает даже вездесущий аромат жареного лука и пива, витавший в воздухе.

От его одеколона веет пряностями и теплом. Запах настолько напоминает лосьон после бритья Алекса, что у меня начинает трепетать сердце.

— Сегодня у нас годовщина. Мы вместе уже год. Можно сделать что-нибудь особенное для моей девушки? Ну, например… — Он неопределённо жестикулирует, и на его лице появляется почти застенчивое выражение.

Как мило.

— Ой, поздравляю! А что бы вы хотели устроить? Может, нам удивить её? Например, принести десерт со свечкой?

— Да, звучит отлично. Она обожает шоколад. Просто без ума от шоколадного торта. В этом вся она.

Ну да, а кто не любит шоколадный торт? И всё же невероятно трогательно, что он считает любовь своей девушки к самому обычному десерту чем-то особенным. Разве не этого хочет каждый? Найти того единственного человека, который будет восхищаться тем, какой ты необыкновенный, какой особенный?

— Я поговорю с вашим официантом и ребятами на кухне. Что-нибудь придумаем. Обещаю.

— А вы поёте у столиков? Ну, как «С днём рождения», только для годовщин?

Я прикусываю губу и качаю головой. Поздравительные песенки — настоящее проклятие моей жизни. Каждый раз, когда приходится хлопать в ладоши, петь и шествовать через весь ресторан, я чувствую себя такой нелепой. Когда я только устроилась сюда, то пыталась прятаться всякий раз, когда за одним из столиков отмечали день рождения, но менеджер отвёл меня в сторону и объяснил, что я должна участвовать и делать это с энтузиазмом. Быть невероятно дружелюбной.

— Нет, к сожалению, специальной песни для годовщин у нас нет, простите, — отвечаю я.

— Ладно, тогда торта будет вполне достаточно. Спасибо.

Парень засовывает руки в карманы и неторопливо возвращается к своему столику. Когда он отходит достаточно далеко, чтобы не услышать, я тихонько вздыхаю. Отчасти потому, что теперь мне предстоит разговор с Гейбом, а отчасти — от тоски по тому, чего у меня нет.

Интересно, как Алекс отметил бы нашу первую годовщину? Уж точно повёл бы меня куда-нибудь получше, чем Chili’s. Наверняка в один из ресторанов в центре города, о которых Джозефина постоянно рассказывает в офисе. Алекс определённо забронировал бы столик заранее.

Господи боже. Да я что, совсем с ума схожу? Стою тут и мечтаю о миллионере, управляющем директоре. Утешаю себя мыслью, что Алекс, скорее всего, сам выбирает блюда за свою спутницу — уж больно он любит командовать. Наверняка меня бы это начало раздражать уже через три секунды.

Какая глупая трата места в голове. Мне следовало бы думать о письме, которое я сегодня получила от службы по трудоустройству выпускников университета. В нём была вакансия в месте моей мечты — Джорджийском аквариуме. Если я подам заявку и меня возьмут, это может решить все мои проблемы. Ну или хотя бы некоторые из них, в том числе избавит от необходимости брать смены в Chili’s.

Гейб проходит мимо моей стойки по пути к бару, прерывая мои мысли, и я окликаю его:

— Гейб!

— Я занят, — бросает он, но всё же останавливается.

— Слушай, парочка за четвёртым столиком отмечает годовщину. Парень хочет сделать девушке сюрприз — заказать шоколадный торт со свечкой. Или можно вынести что-нибудь с бенгальскими огнями, как мы делаем на днях рождения. Если ты занят, я могу сама этим заняться.

— Я сам всё улажу. Твоя задача — сидеть здесь. — Гейб закатывает свои ореховые глаза, словно я предложила самую идиотскую вещь за всю историю Chili’s, и уходит.

Так он ведёт себя со мной уже пару месяцев — с тех самых пор, как я отказалась посидеть с ним у барной стойки после закрытия и выпить пива.

Я провожаю его прищуренным взглядом.

— Не за что, — бормочу я, а потом добавляю шёпотом: — Придурок.

В ресторан заходят новые посетители — люди, только что вышедшие с сеанса в семь вечера в кинотеатре через дорогу. Все наперебой восторгаются каким-то новым супергеройским блокбастером, который мы с Сабриной с удовольствием посмотрели бы. Но у нас нет лишних двадцати восьми долларов на два билета, да и времени у меня всё равно в обрез.