Я отступила, чувствуя, как спина упирается в деревянную спинку кровати.

— Но я говорю правду! — попыталась возразить я. — Поймите, если их души уже получили новые тела, нельзя просто взять и…

— МОЛЧАТЬ!

Он ударил ладонью по столику с такой силой, что стакан опрокинулся. Вода растеклась по полированной поверхности и закапала на ковёр, но маркиз даже не посмотрел в ту сторону.

— Хватит! — закричал он, и его голос сорвался. — Хватит издеваться надо мной! Я не желаю слышать ни о каких других телах! Мне нужна моя жена! Моя Мадлен! Мои дети! Именно они, понимаете?! Не какие-то чужие люди, в которых вы предлагаете мне их искать! Я хочу, чтобы моя дочь снова сидела возле окна и рисовала! Чтобы сын бегал по лестнице, размахивая деревянной шпагой! Чтобы Мадлен смеялась за завтраком и ругалась, когда я забывал поцеловать её перед отъездом!

Он вдруг замолчал, тяжело дыша, и на мгновение мне показалось, что сейчас расплачется. Но вместо слёз в его глазах появилось что-то страшное, почти ненавидящее.

— Вы можете их вернуть, — произнёс он неожиданно тихо. — Я знаю, что можете. Просто не хотите.

Я покачала головой.

— Нет. Я…

— Вы считаете, что они не заслуживают возвращения?! — Он сделал ещё один шаг. — Что ваш драгоценный герцог достоин второго шанса, а мои дети — нет?!

— Я никогда такого не говорила!

— Тогда верните их!

Я почувствовала, как окончательно теряю надежду договориться.

Маркиз меня не слышал.

Мне кажется, что я могла рассказать ему о переселении душ, показать собственную книгу жизни, привести сюда десяток магов, которые подтвердили бы каждое моё слово. Или устроили бы дебаты. Наверняка кто-то из них изучал эту тему!

Но ничего бы не изменилось. Маркиз не желал знать правду. Он требовал, чтобы она была такой, какой ему хотелось.

И если действительность не соответствовала его желаниям, значит, виноват был кто-то другой. Сейчас этим другим человеком оказалась я. Я не пошептала волшебные слова, не провела древний ритуал, не взмахнула рукой, чтобы вернуть ему то, что он потерял по собственной глупости.

Я осторожно обогнула кровать, стараясь оказаться ближе к двери. Маркиз немедленно заметил моё движение и повернулся следом. Мне пришлось отступить к стене, возле которой висел семейный портрет. Я чувствовала, как сердце болезненно колотится о рёбра, а во рту пересохло настолько, что даже сглотнуть получалось с трудом.

— Не подходите ко мне, — попросила я, пытаясь говорить твёрдо. — Пожалуйста. Давайте успокоимся. Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, это большое горе, но…

— Вы ничего не понимаете! — прошипел маркиз. — Если бы понимали, моя семья уже была бы жива!

Он снова приблизился, и я невольно подняла руки, пытаясь защититься. На левом запястье из-под сдвинувшегося рукава и съехавшей повязки показался золотой дракон. Я машинально одёрнула ткань, хотя сейчас истинная метка была последним, о чём следовало беспокоиться.

Где же Смерть?!

Он ведь только что говорил со мной! Неужели исчез? Неужели решил, что я должна сама разобраться с обезумевшим маркизом?

— Смерть… — едва слышно прошептала я, даже не заметив, что произнесла его имя вслух.

— Что?! — Маркиз остановился. — Вы сказали «смерть»? Так вот в чём дело?! Вы призывали Смерть?!

Я растерянно посмотрела на него, поняв, что совершила ужасную ошибку.

— Нет, я…

— Я так и знал! — Его лицо исказилось торжеством. — Так и знал, что здесь замешана запретная магия! Значит, вы действительно знаете, как вызвать костлявую старуху! Вот почему ваш муж вернулся! И вы всё это время лгали мне!

Он говорил всё быстрее, словно найденное объяснение окончательно убедило его в собственной правоте. Мне стало страшно даже возражать. Любое моё слово теперь могло превратиться в новое доказательство его подозрений.

— Послушайте, маркиз…

— Довольно! — рявкнул он. — Я больше не намерен выслушивать ваши сказки! Если вы смогли вернуть мужа, значит, сумеете вернуть и мою семью! И вы сделаете это! Слышите?! Сделаете! Зовите костлявую старуху! Договаривайтесь с ней! Делайте что хотите, что моя семья должна быть здесь! Сейчас же!

Я попятилась, пока спина наконец не коснулась холодной стены. Наверное, правильно было бы протянуть время. Рассказать, что ритуал требует времени, попытаться обмануть маркиза, чтобы выиграть хотя бы несколько часов. Но что случится за эти несколько часов? Меня кто-то спасет? Если бы я знала, что меня спасут, то я бы уже вовсю рассказывала про медитации и йогу. Все, что я помнила с двух несчастных занятий в том мире, на которые успела сходить.

Когда мой рот открылся, чтобы начать вешать лапшу на уши, я увидела Смерть.

Он стоял возле окна — высокий, широкоплечий, в чёрном камзоле с тонкой серебряной вышивкой. Длинные серебристые волосы свободно спадали ему на плечи, а за спиной темнел сад. Он не двигался, и на мгновение мне показалось, будто сама ночь заглянула в комнату и приняла человеческий облик. Алые глаза смотрели прямо на меня.

Я едва не расплакалась от облегчения. Он пришёл! Нашёл меня в этом страшном доме, рядом с человеком, который окончательно утратил рассудок. Теперь Смерть наверняка произнесёт какую-нибудь невыносимо язвительную реплику, поставит маркиза на место и уведёт меня отсюда. Я даже мысленно пообещала больше не спорить с ним. По крайней мере, до утра.

— Вы пришли… — прошептала я, чувствуя, как дрожит голос. — Слава богам! Я так испугалась!

Смерть не ответил. Только медленно направился ко мне, не удостоив маркиза даже взглядом. Тот по-прежнему что-то кричал, требовал немедленно вернуть ему семью, но его слова вдруг сделались далёкими и неважными. Я следила за тем, как приближается Смерть, и чувствовала, что страх постепенно отступает. На его место приходило совсем другое волнение, от которого становилось жарко и почему-то хотелось поправить растрепавшиеся волосы.

Он остановился совсем близко, и я подняла лицо, приготовившись услышать очередное замечание о моей способности находить неприятности даже там, где их, казалось бы, быть не должно.

Но Смерть молчал. На его губах не было привычной насмешливой улыбки. Он смотрел на меня так пристально, что я невольно опустила глаза, хотя ещё несколько мгновений назад отчаянно мечтала увидеть его.

— Что? — едва слышно спросила я. — Почему вы так смотрите?

Он коснулся моей щеки. Прохладные пальцы скользнули к подбородку, чуть приподняли его, заставляя снова встретиться с ним взглядом.

Я почувствовала знакомый запах старой бумаги, кожи переплётов и холода — запах, который прежде напоминал мне о страшном кровавом ритуале, а теперь почему-то вызывал совсем другие мысли.

Вспомнилось, как сегодня ночью он склонился над моей постелью и на мгновение задержался возле самых губ. Тогда я почти поверила, что он меня поцелует. И как же горько было разочарование, когда вместо этого он пожелал спокойной ночи, коснувшись губами моего лба!

Теперь он стоял так близко, что серебряная прядь щекотала мне шею. Я смотрела на красивую линию его рта и понимала, что совершенно не хочу, чтобы он опять ограничился безупречно вежливым поцелуем. Но попросить об этом вслух?

Да я лучше провалюсь сквозь землю!

Смерть чуть склонил голову, словно услышал мои мысли. Его взгляд опустился к моим губам, задержался там, и я почувствовала, как сердце забилось с совершенно неприличной силой.

Я могла бы отступить. Наверное, даже должна была.

Ведь на моей руке сияла истинная метка мужа, и ещё совсем недавно я считала саму мысль о другом мужчине невозможной. Но сейчас ничего невозможного для меня не осталось, кроме одного: заставить себя отвернуться.

— Мадам Лиза, — негромко произнёс он, — Не бойтесь. Я заберу вас отсюда….

Смерть осторожно обхватил моё лицо ладонями и наконец поцеловал.