В её голосе появилась прежняя уверенность.

Я даже представила, как она подходит к Игнису, протягивает руки, улыбается своей обворожительной улыбкой. Наверное, именно так она разговаривала с ним раньше, когда была уверена, что достаточно одного нежного взгляда, чтобы мужчина забыл обо всём на свете.

Однако Игнис не спешил отвечать.

— Забыть? — наконец переспросил он, и я услышала в его голосе горькую насмешку. — А что именно ты предлагаешь забыть, Анаид? Как вышвырнула меня из своего дома? Как заявила, что не собираешься связывать жизнь с нищим лакеем? Или как потребовала больше никогда не появляться на твоём пороге?

— Я была потрясена!

— Ты была разочарована, — поправил Игнис. — И это совершенно разные вещи.

Анаид что-то возмущённо ответила, но я не разобрала слов.

Потом послышался шорох ткани и негромкий стук каблуков. Вероятно, она начала ходить по комнате, пытаясь справиться с раздражением.

— Хорошо! — наконец произнесла она. — Допустим, я поступила неправильно. Но ведь мы любили друг друга! Неужели ты собираешься перечеркнуть всё из-за одного несчастного недоразумения? Игнис, милый, вспомни, как нам было хорошо вместе. Вспомни наши встречи, наши разговоры! Ты ведь сам говорил, что никогда не испытывал ничего подобного!

Я невольно прикрыла глаза.

Вот оно. То, о чём мне совершенно не хотелось слышать. Их встречи, разговоры, признания. Я прекрасно знала, что муж изменял мне, но одно дело — понимать это разумом, и совсем другое — слышать, как другая женщина напоминает ему о счастливых минутах, проведённых вдвоём.

Мне вдруг стало мучительно стыдно за собственную наивность. Пока я ждала мужа дома, радовалась его редким подаркам и верила каждому нежному слову, он говорил другой женщине, что никогда прежде не испытывал ничего подобного.

Интересно, какие ещё признания доставались Анаид? Обещал ли он ей вечную любовь? Говорил ли, что мечтает просыпаться рядом с ней? Или ограничивался уверениями, что однажды непременно избавится от нелюбимой супруги?

Я уже собиралась уйти, потому что слушать подобное было невыносимо, когда раздался голос Игниса.

— Хватит, Анаид. Я не хочу ничего вспоминать. И не желаю больше иметь с тобой ничего общего. Я согласился на этот разговор, чтобы поставить окочательную точку в наших отношениях.

Я остановилась.

— Но почему?! — почти закричала любовница. — Что изменилось?! Ты ведь говорил, что женишься на мне! Неужели теперь собираешься сделать вид, будто ничего не было?!

— Изменилось то, что я наконец понял, какая ты на самом деле, — резко ответил муж. — Ты любила не меня, Анаид. Тебе нравились мои деньги, титул, положение при дворе. Нравилось, что я могу дарить тебе драгоценности, оплачивать твои прихоти, приглашать туда, куда без меня тебя никогда бы не пустили. Но стоило мне потерять всё это, как твоя любовь немедленно закончилась!

— Неправда!

— Правда! — рявкнул Игнис так громко, что я вздрогнула. — Я пришёл к тебе, когда мне было особенно тяжело. Когда я лишился собственного тела, имени, положения. Мне нужна была хотя бы капля участия! А ты выставила меня за дверь, словно ненужную вещь!

Несколько мгновений в гостиной царила тишина.

Я стояла, прижавшись плечом к стене, и пыталась понять, почему слова мужа вызывают во мне такое странное чувство. Ведь он действительно страдал после возвращения к жизни. Ему было тяжело привыкнуть к чужому телу и положению лакея. Но рядом с ним всё это время находилась я. Женщина, которая отдала половину оставшейся жизни ради его спасения.

И всё же, когда ему понадобилось утешение, он отправился к Анаид.

— Аделла в тысячу раз лучше тебя, — произнёс Игнис после долгой паузы. — Ты ей в подмётки не годишься. И знаешь почему? Потому что она любила меня, когда я лежал в гробу! Она не знала, смогу ли я когда-нибудь вернуть ей хоть что-нибудь, но всё равно боролась за меня. А ты отвернулась в тот момент, когда решила, что я больше не способен платить за твою любовь.

Я почувствовала, как к горлу подступает болезненный ком.

Слова были прекрасными. Именно такие слова я когда-то мечтала услышать от мужа. Мне хотелось, чтобы он ценил мою любовь, видел, сколько я готова ради него сделать, считал меня единственной женщиной на свете.

Но теперь признание прозвучало слишком поздно.

— Как я был слеп, — с отвращением продолжил Игнис. — Ты просто жадная тварь, Анаид. Красивая, избалованная, алчная. Я понятия не имею, на что повёлся. Вероятно, мне льстило, что такая женщина добивается моего внимания. А я был настолько глуп, что принимал это за любовь.

— Ты не смеешь так со мной разговаривать! — взвизгнула Анаид. — После всего, что между нами было!

— А ты не смеешь приходить в дом моей жены и рассчитывать, что я снова приму тебя с распростёртыми объятиями! — отрезал Игнис. — Я люблю Аделлу. И больше не собираюсь причинять ей боль. Поэтому уходи. И никогда больше не возвращайся. Она сейчас отдыхает, и я не хочу, чтобы ты тревожила ее. Она не заслужила того, чтобы такая дрянь как ты разбудила ее своими криками.

Я медленно прижала ладонь к груди. Сердце билось так сильно, что мне казалось, будто его стук непременно услышат за дверью.

Муж действительно отказывался от любовницы. Причём не ради красивого представления перед гостями и не потому, что я потребовала разорвать отношения. Он говорил это наедине с Анаид, совершенно не подозревая, что я нахожусь поблизости.

Неужели он действительно раскаялся?

Я тут же рассердилась на себя за эту мысль. Даже если Игнис искренне сожалел о случившемся, разве это меняло прошлое? Разве возвращало мне половину жизни, которую я отдала ради него? Разве могло заставить забыть, как он целовал другую женщину, как лгал мне, как угрожал разоблачением некромантии, когда я потребовала развод?

И всё-таки слышать, что муж отвергает Анаид ради меня, оказалось неожиданно больно. Потому что ещё совсем недавно я отдала бы всё на свете за подобные слова.

— Значит, вот как ты заговорил? — неожиданно спокойно произнесла Анаид.

Что-то в её голосе изменилось. Исчезла плаксивая нежность, с которой она пыталась вымолить прощение. Теперь она говорила медленно, почти лениво, словно наконец перестала притворяться.

— Значит, я жадная тварь, а твоя драгоценная Аделла — святая женщина? Какая трогательная история! Особенно если вспомнить, что ты сам рассказывал мне о своём несчастном браке.

— Замолчи, — резко произнёс Игнис.

— О, теперь мне уже нельзя разговаривать? — усмехнулась любовница. — А ведь раньше ты был гораздо откровеннее. Помнится, у тебя находилось немало интересных слов о собственной супруге.

Я почувствовала, как холодеют пальцы. Разумеется, мне было неприятно думать, что муж обсуждал меня с любовницей. Наверняка жаловался на скучный брак, отсутствие страсти, домашние привычки и необходимость соблюдать приличия. Я уже слышала достаточно подобных признаний от неверных мужчин в прежней жизни и прекрасно представляла, насколько жестокими они могут быть.

— Я сказал, замолчи, — повторил Игнис, и на этот раз его голос прозвучал настолько угрожающе, что мне стало не по себе.

Анаид негромко рассмеялась.

— Интересно, что твоя жена скажет, когда всё узнает?

Я нахмурилась.

Когда всё узнает? Но ведь я уже знала об измене. Знала, что у мужа была любовница, что он встречался с ней за моей спиной, обещал жениться после развода. И даже то, что он рассказывал Анаид о нашем браке какие-нибудь гадости, вряд ли могло удивить меня после всего произошедшего.

Что ещё она собиралась открыть?

— Если она хоть что-то узнает, я придушу тебя собственными руками, Анаид, — прорычал Игнис. — Ты ведь прекрасно знаешь мои возможности. Не испытывай моё терпение.

Я замерла.

Неужели это говорил мой муж? Тот самый человек, который только что стоял перед гостями, улыбался, благодарил меня за спасение и уверял, что хочет сохранить нашу семью любой ценой?