— Ну, рассказывайте, что вы там вычитали? — спросил Смерть с явным любопытством, устраиваясь так свободно, словно пришёл провести приятный вечер за беседой. — Мне даже интересно, какая часть вашей жизни произвела столь неизгладимое впечатление.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он не догадывается, до чего я добралась. Смерть выглядел почти так же, как перед своим исчезновением, и, кажется, сама ситуация доставляла ему удовольствие.

Но он ведь только что сам подтвердил: в этой книге содержались и чужие поступки. Именно это обстоятельство сейчас имело для меня значение.

— Вы ведь знаете, что здесь написано? — спросила я, стараясь удержать его взгляд, хотя пальцы сами собой сильнее сжали край страницы.

Смерть посмотрел на раскрытую книгу и неторопливо поправил манжету, будто мой вопрос касался исключительно его привычек чтения.

Мне хотелось наклонить страницу к нему и заставить прочитать вслух ту самую строчку, но я не решилась.

— Должен вас огорчить, мадам Лиза. Хотя у меня превосходная память, я не занимаюсь заучиванием собственных книг наизусть, — пояснил он, а заметив, что я по-прежнему жду ответа, добавил с лёгкой улыбкой: — Это испортило бы всё удовольствие от чтения. К тому же в моей библиотеке довольно много томов. Неужели вы хотите, чтобы я перечислил содержание каждого?

Мне захотелось попросить его хотя бы на минуту перестать шутить.

Я только что прочитала, что мой муж не должен был умирать, а мужчина, забравший его душу, обсуждал достоинства собственной памяти. Он не замечал моего состояния или делал вид, что не замечает, — я не могла разобраться.

И чем спокойнее он поправлял одежду, тем сильнее мне хотелось потребовать, чтобы он ответил на настоящий вопрос. Но я ещё не решилась произнести его вслух: слишком боялась услышать подтверждение прочитанного.

Смерть протянул ко мне руку, и я, прежде чем успела подумать, подвинула переплёт ближе к себе. При этом угол книги больно упёрся мне под рёбра; я даже не попыталась устроить её удобнее.

— Позвольте книгу, мадам, — произнёс он, заметив, как я отстраняю её от его пальцев. — Надеюсь, вы не успели загнуть страницы? Терпеть не могу подобного обращения с литературой.

Я смотрела на его раскрытую ладонь и прекрасно понимала, что удерживаю книгу только потому, что он мне это позволяет.

В ритуальной комнате Смерть переступил через кровавый круг, который по всем правилам должен был держать его внутри.

Ему ничего не стоило забрать у меня и эту вещь, не дожидаясь разрешения. Но на следующей странице могло быть написано, почему Игниса лишили жизни раньше срока. Если сейчас отдам книгу, откуда узнаю, что произошло на самом деле? Я придержала её за корешок, чувствуя под пальцами неровность переплёта, и не подала мужчине.

— Мадам Лиза? — повторил Смерть. В его голосе появилось лёгкое удивление, когда он увидел, что я так и не шевельнулась, но руку мужчина не убрал. — Я жду.

Я ещё раз посмотрела на раскрытую страницу. Незаконченная строчка находилась совсем близко, и я могла бы дочитать её, если бы Смерть не сидел напротив. Сама мысль о том, что он отнимет единственную возможность узнать правду, придала мне упрямства.

— А если я не отдам? — спросила я, уже понимая нелепость собственной угрозы, и всё же крепче сжала книгу.

Смерть приподнял брови, словно действительно не ожидал услышать от меня подобное предложение. Я ждала, что он разгневается, но моё упрямство, похоже, лишь добавило ему любопытства.

— Не отдадите? — переспросил он с искренним изумлением. — Мадам, вы собираетесь присвоить книгу из моей библиотеки? Причём у самого владельца? Должен признать, это довольно смелая попытка. Обычно со мной могут спорить только доктора. Им я даю такую привилегию. Но у вас нет медицинского образования.

Он усмехнулся.

По его виду я решила, что его поразила не столько возможная кража, сколько моё намерение совершить её прямо у него на глазах. В других обстоятельствах это наверняка показалось бы смешным. Теперь мне было не до смеха, хотя я и понимала, насколько жалко выгляжу со своим бумажным заложником в руках.

— Но жизнь-то моя! — возразила я, раздражённая тем, что он опять обсуждает книгу как обычную вещь. — Вы ведь не станете с этим спорить? Авторские права на жизнь мои!

Смерть наконец опустил руку и удобнее устроился в кресле. Отступать он, кажется, не собирался, просто наш спор сделался для него ещё интереснее.

— О, с этим я совершенно согласен, — заметил он, вновь разглядывая моё лицо. — Именно поэтому мне и хотелось бы узнать, что вы прочитали. Люди крайне редко получают возможность взглянуть на собственную историю со стороны. А уж когда получают, обычно обнаруживают массу вещей, о которых предпочли бы ничего не знать.

Он приготовился слушать, а я почувствовала почти детскую обиду: я ведь не собиралась развлекать его рассказом о том, как неприятно читать собственную жизнь.

Особенно после того, как узнала, что он не просто наблюдал за самой страшной ночью, но и принимал в ней участие.

Мне хотелось вернуть разговор к тому, что написано на странице, однако я всё ещё надеялась выведать хотя бы что-нибудь, не открывая ему всей правды о своём открытии.

— Итак, мадам Лиза? — напомнил Смерть. — Вы собираетесь удовлетворить моё любопытство или продолжите держать книгу в заложниках?

Я посмотрела на переплёт, понимая, насколько удачно он подобрал слово. Пока книга оставалась у меня, Смерть, по крайней мере, продолжал разговор. А мне необходимо было узнать, что произошло.

Я погладила большим пальцем край страницы и наконец заставила себя посмотреть на него. Мужчина всё так же сидел напротив, ожидая ответа. Он не выглядел ни встревоженным, ни раздражённым и, вероятно, понятия не имел, насколько тяжело мне сейчас находиться с ним в одной комнате.

Я осторожно положила ладонь на раскрытую страницу, словно удерживала на месте единственное доказательство, и решилась спросить.

— Скажите, вы знали, что мой муж умрет той ночью? — начала я и, произнося последние слова, сильнее прижала ладонь к книге, потому что Смерть сразу перевёл взгляд на мои пальцы.

Он чуть наклонил голову, а потом заговорил с той учтивой насмешкой, от которой я прежде неизменно выходила из себя. Я невольно стиснула край одеяла свободной рукой: даже сейчас он, кажется, не собирался отвечать всерьёз.

— Мадам Лиза, боюсь, вы сейчас спрашиваете у Смерти, известно ли ему о смерти человека. Согласитесь, было бы несколько неловко, если бы я занимался своим делом настолько плохо, что узнавал бы о смертях с последних страниц вечерних газет?

Мне пришлось сделать медленный вдох, чтобы не закричать. Я ведь спрашивала совершенно серьёзно, а он опять превратил мой вопрос в удобный повод посмеяться.

Неужели нельзя было хотя бы раз обойтись без этих замечаний? Я придвинула переплёт к себе и перебила Смерть, прежде чем он успел придумать новую шутку:

— Я не об этом! Я спрашиваю, знали ли вы, что Игнис умрёт именно той ночью? — Последняя часть вопроса прозвучала гораздо тише. Я не хотела, чтобы голос меня выдал, но удержать его ровным не получалось.

Смерть посмотрел на меня внимательнее.

Возможно, его удивила моя настойчивость; возможно, он уже начал догадываться, какую страницу я прочитала. Я следила за его лицом, надеясь заметить хоть что-нибудь: раздражение, замешательство, попытку уйти от ответа. Но он спокойно откинулся на спинку кресла, как будто я задала совершенно обычный вопрос.

— Разумеется, мадам. Я предпочитаю знать, когда мне следует нанести визит, — пояснил он с привычной невозмутимостью. — В противном случае пришлось бы бесконечно бегать по миру, опасаясь пропустить чью-нибудь кончину. Поверьте, это было бы ужасно утомительно.

— Но ведь его срок не пришёл, — произнесла я тише, заставив себя встретиться со Смертью взглядом. Я не собиралась отпускать эту мысль, хотя в горле неприятно саднило от попытки говорить спокойно.