— Некоторые, — поправил он. — За вечность у меня накопилось достаточно знакомств, чтобы иной раз перепутать имена. Но, поверьте, мадам, существуют люди, которых трудно забыть.

Он смотрел прямо на меня.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не от страха и даже не от смущения. Просто вдруг стало необыкновенно важно понять, что именно он имел в виду.

— А меня? — спросила я почти шёпотом. — Вы меня помните?

Смерть медленно склонил голову.

— Вы ведь уже знаете ответ. Вы спросили, чтобы лишний раз удостовериться, почему я здесь. И проверить свою догадку? Не так ли?

— Я знаю, что однажды была старушкой, которая угощала вас пирогом. Но ведь вы, наверное, встречали тысячи таких старушек! — продолжала я, чувствуя, как разговор уходит в опасное русло.

— Тысячи, — согласился он. — И далеко не каждая умела печь приличный сливовый пирог.

Я невольно улыбнулась.

— Значит, дело всё-таки в пироге? —произнесла я, чувствуя, как легкая обида колет изнутри. Неужели он запомнил меня по этому пирогу, который в этой жизни я даже не умею печь?

— Мадам, не стоит недооценивать хорошую выпечку. Некоторые люди за всю жизнь не совершают ничего более достойного внимания.

Он говорил с прежней насмешкой, но почему-то не отводил глаз. И я вдруг поняла, что за всеми этими шутками скрывается нечто, о чём он пока не желает рассказывать.

Я снова посмотрела на золотого дракона.

Как странно.

Игнис, наверное, пришёл бы в восторг, узнав, что я стала его истинной. Возможно, устроил бы ещё один торжественный приём, пригласил всё королевство, объявил, что теперь мы предназначены друг другу самой магией.

А Смерть даже не спросил, собираюсь ли я оставаться с мужем.

Для него золотой дракон был всего лишь красивым рисунком, который совершенно не мешал держать меня за руку. И почему-то от этого мне становилось так хорошо, что я почти боялась пошевелиться.

— Значит, у вас всё-таки нет истинной пары? — осторожно уточнила я.

Смерть посмотрел на меня с таким выражением, словно окончательно убедился, что я намерена довести его до откровенного признания.

— Мадам, — произнёс он наконец, чуть приблизившись, — представьте на мгновение, что я бы, уподобившись драконам, раздавал свои метки. Как вы полагаете, что должна была бы обозначать такая связь? Что я обязан провести с одной женщиной всю вечность? Или что она обязана провести всю вечность со мной?

Я растерялась.

— Наверное… и то и другое.

— Какое ужасное наказание для бедной женщины, — задумчиво заметил он. — Особенно если учесть мой характер.

Я рассмеялась, но он неожиданно перестал улыбаться.

Его пальцы по-прежнему удерживали моё запястье, а алые глаза смотрели прямо в мои. Между нами оставалось совсем небольшое расстояние, и я вдруг почувствовала, как сильно бьётся сердце.

— Видите ли, мадам Лиза, — произнёс Смерть тихо, почти доверительно, — я никогда не нуждался в метках, чтобы запомнить нужную мне женщину.

Он медленно провёл большим пальцем по золотому крылу дракона и добавил:

— И уж тем более не нуждаюсь в них, чтобы захотеть увидеть её снова.

Я подняла глаза. Смерть улыбался. Но на этот раз мне почему-то совсем не показалось, что он шутит.

Я смотрела на Смерть и никак не могла решить, что делать с его последними словами.

Он ведь только что почти открыто признался, что хочет видеть меня снова! И произнёс это таким тоном, словно речь шла о чём-то совершенно естественном.

А теперь продолжал держать мою руку и с явным удовольствием наблюдал, как я пытаюсь справиться со смущением.

— Это что же получается? — осторожно спросила я, чувствуя, как предательски теплеют щёки. — Вы сейчас мне в чём-то признаётесь?

— А вы хотите, чтобы я признался, мадам? — немедленно поинтересовался он, чуть склонив голову.

Ну вот! Опять! Стоит задать ему самый обыкновенный вопрос, как он непременно вывернет всё таким образом, что виноватой окажусь я.

Причём в этот раз мне даже не удалось придумать достойного ответа.

Сказать, что совершенно не интересуюсь его чувствами? Но ведь это будет неправдой.

Потребовать, чтобы он говорил прямо? Тогда ещё неизвестно, что я услышу.

А если он действительно признается, что я ему нравлюсь? Что тогда делать мне, замужней женщине, на руке которой буквально несколько часов назад появилась метка истинной пары?

Смерть, кажется, прекрасно понимал, в какое затруднительное положение меня поставил, потому что его улыбка становилась всё шире.

— Между прочим, — заметила я, стараясь придать голосу строгость, — порядочные мужчины не задают дамам подобных вопросов.

— Какое счастье, что вы не относите меня к порядочным мужчинам! — с облегчением произнёс он. — Должен признаться, мадам, вы избавили меня от весьма обременительных обязательств.

Я не выдержала и рассмеялась. И только сейчас почувствовала, насколько устала за сегодняшний день.

Казалось, с момента пробуждения прошло несколько суток. Сначала приём, потом бесконечные поздравления, разговоры о воскрешении Игниса, несчастная женщина, потерявшая дочь, обезумевший от горя маркиз. Затем приезд Анаид, страшные угрозы мужа, неожиданная метка и собственные слёзы. А теперь ещё и Смерть со своими неприличными намёками!

От одной мысли обо всём произошедшем у меня неприятно заныли виски. Я прикрыла глаза, собираясь немного отдохнуть, и неожиданно зевнула. Попыталась скрыть это за ладонью, но Смерть, разумеется, заметил.

— Какая вопиющая невоспитанность, мадам! — укоризненно произнёс он. — Неужели моё общество наскучило вам настолько, что вы готовы уснуть посреди разговора?

— Ничего подобного! — возмутилась я, хотя тут же снова зевнула. — Просто сегодня был очень тяжёлый день. И вообще, я ведь не приглашала вас на всю ночь!

— Какое разочарование! А я уже начал надеяться, что вы передумали относительно приличий.

— И вы бы остались на всю ночь? — прошептала я.

— Вам нужен честный ответ? Или приличный? — с улыбкой осведомился Смерть.

Я почувствовала, как внутри меня разливается странное тепло. Да что там тепло! Жар. Мои щеки запылали при мысли о том, что сейчас нарисовало мое воображение.

Чтобы хоть как-то отогнать наваждение, я покачала головой и попыталась подняться с кресла. Колено после лечения больше почти не беспокоило, однако от усталости ноги казались ватными.

Наверное, стоило уже лечь спать, но почему-то ужасно не хотелось, чтобы Смерть уходил. Мне было хорошо рядом с ним. Не нужно было притворяться счастливой, улыбаться гостям, подбирать слова, чтобы не обидеть собственного мужа. Можно было спорить, возмущаться, смеяться и даже плакать, не опасаясь, что мои чувства немедленно используют против меня.

Смерть поднялся вместе со мной. Несколько мгновений он разглядывал моё лицо, затем неожиданно забрал у меня чашку, которую я почему-то продолжала держать, хотя чай давно закончился.

— Всё, бессовестня мадам. На сегодня достаточно приключений. Вам пора спать.

— Это вы сейчас распоряжаетесь? — подозрительно спросила я.

— Представьте себе. Причём исключительно из милосердия. Ещё немного, и вы уснёте прямо в кресле, а мне придется брать вас на руки, нести на кровать, укрывать одеялом. Мне может понравится это делать.

Я шумно вздохнула, пытаясь на мгновенье представить себя на руках Смерти. Не к каждому Смерть ходит на чай, а потом несет его на кровать, чтобы укрыть одеялом. И вообще… Я бы хотела, чтобы все вышло именно так. Я вздохнула, надеясь, что книга моей жизни не запишет эту мысль.

Смерть уже предложил мне руку. Я немного поколебалась, затем положила ладонь на его согнутый локоть. Ткань камзола оказалась удивительно приятной на ощупь, плотной, гладкой, прохладной. Мы вместе подошли к кровати, и я невольно улыбнулась, представив, как выглядела бы эта сцена со стороны.