Ник отстранился с улыбкой.

— Вкусно было?

— Хочу ещё… — сказала я, снова приближаясь к его губам, но он покачал головой и наклонился, чтобы взять клубнику из коробки.

— Открой рот, — попросил он, поднося ко мне клубнику, покрытую изысканным тёмным шоколадом. Я сделала это и осторожно укусила, коснувшись его пальцев губами и не отрывая от него взгляда.

Когда я проглотила, я заметила, что его глаза с интересом следят за движением моей шеи. Ничто не заставляло меня чувствовать себя более сексуальной, чем видеть себя отражённой в его взгляде, когда он смотрел на меня так. Его рука приблизилась к моим губам и стерла каплю клубничного сока, которая стекла по моей нижней губе.

Прежде чем он успел убрать руку, я схватила её и поднесла его большой палец к своим губам. Я нежно его облизала, наслаждаясь солоновато-клубничным вкусом его запачканных рук. Я продолжала так ещё немного. Его взгляд становился всё темнее, всё серьёзнее…

Как же меня заводит этот его взгляд.

Когда я прикусила кончик его пальца, он вздрогнул и отдёрнул руку. Я взяла ещё одну клубнику и поднесла её ко рту, получая настоящее удовольствие. Они были просто изысканные.

— Хочешь, я тоже тебя вымою? — спросил он, глядя на мои пальцы, тоже розовые от сока фруктов, которые я подносила к губам.

Он без колебаний взял мою руку и начал по очереди обводить губами и облизывать каждый мой палец… один за другим. Пока, дойдя до мизинца, он не ответил мне лёгким укусом.

Я хотела его поцеловать… Вот чего я на самом деле хотела.

Я потянула его к себе, схватила за затылок и отчаянно притянула к своим губам. Он улыбнулся с едва сдерживаемой похотью, одновременно обхватил меня за талию, поднял, развернул под себя и уложил на тент. Затем он поцеловал меня. Без спешки, проникая языком, отстраняясь, прикусывая мою губу, затем снова целуя… Он никуда не торопился, а я… я, наоборот, нуждалась в гораздо большем.

Рука Ника скользнула по ткани моей ночнушке — прохладной и мягкой. Это прикосновение к моей обнажённой коже почти вызвало во мне короткое замыкание.

Когда его рука дошла до моего колена, он приподнял его, одновременно лаская мою ногу, и ночнушка начала подниматься, пока не оказалась почти у начала моих бёдер.

— Ты даже не представляешь, как меня заводит мысль о том, что под этим на тебе ничего нет, — сказал он, опуская голову и прижимаясь к одной из моих грудей. Он ласкал меня языком, а затем зубами, не отодвигая при этом ткань ночнушки. — Ты понятия не имеешь, как ты прекрасна в этой тряпке, которую на себя надела…

— Тряпке? — улыбнулась я. Эта «тряпка» стоила мне двести долларов.

— Тряпка, да. Королевская тряпка, — сказал он, прежде чем снова поцеловать меня, на этот раз с большей страстью.

Его рука поднималась всё выше по моему колену, по бедру, пока не достигла центра моего тела.

Я вздрогнула всем телом, когда его ладонь нежно погладила мою промежность, да, но очень приятно.

— Как думаешь, кто выиграет эту игру, Веснушка? — сказал он, прижимая ладонь к моему клитору. — Ты или я?

Я выгнула спину — мне было совершенно неважно проиграть эту глупую игру.Когда он убрал руку, я раздражённо открыла глаза.

— Если так продолжится, игра потеряет всякий смысл, — сказал он.

— Эта игра глупая, — ответила я, приподнимаясь и опираясь на предплечья, когда Ник отстранился от моего тела. Он снова сел на покрывало и взял свой бокал, чтобы сделать маленький глоток.

— Ничего подобного… — ответил он, не отрывая взгляда от точки внизу.

Я сомкнула ноги и посмотрела на него недовольно.

— Так вот в чём дело? В том, чтобы посмотреть, кто дольше выдержит?

Ник лишь посмотрел на меня так, что сразу стало видно, каким молодым он был. То же озорное выражение, которое я видела у нашего сына, когда он вытворял какую-нибудь шалость, теперь смотрело на меня — только уже совсем иначе: гораздо мрачнее, куда менее невинно и, без сомнения, гораздо опаснее.

— Я всего лишь проверяю твоё самообладание, любовь моя, — сказал он так, будто я была какой-то сексуально озабоченной сумасшедшей, не способной держать свои ручки при себе.

— Ты же знаешь, что в это можно играть вдвоём, да? — ответила я, садясь на колени и бросая ему вызывающий взгляд.

Ник лишь наблюдал за мной. Его губы касались бокала, а взгляд был прикован к моему рту.

Я протянула руку и взяла бутылку шампанского. Не пользуясь бокалом, поднесла её к губам и сделала долгий глоток. Ник снова улыбнулся.

— Какая невоспитанность, — сказал он с усмешкой.

Я показала ему средний палец и снова поставила бутылку на белое покрывало.

— Думаю, мне лучше уйти, — сказала я, поднимаясь на ноги.

Ник невозмутимо наблюдал за мной.

— Так быстро сдаёшься?

Я посмотрела на него сверху и подошла ближе. Поставила ногу ему на грудь и толкнула назад, пока он не лёг на песок. Его рука обхватила мою лодыжку, и он нежно провёл по ней пальцами.

— Вид отсюда просто потрясающий, — сказал он, не отрывая взгляда от моего тела между ног.

У него была эрекция, которую он едва мог скрыть под брюками.

Я медленно провела ступнёй по его телу, пока не добралась до этой выпуклости, и стала неторопливо ласкать её поверх ткани.

Я почувствовала, как дрожь пробежала по нему сверху вниз.

Не сводя с него глаз, я опустила руки к коленям и начала медленно поднимать ночную рубашку, пока не сняла её через голову. Я осталась совершенно обнажённой перед ним, а он смотрел на меня с земли глазами, полными желания.

Я бросила ночнушку рядом с ним и, прежде чем он успел меня остановить, уже развернулась и пошла обнажённой к морю.

— Хочешь, я пойду с тобой, Веснушка? — спросил он, приподнимаясь и подбирая ночнушку.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на него.

— Если пойдёшь, ты проиграл, — сказала я, не переставая идти.

Я остановилась, когда пальцы ног коснулись берега и почувствовали холодную воду на коже. Это был не Карибский бассейн — вода здесь не была такой тёплой, — но стояла жара, и мысль освежиться совсем меня не раздражала. Возможно, так мне удалось бы лучше справиться с желанием послать всю эту игру к чёрту и заставить Ника наконец заняться со мной любовью — без игр и пари — и доводить меня до оргазма снова, снова и снова, разумеется.

И тут я почувствовала его руку у себя на плоском животе. Он потянул меня назад, пока я не прижалась к его груди. Я ощутила его твёрдую эрекцию, всё ещё скрытую под брюками.

— Ты же знаешь, что можешь попросить у меня всё что угодно. Я могу сделать с тобой всё, что захочешь, хоть часами, если понадобится… Тебе нужно только попросить.

— Попросить — и проиграть. Вот и всё.

— Вижу, ты начинаешь понимать, в чём смысл игры.

Пока он говорил, его рука поднялась выше и начала ласкать мою обнажённую грудь. Его губы у моей шеи вызывали у меня дрожь.

Я прижалась к его телу, и он продолжал ласкать меня и шептать что-то на ухо. Его пальцы скользнули по моим бёдрам, опускаясь всё ниже и ниже, пока не коснулись того самого чувствительного, горячего места, так жаждущего его ласк. Ник сильнее надавил, а потом ввёл в меня палец.

Я тихо вздохнула от удовольствия и закрыла глаза, позволяя ему делать всё, что он хотел.

— Все гости на свадьбе, люди в аэропорту, парни, которые любовались машиной, даже сегодняшний курьер — все они отдали бы что угодно, чтобы их руки оказались там, где сейчас мои… И знаешь что? — сказал он, прикусывая мне ухо, а затем продолжил шептать: — Я больше не ревную. Мне больше всё равно, потому что теперь ты наконец моя, любовь моя. Наконец-то ты моя жена, моя богиня, мой идеальный подарок, единственное, чего я всегда хотел…

От его слов я почувствовала, как буквально таю.

Он замолчал, и вдруг слышен был только шум волн и тихие звуки, срывавшиеся с моих губ в ответ на движения его руки между моих бёдер.

— Я подарю тебе жизнь, полную счастья, Ноа. Я буду дарить тебе наслаждение всегда, когда ты мне позволишь. Я буду заботиться о тебе больше всего на свете. Я стану для тебя идеальным мужем, лучшим отцом для наших детей. Я буду обожать тебя каждую секунду своей жизни, любить тебя, пока у меня не останется ничего, что я мог бы тебе отдать…