— Иди в душ, я его успокою, — сказал я.

— Ма-мииии! — продолжал всхлипывать Энди.

— Он не хочет быть с тобой, Ник. Ты его напугал, когда накричал. Дай его мне, пожалуйста.

Когда она сказала это, я почувствовал вину. Я обожал своего малыша и вовсе не хотел его пугать, но то, как отчаянно он извивался у меня на груди, тянулся к ней руками, заставило меня почувствовать себя полным ничтожеством.

В конце концов я уступил и протянул его ей.

Когда Энди уткнулся головкой в плечо матери, прерывисто дыша от рыданий и изо всех сил вцепившись своей маленькой ладошкой в футболку Ноа, мне стало ещё хуже.

Ноа не сводила с меня глаз, пока укачивала его и шептала что-то ему на ухо.

Я не хотел, чтобы она видела, насколько я подавлен, поэтому повернулся к ней спиной, поднялся в нашу спальню и залез под душ.

Когда я вышел, с полотенцем, завязанным на бёдрах, и водой, стекающей по спине, я увидел её сидящей на диване в спальне. От Энди не было и следа. Я проигнорировал её присутствие и подошёл к комоду. Взял свои серые пижамные штаны, уронил полотенце и надел их, даже не взглянув на неё. Не знаю, что со мной происходило, но я был очень зол на неё.

— Что с тобой? — спросила она с дивана.

Я проигнорировал её, вытирая голову полотенцем и небрежно бросая его на пол.

Я направился к выходу из комнаты, но она встала между мной и дверью.

— Ник… — сказала она, положив свою маленькую ладонь мне на обнажённую грудь. Я почувствовал дрожь, когда её кожа коснулась моей.

Иногда проходили дни, а мы почти не прикасались друг к другу. Когда я возвращался домой, она была занята с Энди, а потом вымотана. К тому же по утрам она уходила рано в университет, и у меня не было даже времени пожелать ей доброго утра.

Я опустил взгляд, пока наши глаза не встретились. Я — в ярости, она — спокойная.

— Мне не нравится, когда он так себя ведёт.

— Он ребёнок, это нормально.

Я поднял руку к её затылку и медленно сжал её волосы.

— Только я могу тянуть тебя за волосы, Веснушка... Никто больше.

Ноа улыбнулась, развеселённая моими словами.

— Ты не можешь винить его за то, что он пошёл в тебя.

Я потянул сильнее, заставляя её откинуть голову назад и посмотреть мне в глаза.

— Только я.

Ноа ничего не сказала, просто смотрела на меня.

Не колеблясь ни секунды, я наклонился и впился губами в её губы. Похоже, мой порыв, моё требование её не удивили. Более того, её рука скользнула по моему прессу, груди, шее, пока не добралась до волос. Мой язык начал описывать круги, соприкасаясь с её. Я отчаянно хотел дать ей понять, что я всё ещё здесь, что она мне нужна.

Я отпустил её шею и опустил руки вниз, почти рывком сняв с неё футболку через голову. Она снова потянулась к моим губам — казалось, она нуждалась во мне так же сильно, как и я, и от этого мне стало гораздо легче…

Я поднял её с пола, чтобы не наклоняться для поцелуя, и её стройные ноги крепко сжали мои бёдра. Мой твердый член с силой прижался к её животу.

— Восемь дней… — сказал я, взяв её за подбородок. — Восемь дней я не занимался с тобой любовью.

Ноа удивлённо распахнула глаза.

— Неужели так долго?

Мои глаза вспыхнули, когда я понял, что она не считала дни и часы так, как это делал я.

— Ты настолько устала от меня, что я тебе даже в постели больше не нужен?

Ноа хотела что-то сказать, но я заставил её замолчать яростным поцелуем.

Я собирался напомнить ей, чего она лишалась. Ещё как, чёрт возьми.

Крепко удерживая её левой рукой, я подошёл к комоду и правой смахнул на пол всё, что на нём стояло, после чего усадил её на него. Я встал между её ног и начал жадно целовать её — губами, языком… всем своим существом.

Ноа протянула руку и провела ею по ткани моих пижамных штанов.

— Чёрт… — вырвалось у меня.

Я собирался отстранить её, но закрыл глаза, когда она достала мой член, и я почувствовал, как её кожа обхватывает его — тонкие длинные пальцы скользнули по мне.

— Я тоже по тебе скучала, Ник, — сказала она, глядя мне в глаза и наслаждаясь тем, как я теряю контроль.

Ложь. Она не скучала.

Я убрал её руку. Заставил её откинуться назад, насколько позволяла стена, и одним рывком просунул большие пальцы под её спортивные штаны и сорвал их.

На ней были чёрные кружевные трусики в тон лифчику. Она выглядела настолько сексуально, что от одного взгляда на неё становилось больно.

— Я хочу тебя всю.

Ноа ничего не сказала, когда я спустил её трусики вниз и небрежно бросил их на пол нашей спальни. Мои губы начали оставлять горячие поцелуи от её икры к бедру, затем я перешёл к другой ноге. Её лоно было в нескольких сантиметрах от моего лица, и я умирал от желания попробовать её, ощутить её вкус...

Когда мой рот достиг той магической точки, где она теряла контроль, я забыл обо всём. Я хотел лишь доставить ей удовольствие, заставить её кричать от наслаждения.

Она была такой влажной, что я едва не кончил, просто коснувшись её.

Я начал медленно, дразня её, лаская. Но в конце, услышав стоны, которые она издавала, я отдался моменту. Я поглощал её без остатка, без передышки. Я использовал все свои знания в этом деле, чтобы свести её с ума окончательно.

Когда она взорвалась от наслаждения мне на губы, я поднялся и поцеловал её с новой, почти безумной страстью. Я почувствовал, как она дрожит после оргазма, но не был ни терпелив, ни нежен. Я поднял её с комода и перенёс на кровать. Лёг на матрас и усадил её к себе на колени. Ноа обмякла, прижавшись к моей груди, явно обессиленная.

— Ничего подобного, любовь моя, — сказал я, проводя рукой по её спине и снова лаская её, чтобы через несколько секунд она приподнялась. — Теперь моя очередь.

Ноа выпрямилась, услышав тон моего голоса, и посмотрела на меня, в её расширенных зрачках всё ещё отражалось желание.

— Сделай это со мной мягко и медленно, любовь моя. Я хочу, чтобы это длилось, — попросил я.

Она поднялась, опираясь на мою протянутую руку, и начала медленно опускаться на меня. Я закрыл глаза, наслаждаясь удовольствием от того, что снова ощущаю её — такую влажную, такую горячую, такую мою. Снова становиться единым целым, только мы вдвоём.

Она начала медленно, как я и просил, но порыв моей реакции почти сразу заставил её ускорить ритм. Я приподнялся, не выходя из неё, чтобы сжимать её грудь поверх бюстгальтера и без остановки целовать её.

— Николас… — выдохнула она; так она давала мне понять, что кончит раньше меня.

Я перевернул её, оказавшись сверху, и снова начал двигаться медленно.

— Продолжай, Ноа… Кто знает, когда у нас снова будет время только для нас двоих.

Она ничего не сказала, но я почувствовал, как она крепко сжала меня в ответ.

— Не делай так… Чёрт, — сказал я, двигаясь быстрее, настолько быстро и сильно, что, возможно, даже причинял ей боль, хотя она не жаловалась. Более того, она попросила меня не останавливаться.

Это был идеальный секс, чёрт возьми. Я кончил как никогда раньше, и она тоже, а потом осталась дрожащей и липкой подо мной. Я перекатился на бок, вышел из неё и притянул её к своей груди. В тишине я начал гладить её волосы, осознавая, насколько сильно на меня повлияла физическая разлука с ней и как все те негативные мысли, казалось, полностью исчезли.

— Я скучал по тебе, — прошептал я, целуя её в макушку.

Ноа не ответила — она уснула. Я провёл рукой по лицу и попытался сделать то же самое. Через некоторое время понял, что это невозможно.

Был кто-то, с кем мне нужно было помириться.

Я осторожно встал, чтобы не разбудить её, и укрыл одеялом, чтобы она не замёрзла.

Надев штаны, я вышел из спальни и зашёл в комнату нашего сына.

Энди стоял там, в своей кроватке, глядя на дверь. Его руки крепко держались за прутья, а соска медленно двигалась у его пухлых губ.

Он молча посмотрел на меня глазами, всё ещё припухшими от слёз. Мне не понадобилось и полсекунды, чтобы пересечь комнату и взять его на руки. Я прижал его к груди, укачивая, и он положил головку мне на плечо, а его маленькая ручка покоилась у меня на шее — сжатая в кулачок, но расслабленная.