Хуже всего была Ив.

У девочки наблюдалась тяжёлая гипотермия и угнетение дыхания из-за приёма седативных препаратов. По словам Ноа, пока она ненадолго приходила в сознание, этот ублюдок Зак давал ей какое-то успокоительное, и, судя по всему, делал это не впервые.

Маленькую девочку поместили в отделение детской интенсивной терапии, и хотя её состояние постепенно улучшалось, врачи всё равно держали её под постоянным наблюдением. Она была слишком маленькой, и никто точно не знал, какую дозу этого препарата ей дал тот ублюдок.

Джульет была совершенно разбита.

Она смогла зайти к ней всего пару раз и ни на минуту не отходила от её кровати. Всё, что она делала, — держала её за руку и молилась Богу о её выздоровлении.

Следующие два дня были тяжёлыми и напряжёнными. Новости подхватили произошедшее, и хотя у них не было полного контекста ситуации, во всех СМИ уже сообщили, что Ноа находится в больнице.

Видео, которым Зак меня шантажировал, было изъято полицией. Он не успел ни отправить его, ни загрузить ни на одну платформу. Мне оставалось только надеяться, что он не передал его кому-то ещё, кто мог бы продолжить шантаж, хотя в тот момент это было наименьшей из моих проблем.

Мой отец и Рафаэлла приехали сразу, как только узнали о случившемся. Они остановились в ближайшем отеле и помогали мне с Энди, пока я оставался рядом с Ноа.

Я не хотел упускать её из виду, не хотел отходить от неё ни на шаг.

Я всё ещё чувствовал страх… настоящий страх потерять её. Казалось, что весь тот страх, который преследовал меня последние месяцы, был лишь предчувствием, пытавшимся предупредить меня о том, что моей семье грозит опасность. И хотя я подозревал, чёрт возьми, хотя я никогда не доверял этому типу, я всё равно винил себя за то, что не смог предотвратить случившееся.

Если бы мне не пришлось уехать в Нью-Йорк, если бы я остался с ними на все выходные, возможно, ничего этого бы не произошло.

В моих планах уже были приготовления к тому, чтобы снова переехать домой, и мне было плевать на потерю клиентов или денег. Я бы продал пентхаус в Нью-Йорке и ездил бы только по действительно необходимым делам.

Моя семья была на первом месте.

Хватит искать оправдания.

***

Тем вечером, когда Ноа начала действительно идти на поправку, я позволил Энди увидеть её. Мой малыш сильно скучал по маме, и как только я вошёл в палату, он, прижимая к себе любимую игрушку, тут же оживился — Ноа наконец-то немного порозовела.

Энди сразу протянул к ней руки, как только увидел её, и пустышка упала на пол, когда он засмеялся и начал звать маму.

Ноа приподнялась в кровати, и когда я наконец передал ей его, она крепко его обняла и, казалось, совсем не хотела отпускать.

Я слабо улыбнулся и сел на край кровати, позволяя им воссоединиться. Энди начал показывать ей свою игрушку и болтать своим тоненьким голоском, с той искренней радостью, которую могут испытывать только маленькие дети.

В какой-то момент, пока он всё ещё улыбался и был счастлив наконец-то быть рядом с мамой, Ноа посмотрела на меня.

Её глаза были полны невыплаканных слёз, которые отзывались моими собственными.

Мы не будем плакать при нём — по крайней мере, если сможем этого избежать.

Я поймал пальцем её слезу, прежде чем Энди мог её заметить, и поднёс его к губам.

— Больше ни одной, любимая, — сказал я, давая обещание, которое она поняла без слов.

Но её рука поднялась и сама поймала то, что скатывалось влажной дорожкой по моей щеке.

— Пока это слёзы счастья, пусть иногда падает ещё одна, — сказала она, повторяя мой жест и тоже поднеся пальцы к губам.

Она даже не представляла, насколько мне нужно было услышать именно это.

Я обнял её, уткнувшись лицом в её шею, и полностью развалился в тепле её рук.

Остаток дня мы провели с нашим сыном, делая вид, что всё в порядке, давая Энди единственное, что ему было нужно: безусловную любовь родителей, которые любили друг друга больше всего на свете.

42

НОА

Через неделю, полностью восстановившись после всего произошедшего, я набралась смелости столкнуться с тем, что никогда не считал возможным.

Моя сестра.

У меня была сестра.

Чёрт, жизнь иногда умеет удивлять, и я всё ещё не понимала, как, чёрт возьми, к этому относиться.

Ив уже выписали из реанимации, и она была в порядке.

Зак находился в тюрьме в ожидании суда по обвинению в похищении, а также в применении опасных веществ к несовершеннолетней и вымогательстве.

Его «безупречный план» привёл его прямиком за решётку, и хотя он получил по заслугам, я не могла не чувствовать огромную жалость к Ив.

Я видела Зака как отца, видел, как он заботился о ней и как относился к ней… Единственное, в чём его нельзя было обвинить, — это в отсутствии любви к ней. Но ничто из этого не могло перечеркнуть всё остальное.

Когда она меня увидела, она встала, и было крайне странно видеть её перед собой. Сходство было поразительным, хотя различий тоже было много. Тем не менее, я поняла, почему Ник настаивал, что у него не было другого выбора, кроме как поверить ей, как только он её увидел.

— Привет, Ноа, — поздоровалась она, и мы обе сели.

Я заказала чай и, пока ждала, когда его принесут, не могла перестать думать о том, как мне включить эту правду в свою нынешнюю жизнь.

Меняет ли что-то наличие потерянной сестры?

Конечно, да, но я также не могла делать вид, что последние двадцать два года не существовали.

Я совершенно не знала эту девушку и всё ещё не была уверена, хочу ли я её узнать.

— Прежде всего, я просто хотела поблагодарить тебя и твоего мужа, — сказала она, протягивая руку и крепко сжимая мою. Я была застигнута врасплох, но не отдёрнула её. — Спасибо, что взяли на себя расходы больницы… Я никогда… Я никогда не смогла бы оплатить то, сколько стоит реанимация. Ив получила лучший уход, и я никогда… Я никогда…

— Всё в порядке, успокойся, — сказала я, и я действительно так думала и чувствовала. Я познакомилась с этой девочкой, защищала её своим телом и своей жизнью и сделала бы это снова, если бы понадобилось.

— Ты спасла её… — сказала она срывающимся голосом. — Ты спасла мою девочку, хотя не обязана была этого делать.

— Я сделала бы это тысячу раз, не задумываясь ни на секунду, — сказала я.

Джульет кивнула с благодарностью, и в этот момент мне принесли чай.

Я обхватила чашку руками и позволила теплу согреть моё тело и холод, с которым я пришла на эту встречу.

— Мне жаль всё, что натворил Зак. Я никогда не думала, что он способен на…

— Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о Заке, — оборвала я её. — Мне нужно понять, как возможно, что ты… Как возможно, что мы…

— Сёстры? — закончила она за меня.

Я молча кивнула.

— Думаю, мы можем согласиться, что наш отец не был особенно ответственным человеком, скажем так… Нас разделяют всего два года.

— Мой отец стал отцом в двадцать, и могу тебя уверить, что меня никто не планировал, — сказала я ей.

Моя мать забеременела мной очень рано, это никогда не входило в её планы — так рано заводить ребёнка, и поэтому меня ещё больше удивляло, что мой отец смог проявить такую безответственность дважды.

— Моя мать думала, что он тоже учится в её университете. Она познакомилась с ним на вечеринке, это была случайная ночь, у них почти не было отношений, — объяснила она.

— Он знал о твоём существовании? — пришлось спросить мне.

Джульет посмотрела на меня и после паузы ответила:

— Он узнал, когда мне было шесть лет… но никогда не проявил интереса, чтобы познакомиться со мной.

— Наш отец не был хорошим человеком… Не знаю, в курсе ли ты, — сказала я, хотя ненавидела напоминать об этом, но ещё сильнее ненавидела чувствовать всё ещё боль от его утраты.

— Я знаю, — признала Джульет, и, когда она посмотрела на меня, я поняла, что, скорее всего, она знает гораздо больше, чем мне бы хотелось.