Я выбежала из домика, и ледяной ветер ударил нас обеих, почти мгновенно пробирая до костей. Мы не успели взять даже куртки, и когда я оглянулась назад, с ужасом увидела, что Зак бежит за нами.

Я побежала не в сторону главного здания, а наоборот. Шум ветра и бури заглушал мои крики, и меня бы всё равно никто не услышал — домики были слишком далеко друг от друга, а наш находился почти в самом конце, у кромки деревьев, граничащих с озером.

Я бежала, не оглядываясь, из последних сил, пока Ив крепко прижималась ко мне и всхлипывала мне в ухо.

Я продиралась между деревьями, бежала по снегу и боялась упасть и причинить нам обеим вред.

Что мне теперь делать?

Как сделать так, чтобы он нас не догнал? Я была в невыгодном положении — на руках у меня была трёхлетняя девочка.

— ВЕРНИСЬ СЮДА, НОА! — услышала я его крик и с облегчением поняла, что его голос звучит дальше, чем я ожидала.

Я продолжала углубляться в лес, пока не была вынуждена остановиться.

Я спряталась, чтобы перевести дыхание, и заметила, что у Ив начинают слабеть руки и ноги.

— Ив! — сказала я, слегка похлопав её по щеке. — Ив, проснись, милая, — прошептала я в панике, увидев, что она начинает терять сознание.

Девочка полностью обмякла у меня на руках. Я проверила её пульс и с облегчением выдохнула, убедившись, что она всё ещё дышит.

Этот ублюдок мог убить её, дав ей такое сильное лекарство, хотя я даже не знала, в безопасности ли сейчас девочка…

Сколько прошло времени? Пятнадцать минут — и она уже без сознания?

— НОА! — снова закричал Зак, и на этот раз гораздо ближе.

Чёрт.

Я дрожала от холода, а у Ив, которая была одета лишь в тонкую пижаму, начали синеть губы.

Мне нужно было уйти как можно дальше, оторваться от него и надеяться, что рана, которую я ему нанесла, достаточно ослабила его, чтобы он не смог нас догнать.

— ВЕРНИСЬ СЮДА СЕЙЧАС ЖЕ! — закричал Зак.

Он нас увидел.

Я схватила Ив и снова побежала по лесу, углубляясь всё дальше. Ледяной ветер с озера вместе с бурей начал сковывать мне конечности. Было ужасно холодно, и ни одна из нас не была одета для таких условий.

Я добралась до дерева с настолько широким стволом, что оно могло скрыть нас от взгляда Зака. Я рухнула на землю, совершенно обессиленная, и крепко прижала Ив к себе, пытаясь согреть её своим телом.

Я посмотрела по сторонам, пытаясь понять, где можно спрятаться, но вокруг ничего не было. Только деревья, деревья и снег…

Никто не придёт… никто не спасёт нас от этого психа.

Я подумала об Энди… и о Нике.

Снова я была в опасности. Снова всё рушилось, словно судьба не давала мне передышки, чтобы защитить тех, кого я люблю.

Я закрыла глаза и стала молиться о чуде.

40

НИК

Мне пришлось сообщить властям, и как только они узнали, что мужчина удерживает женщину и ребёнка против их воли, они немедленно начали действовать.

Я оставил Энди с Джульет в ближайшем полицейском участке, который находился ближе всего к тому месту, где была Ноа. Мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не сорваться и не помчаться туда самому, но Стив меня остановил.

Была ночь.

Холодно.

Шёл снег.

Не было никаких гарантий, что мы сможем справиться с этим сами, и в тот момент, когда этот ублюдок попытался меня шантажировать, я понял, что должен передать его в руки полиции.

Я разберусь с последствиями позже. В тот момент меня волновало только одно — вернуть мою жену живой и невредимой.

Из-за перекрытых дорог власти сообщили, что они подлетят к зоне на вертолёте. Нас посадили вместе с ними, когда я объяснил, что мне необходимо лично опознать этого ублюдка Зака.

Когда вертолёт поднялся в воздух и мы полетели к тому месту, где они, предположительно, укрывались от бури, я мог думать только об одном: её снова пытались у меня отнять.

Сколько ещё раз мне придётся терпеть, что кто-то хочет причинить вред моей семье?

Мы пролетали над местностью, и в какой-то момент полицейские заметили нечто, что привлекло их внимание.

Подсвечивая фонарями с вертолёта, они увидели у кромки леса цепочку следов, уходящих вглубь деревьев, и рядом — красные пятна, которые могли быть только одним: кровью.

— Нужно снижаться, — сказал я, уже на пределе нервов. Моё воображение разыгралось, и страх разрывал остатки самоконтроля. — Вам нужно снижаться сейчас!

Один из вертолётов, в котором был я со Стивом, начал посадку, увидев, что там достаточно места.

Второй продолжил освещать тёмный лес сверху, давая нам хоть какой-то свет, когда мы наконец коснулись земли.

— Осторожно! — крикнул мне полицейский сквозь шум винтов, когда я почти выпрыгнул из вертолёта, собираясь бежать к следам. — Вам нужно оставаться здесь!

Он остановил меня, и Стив удержал меня за руку.

— Дай им делать свою работу, Николас.

Ожидание было мучительным.

Холод пробирал до костей, хотя на мне была одежда, подходящая для снега.

— Где она? — сказал я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Чёрт, где ты, Ноа?!

Полицейские пошли по следам и углубились в лес. Я не знаю, сколько прошло времени, но каждая секунда, каждая минута были самыми длинными в моей жизни — пока наконец я их не увидел.

Полицейские вели мужчину в наручниках, и сначала опущенная голова не позволила мне понять, кто это. Но это был он: Зак.

Я обернулся, ожидая увидеть Ноа.

— Где она? — сказал я, отстранившись от Стива и бросившись на этого ублюдка. — Где Ноа?! Сволочь!

Меня тут же оттащили и удержали, но в какой-то момент меня будто накрыла волна адреналина.

Я вырвался из рук полицейских и побежал по снегу обратно в лес.

— НОА! — закричал я изо всех сил.

Я не знал, где она и в каком направлении идти. Вокруг было темно, почти ничего не видно, но мне было всё равно. Я продолжал бежать, продолжал идти, разрывая горло криком:

— ГДЕ ТЫ, НОА?!

Я увидел её.

Она сидела, прижавшись к дереву, свернувшись в клубок и почти не двигаясь.

Меня охватил страх.

Жуткая, животная паника.

— Ноа, — вырвалось у меня шёпотом, разрывающим горло.

Я побежал и упал на колени рядом с ней.

Она была вся замёрзшая и держала на руках девочку без сознания.

Должно быть, было ниже нуля, и ветер только усиливал холод.

— Ник? — сказала она, дрожа как лист.

Её губы были синими, а тело — ледяным, потому что на ней и на Ив не было даже куртки.

Я снял свою и накрыл их обеих.

— СЮДА! — закричал я в сторону полицейских. — ОНИ ЗДЕСЬ!

И когда я убедился, что они меня услышали и помощь уже идёт, я обнял их… обеих, крепко прижав к себе, пока слёзы сами текли по моим щекам, и я ничего не мог с этим сделать.

— Веснушка… пожалуйста, держись, — прошептал я.

Я поднял их на руки.

Несмотря на усталость, я понёс их, пока нас не нашли полицейские.

Они быстро забрали девочку и укутали её в термоодеяло, то же самое сделали и с Ноа, хотя я её не отпустил.

Я донёс её до вертолёта и только тогда понял, насколько я сам замёрз и вымотан — это дошло до меня лишь в тот момент, когда я рухнул на сиденье, держа Ноа на руках.

— Она будет в порядке, — сказал Стив дрожащим голосом, пытаясь меня подбодрить.

Я только тогда осознал, что всё это время не переставал плакать, и что мои рыдания и всхлипы заставили агентов замолчать и смотреть на нас — с молчаливым, тяжёлым сочувствием.

— Я люблю тебя, Ноа… И прости меня, чёрт возьми, прости меня так сильно, — сказал я, задыхаясь от слов.

Я её подвёл… Я снова позволил, чтобы ей причинили боль, и никогда себе этого не прощу.

Вертолёт поднялся в воздух, и я мог сделать только одно — крепче прижать к себе любовь всей своей жизни и смысл моего существования.

41

НИК

У обеих было переохлаждение, и хотя мне сказали, что Ноа уже вне опасности, её всё равно госпитализировали и запустили стандартный протокол: термоодеяла, внутривенные капельницы с подогретыми растворами, чтобы поднять температуру тела, и постоянный контроль сердца из-за риска аритмий.