Ив всё ещё спала после более чем двух часов дороги, а Зак выглядел спокойным… слишком спокойным.

— Мы не можем продолжать ехать, Зак, — сказала я, видя, как дорога впереди становится всё более опасной.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Ну… не знаю, — начала я. — А если остановиться в мотеле или где-то ещё, пока не пройдёт буря? Мне совсем не нравится, какая сейчас погода, и такой длинный путь сейчас небезопасен.

Снаружи ветер ревел с силой. Деревья раскачивались из стороны в сторону, а снег без остановки засыпал дорогу, делая её с каждой минутой всё опаснее.

— Как только мы доберёмся до Бишопа и оставим горы позади, дальше уже будет безопасно, — попытался успокоить меня Зак.

— И сколько до этого ещё ехать? — спросила я.

— По крайней мере час, хотя с такой видимостью… — добавил он, пока дворники без остановки работали, а густой туман закручивался прямо перед нами.

— Зак, давай найдём место, где можно остановиться, — сказала я, доставая телефон. — Чёрт, нет связи.

— Это из-за бури, — ответил он. — Но не переживай, я знаю одно место… ничего особенного, предупреждаю, но для того чтобы переждать пару часов подойдёт.

— Хорошо, — согласилась я и в то же время пожалела, что поехала на машине. Ник это точно не одобрит, и теперь, когда между нами, казалось, снова появилось понимание…

Зак проехал ещё около двадцати минут, пока мы не добрались до того, что с виду было самым настоящим придорожным мотелем, но с неожиданным деревенским, почти кантри-оттенком. Он назывался Tom’s Place — низкое вытянутое деревянное здание, которое обещало именно то, что нам сейчас было нужно: горячий суп и место, где можно укрыться от снега.

Как только мы припарковались, Зак вышел и сказал, что узнает, есть ли свободные номера. Он попросил меня остаться в машине с Ив, пока он не вернётся, и я так и сделала, хотя в тот момент, когда он скрылся внутри здания, девочка начала просыпаться.

Малышка потёрла глаза кулачками и, увидев меня, выглядела совершенно растерянной.

— Где мы? — спросила она растерянно, глядя в окно.

— Милая, мы едем домой, но пришлось остановиться, потому что на дороге много снега, — мягко объяснила я, не желая её напугать. — Как ты себя чувствуешь?

Ив моргнула, всё ещё немного сонная, и снова посмотрела на меня.

— Мне уже надо сказать, что мне хорошо? — спросила она своим очаровательным детским голоском. — Папа сказал, что купит мне шоколадное мороженое, если я всё правильно сделаю, — добавила она с явной радостью, словно вспомнила что-то очень важное.

— Если что делала хорошо, солнышко? — спросила я, всё ещё не понимая.

— Играть, что я болею, — призналась она.

Я почувствовала, как будто всё тепло в машине, созданное печкой, резко исчезло.

— Что ты сказала? — переспросила я.

Ив посмотрела на меня усталыми глазами.

— Папа хотел, чтобы ты поехала с нами… Папа хочет, чтобы ты была моей новой мамой, — добавила она, и от этого у меня волосы встали дыбом. — Ты очень похожа на мою маму. Я очень по ней скучаю… Больше, чем по кому-либо в мире, — сказала она, широко разведя руки.

Ладно… мне стало по-настоящему страшно.

Чёрт.

Прежде чем я успела ответить или задать Ив ещё вопросы, Зак появился у моего окна, заставив меня вздрогнуть от испуга.

— Спокойно! — сказал он, открывая мою дверь. — Остался только один номер, это вроде небольших домиков снаружи, но я всё равно сказал, чтобы нам его дали — сейчас мы вряд ли найдём что-то лучше, — добавил он с улыбкой.

Зак заметил, что Ив проснулась, и на секунду, казалось, немного занервничал.

— Милая, ты уже проснулась! — сказал он, открывая свою дверь и вытаскивая её из машины. — Пойдём, Ноа! — крикнул он мне, приглашая следовать за ним. — Внутри нас ждёт свежий тыквенно-сырный суп.

Я не знала, что делать.

Почему Зак соврал? Что из всего, что он нам рассказывал, было правдой? И, главное, действительно ли мать Ив умерла при родах, как он говорил? И если так… как тогда ребёнок мог говорить о ней так, будто хорошо её знает?

Я не могла позволить себе потерять самообладание. Я уже начала видеть демонов там, где их, возможно, не было. Да, меня коробило, что Зак мог попросить ребёнка солгать, чтобы я поехала с ним, но, возможно, девочка просто видела много фотографий матери, слышала истории…

Это могла быть просто очень удобная манипуляция со стороны Зака. И, конечно, как только я доберусь домой, я приму решение окончательно отдалиться от него. Ник был прав: я нравилась нашему соседу, и это уже начинало меня тревожить.

Я постаралась сохранять спокойствие. Оценивая ситуацию и погодные условия, я взяла телефон и куртку и пошла за ними внутрь здания.

Внутри было не так много людей. Я заметила семью вдалеке у камина, ожидавшую, когда им подадут еду, и двух мужчин со сноубордами/лыжами, чьи вещи были брошены на пол, пока они пили пиво.

Место было уютным, но довольно старым.

Мы прошли мимо стойки, и Зак попросил столик ближе к камину.

— Чёрт, как же холодно! — сказал он, когда мы сели.

Я уже не могла скрыть ни нервозность, ни раздражение.

Неужели этот человек действительно месяцами меня обманывал?

Я пыталась найти хоть какое-то объяснение тому, почему он мог солгать о матери Ив… Может, она не умерла при родах, а позже, и он просто упростил историю, чтобы не вдаваться в детали. Такое ещё можно было представить.

Или же он мог оказаться человеком, который причинил вред её матери и теперь скрывается с ребёнком.

Чёрт.

Моё воображение в таких ситуациях становилось моим злейшим врагом.

Я посмотрела в окно на снегопад, который, казалось, не собирался давать нам передышку. Затем снова взглянула на телефон — на нём наконец появились несколько делений связи.

— Наконец-то есть сеть, — сказала я, поднимаясь. — Я выйду и попробую связаться с Ником, узнать, как Энди. А вы пока заказывайте мне этот горячий тыквенный суп, — добавила я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё дрожало.

Пропущенные звонки от Ника начали появляться один за другим.

Он звонил мне больше десяти раз.

Я набрала его номер, и он ответил не сразу. Даже когда связь установилась, его голос звучал откуда-то издалека.

— Ноа? — сказал он, и мне пришлось сильнее прижать телефон к уху, чтобы расслышать его. — Ноа, где ты?

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

Что мне ему сказать?

Рассказать о своих подозрениях, что Зак мне врал?

— Привет, Ник! — крикнула я, чтобы он меня услышал. — Где ты? Я тебя плохо слышу.

— Ты одна? — спросил он, и я ответила, что да.

— Ноа, слушай внимательно, — его тон сразу же заставил меня напрячься. — Ты должна как можно быстрее вернуться домой, — добавил он, и связь снова дважды прерывалась.

— Ник, откуда ты мне звонишь? — спросила я, уже теряя самообладание из-за его интонации.

— Ноа, когда доберёшься домой, ни с кем не разговаривай, жди меня там и, главное, держись подальше от Зака, ты меня поняла?

Что, чёрт возьми?

Казалось, Ник каким-то образом залез ко мне в голову — будто он знал о разговоре с той девочкой и о том, что я сама начала сомневаться, кто такой Зак на самом деле.

— Ник, что происходит? — спросила я.

— Ноа, я сейчас в самолёте, лечу домой, и со мной здесь мать Ив, — сказал он, и я услышала эту фразу совершенно чётко, без помех.

Я услышала её идеально.

Ник был с матерью Ив.

— Николас, ты меня пугаешь, — сказала я срывающимся голосом.

— Зак всё это время нам врал, Ноа. Ты должна сохранять спокойствие и как можно скорее добраться домой, поняла?

— Добраться домой как можно скорее?

Я посмотрела прямо перед собой. Снег и ветер трепали мои волосы и вызывали озноб. Я обняла себя руками в поисках хоть какого-то тепла и утешения.

— Николас, я очень далеко от дома, — призналась я дрожащим голосом. — Мы были вынуждены остановиться в мотеле из-за шторма, мы не сможем сдвинуться отсюда ещё несколько часов.