Ситуация явно выходила из-под контроля, и хуже всего было то, что я находился за тысячи километров от Ноа.

И именно в этот момент в гостиной появился Энди, таща за собой игрушечный поезд на верёвочке. Это был деревянный поезд — винтажная игрушка, которую я купил ему на рынке старинных игрушек. Он улыбнулся и побежал ко мне, но, поскольку координация у него ещё была неидеальной, он споткнулся и плюхнулся прямо на подгузник, который хотя бы смягчил падение.

Я встал с дивана, взял сына на руки и отнёс его подальше от этой девушки, чьи слёзы только усилились, когда она увидела ребёнка.

— Пожалуйста, я просто хочу вернуть свою дочь, — сказала она, дрожа с головы до ног.

— Нужно вызвать полицию, — начал Стив. — Этот человек похитил ребёнка…

— Нет, — возразила Джульет. — Он её не похищал, потому что я сама передала ему опеку, пока была в тюрьме. Он меня обманул… обманул, и я не совсем понимаю, чего он добивается, но клянусь тебе, Николас, он опасный человек, — сказала она, впервые назвав меня по имени с момента, как вошла в мой дом. — Пожалуйста… пожалуйста, попроси Зака вернуть мне мою дочь.

Я уже не мог ясно мыслить. Единственное, что хоть как-то меня успокаивало, — это то, что мой сын был рядом со мной, а моя жена летела в Лос-Анджелес.

Я посмотрел на часы.

Рейс в Лос-Анджелес прилетал ещё минимум через три часа. Мы бы подождали, и когда Ноа приземлится… что дальше? Как мне вообще рассказать ей всю эту историю, если она окажется правдой? «Слушай, Ноа, к моей двери только что пришла твоя потерянная сестра. Она говорит, что её дочь, то есть твоя племянница, — это Ив, и, кстати, теперь я понимаю, почему с первой минуты она показалась мне знакомой. В общем, ребёнок в опасности у твоего соседа, того самого, который мне с самого начала не нравился…»

Я отвёл Эндрю к Сильви. Попросил её присмотреть за ним и ни в коем случае не пускать обратно в гостиную. Я хотел держать эту женщину как можно дальше от своего сына.

— Ему нужны деньги, — сказала она с стыдом и страхом. — Он должен много одному лидеру наркокартеля. — Она говорила, глядя на свои руки, лежащие на коленях.

Чёрт.

— Поэтому ты оказалась в тюрьме? За торговлю наркотиками? — спросил я, стараясь не осуждать её слишком резко. Я её не знал.

Джульет кивнула и снова посмотрела на меня.

— Я не врала, когда говорила, что у меня была тяжёлая жизнь, и Зак… Зак был единственным способом быстро достать деньги.

Я посмотрел на неё очень серьёзно и задал последний вопрос:

— Насколько он опасен?

Джульет посмотрела на Стива, а затем на меня. Её внешний вид, страх, слёзы ясно показывали, что она прошла через настоящий ад.

Кто знает, сколько времени она пыталась найти свою дочь… Сколько раз она приходила в моё здание, пытаясь поговорить со мной, и сколько раз её останавливали, не давая пройти дальше.

— Пока он думает, что контролирует ситуацию, им будет легче манипулировать им, но если его загнать в угол… если он почувствует, что всё теряет… он может совершить любую глупость, — сказала она.

И, глядя ей в глаза, я понял, что за её словами стоят реальные, возможно, травматичные переживания с этим человеком, которые и дали ей право делать такие тяжёлые выводы.

Я молча кивнул.

— Мы сделаем следующее, — сказал я, стараясь дышать ровно и принимать решения с холодной головой. — Мои друзья и моя жена будут в Лос-Анджелесе через пару часов… Зак едет с Ив на машине, он сам это сказал при мне, и они задержатся. Когда мы будем точно знать, что он у себя дома, я с ним поговорю.

— Сэр, — вмешался Стив, делая шаг вперёд.

Я посмотрел на него, понимая его тревогу.

— Если то, что говорит Джульет, правда, и у неё действительно есть опека над ребёнком… он не сделал ничего незаконного, кроме того, что он полный ублюдок и лживый мерзавец, — сказал я без всяких фильтров. — Мы не можем вызвать полицию, потому что формально нам не за что его обвинить, — настаивал я, снова посмотрев на Джульет. — Я дам ему деньги, — добавил я резко, хотя внутри меня всё горело от мысли, что этот козёл может выйти победителем. — Здесь замешан маленький ребёнок, и я сделаю всё, чтобы вернуть его тебе, но уясни одно, Джульет, — я посмотрел на неё в упор, серьёзнее, чем когда-либо в жизни. — Если ты меня обманываешь… если ты врёшь или хоть что-то из того, что ты сказала, не соответствует правде, клянусь своим двухлетним сыном, вам с твоим чёртовым парнем не будет страны, куда можно сбежать. Я вас найду и использую все свои ресурсы, чтобы посадить вас обоих в тюрьму. Понятно?

Девушка напротив меня потеряла почти весь цвет лица, но всё же кивнула, почти не раздумывая.

— Я клянусь, что говорю правду. Клянусь.

Следующие два часа, пока мы ждали посадки самолёта, тянулись бесконечно. Мне нужно было предупредить Ноа, и хотя я не собирался рассказывать ей, что эта девушка — её сестра, по крайней мере не тогда, когда она находилась за тысячи километров, я всё же должен был предупредить её о Заке.

Я нервно посмотрел на часы. Когда мы наконец узнали, что самолёт приземлился, я начал звонить Ноа.

Телефон был выключен или вне зоны доступа.

Я звонил ей больше десяти раз, ходя туда-сюда по кабинету, не в силах сесть, напряжённый, на взводе.

«Чёрт, Ноа, возьми же, блять, трубку», — думал я.

В конце концов я решил позвонить Лайону: мне просто нужно было знать, что они добрались нормально. На самом деле я собирался попросить друга забрать Ноа к себе домой. Я не мог вынести мысли, что моя жена будет одна, а этот ублюдок придёт и позвонит в дверь, пока я всё ещё в Нью-Йорке.

Когда Лайон наконец взял трубку, я с некоторым облегчением выдохнул.

—Твою мать, пожалуйста, дай мне Ноа, это срочно, — сказал я почти без приветствия.

Тишина на другом конце провода мгновенно заставила меня насторожиться.

— Лайон? — переспросил я.

— Слушай, чувак… — в его голосе прозвучало раздражённое сожаление. — У вас всегда какие-то драмы, вы ещё и нас с Дженной в это втягиваете. То ты не хочешь, чтобы она ехала с ним в машине, то Ноа сама решает ехать с Заком… Это ваши дела, разберись с ней.

Я остановился посреди кабинета, не понимая вообще ничего.

— Какого чёрта ты несёшь, Лайон? Дай мне Ноа, мне нужно с ней поговорить, — настаивал я, теряя последние остатки терпения.

— Я тебе и говорю. Она не с нами. Она поехала с Заком на машине. Ив стало плохо, и…

— Ноа не летела с вами? — спросил я, чувствуя, как тот иррациональный страх, который преследовал меня все эти месяцы, наконец-то обрёл логическое объяснение.

— Нет, чувак, она с Заком. Им ещё долго ехать. И вообще, когда мы выезжали из дома, погода уже начинала портиться…

— Николас? — позвал Стив у меня за спиной. — Ты в порядке?

Я посмотрел на Стива, чувствуя, как мой мир снова начинает расшатываться, как опасность снова нависает над моей семьёй, и как опять… опять я слишком далеко, чтобы просто сорваться с места и добраться до неё.

— Она едет с ним в машине, Стив, — сказал я, и страх окрашивал каждое моё слово.

Я опустился в кресло в кабинете, пытаясь сохранить спокойствие, но полностью потерял контроль над собственным телом.

— Ник, что происходит? — услышал я голос Лайона на другом конце линии.

Я глубоко вдохнул, пока воздух не помог мне немного прояснить мысли и начать думать трезво.

— Стив… — позвал я, не поднимая взгляда от рамки на своём столе, на фотографии, где Ноа поднимает Энди в воздух и улыбается, глядя на меня, а я в этот момент делаю снимок.

Я не собирался проходить через это снова… не собирался позволять никому играть с тем, что мне дороже всего, с моей жизнью.

— Позвони, пусть готовят джет. Мы вылетаем через час.

36

НОА

Погода ухудшилась… сильно.

По радио сообщали о шторме, какого в это время года ещё не было, и просили людей оставаться дома и не выходить без крайней необходимости.

Я начала сильно нервничать.