— Ну как тебе? — спросил Ник, когда закончил показывать игровую комнату, где стояли бильярдный стол, огромный телевизор и массажные кресла.

Я посмотрела на него, не в силах поверить в своё счастье.

— Мне очень нравится! — сказала я, запрыгивая на него. Он поймал меня на лету и крепко удержал за ягодицы. — Но ты мне нравишься ещё больше, — добавила я и страстно поцеловала его.

Он улыбнулся у моих губ и ответил на поцелуй с той же жадностью, той же страстью и тем же безумием.

— Скажи мне, Веснушка… Ты готова к тому, чтобы я изысканно тебя помучил?

Я почувствовала, как желание разливается по всему телу.

— Разве есть что-то, чего мы ещё не делали, чтобы ты мог меня удивить? — спросила я, глядя на него с игривой улыбкой.

Глаза Ника потемнели от желания и чего-то ещё…

— Ты мне бросаешь вызов?

Я улыбнулась.

— Я лишь говорю, что…

Он заставил меня замолчать глубоким поцелуем и осторожно поставил на пол.

Я нахмурилась.

— Может, примем душ? — вдруг сказал он, будто ничего и не было.

Ммм…

Я последовала за ним в душ с гидромассажем, и мы вместе встали под струи воды. Я хотела прикоснуться к нему, когда увидела его таким — мокрым и невероятно сексуальным для меня, — но вдруг он с самодовольной улыбкой отвёл мою руку и покачал головой.

— Давай сыграем в одну очень интересную игру, любовь моя, — объявил он, проводя пальцем по моей нижней губе. — Я сделаю так, что ты будешь помнить дни, которые мы проведём здесь взаперти, пока сама не начнёшь умолять меня снова отвезти тебя в Лос-Анджелес.

— Взаперти?

Ник убрал с моего лица мокрые пряди волос.

— Ты будешь моей пленницей…

— Посмотрим, не сбегу ли я раньше… — сказала я, делая шаг назад.

Ник потянул меня за руку и упёр обе ладони в плитку душа по обе стороны от моей головы.

— Если ты сбежишь, игра потеряет всякий смысл, Веснушка.

— Я никогда не говорила, что хочу играть.

Его губы заставили меня замолчать поцелуем, от которого я задрожала.

— Первое правило, — сказал он. Он уткнулся губами в мою шею, затем продолжил, прошептав мне на ухо: — Тот, кто кончит первым, проигрывает.

Я широко раскрыла глаза от изумления.

— Тогда я хочу проиграть — сейчас и ещё тысячу раз, — сказала я, извиваясь, когда его зубы слегка прикусили мочку моего левого уха.

Его большая рука схватила меня за мокрые волосы и откинула мою голову назад.

Я улыбнулась.

— Второе правило: никакого нижнего белья… Я хочу, чтобы ты всегда была готова для меня, в любое время суток…

— Это правило противоречит первому, — ответила я. Мне было даже смешно, потому что эта абсурдная игра не продлится и минуты.

— И третье, — продолжил он, игнорируя мой комментарий, — всё, что мы будем делать… даже если это будет очень грязно, мы будем делать с любовью.

Я рассмеялась, забавляясь тем, что бы ни значила эта странная сексуальная игра.

— С любовью? — спросила я, приближаясь к нему. Наши тела были обнажёнными и мокрыми от воды, прижимаясь друг к другу во всех нужных местах. — Это любовь? — сказала я, опускаясь перед ним и переводя взгляд на свою любимую часть его тела, и я была уверена, что и он тоже.

Я взяла его в рот и наслаждалась тем, как всё его тело вздрогнуло.

Вдруг мне захотелось нарушить первое правило. Немедленно.

Ник смотрел на меня сверху. Он был словно безумен от того, что я не сводила с него глаз, делая то, что доставляло ему наибольшее удовольствие… Я использовала руку, губы и язык, внимательно наблюдая за тем, как он закрывает глаза или откидывает голову назад от чистого наслаждения.

Доставлять ему удовольствие минетом возбуждало меня больше, чем можно себе представить; настолько, что, когда я поняла, что он уже на грани, сейчас кончит, Ник поднял меня, заставив прервать начатое, всё моё тело дрожало так же, как и его.

— Думаешь, я не могу сдержаться?

— Ты ещё не сказал, какой будет приз, если я выиграю…

На лице Ника появилась коварная улыбка.

— Победитель сможет заставить другого делать всё, что он скажет… Без возражений, без «но», без отговорок…

— Ты имеешь в виду в постели? — спросила я.

— В постели, в ванной, на кухне…

Я снова коснулась той части его тела, на этот раз рукой, но он крепко перехватил мою ладонь.

— Я никогда не смог бы приказывать тебе в чём-то, кроме сексуального, Веснушка… Мы это уже проверили за эти годы, тебе не кажется?

— Мне нравится твоя игра… и я выиграю.

Ник улыбнулся, и в его голубых глазах мелькнуло тёмное обещание.

Мы закончили принимать душ и, несмотря на сильное желание друг к другу, решили продолжить игру и не поддаваться тем физическим потребностям, которые сами же только что разбудили в наших телах.

Ник вызвался приготовить ужин, а я воспользовалась моментом, чтобы позвонить домой. Меня не волновала разница во времени — я хотела узнать, как там Энди, сильно ли он плакал, удалось ли ему уснуть, скучает ли он по нам…

Моя мама ответила на звонок сразу же.

— Привет, доченька, как прошёл перелёт? — спросила она радостным голосом.

— Отлично. Как там Энди? — сказала я, не в силах скрыть тревогу.

— Всё хорошо, Ноа. Он спал почти всю ночь, а сейчас играет на улице с Мэдди — на качелях, которые Уилл установил в саду на прошлой неделе.

О боже, качели… А вдруг он упадёт? А вдруг упадёт и сломает шею или случится что-то ещё хуже?..

— Почему ты не с ними? Мэдди ещё ребёнок, мама, и…

— Я слежу за ними из кухни, Ноа. К тому же Уилл на улице, читает книгу.

Я вздохнула с тревогой.

— Дай ему трубку.

Мама замялась, и я напряглась.

— Что случилось?

— Не думаю, что это хорошая идея, Ноа. Если он тебя услышит, он снова…

Значит, он всё-таки плакал.

— Всё было так плохо, мама? И не ври мне.

Я услышала, как она вздохнула.

— В конце концов он уснул, Ноа… а сегодня утром поплакал совсем немного. Уилл его развлекает, и сегодня он собирается отвезти их обоих в кино. Не знаю, какой-то новый мультфильм, который Мэдди давно хочет посмотреть…

Энди в кино? Они даже не представляют, во что ввязываются… Но я кивнула, прикусив губу — мне было немного тревожно.

— Ладно… Я позвоню завтра. Поцелуй его от меня.

Когда я повесила трубку, не смогла избавиться от странного чувства… Я хотела быть здесь, на Миконосе, была счастлива провести это время с Ником, но… будто моё тело хотело разорваться на две части.

Я попыталась отложить в сторону тревогу за нашего сына и посмотрела на себя в зеркало, чтобы продолжить то, чем занималась до звонка.

Мы не собирались выходить из дома, потому что устали, но Ник предложил приготовить ужин. Мы будем ужинать при лунном свете, и мне не терпелось увидеть, что он приготовит для меня.

Я уделила особое внимание своему наряду на этот вечер, потому что хотела выиграть эту игру, которую он придумал. Я хотела свести его с ума и заставить проиграть, поэтому решила использовать все свои «оружия». Я открыла чемодан, который Ник оставил на розовой скамье в гардеробной спальни, и посмотрела на платья и красивые ночнушки. Все были новыми — мы купили их с Дженной для медового месяца.

Была одна ночнушка, особенно одна, которую я захотела купить, как только увидела — для него… Она была цвета слоновой кости, кружевная и такая мягкая, как шёлк… В некоторых местах она была прозрачной, открывая взгляду отдельные участки кожи, которые, хоть и не были типичными для такого белья, провоцировали сорвать одежду — именно этого я и хотела добиться от своего мужа.

Это было странно, но на мгновение я снова почувствовала себя той двадцатидвухлетней девушкой, которой когда-то была.

Рождение ребёнка радикально нас меняет, и одна из первых вещей, которые меняются, — это то, как мы видим самих себя. Моё тело изменилось: грудь стала более пышной, и хотя за два года я смогла вернуть себе форму, я уже не видела себя такой, как до рождения Энди.