***

Воскресным утром мне позвонил Стив.

Он просил меня вернуться как можно скорее, поскольку появились новые доказательства по поводу ложных обвинений, и Слоун нужно было, чтобы я был там как можно быстрее.

Это был день рождения Лайона, и по плану мы должны были вернуться все только на следующий день, но мне пришлось сообщить им плохую новость. Я дождался, пока мой друг задует свечи на своём великолепном торте, прежде чем сказать всем, что уезжаю уже этим вечером.

Дети были далеко, играли со снегом, который выпал тем утром.

Ноа посмотрела на меня разочарованно.

— Ты правда не можешь вернуться с нами в Лос-Анджелес? — спросила она.

— Чёрт, чувак, это полная хрень, мы по тебе скучаем, — пожаловался мой лучший друг, и Дженна кивнула рядом с ним, переводя взгляд то на меня, то на Ноа.

— Прости… Это ужасно, я знаю, — сказал я, чувствуя, как в груди поднимается тяжесть и накатывает сильная тревога от мысли, что мне снова придётся уезжать от своей семьи.

— Когда твой сын узнает… — сказал Зак, глядя на детей с жалостью.

Это был первый раз с момента истории с джакузи, когда он обратился ко мне напрямую, и мне не понравилось, что он сделал это именно затем, чтобы напомнить мне, какую боль я причиню Энди.

И тогда Дженна озвучила мысль, которая до этого даже не приходила мне в голову.

— Почему бы тебе не взять его с собой? — сказала она, и Ноа посмотрела на неё так, будто та сошла с ума.

На секунду мне самому это показалось довольно безумным, но Энди уже дважды ездил с моей матерью в прошлом месяце, и в целом я справлялся неплохо. Сильви, девушка, которая помогала мне по дому, присматривала за ним в те часы, когда мне приходилось отсутствовать по работе, и Энди был вполне увлечён и счастлив.

— А ты что думаешь, Ноа? — спросил я её.

Она посмотрела на меня и, кажется, действительно взвесила эту идею.

— Не знаю…

Я перевёл взгляд на своего сына, который в тот момент играл, весь измазанный снегом, и катался по земле так, будто не существовало никакого «завтра».

Мой план был вернуться в Лос-Анджелес через пару дней, теперь, когда мне уже разрешили путешествовать, так что предложение было не таким уж и безумным.

— Тогда у тебя тоже будет небольшой отдых, Ноа, — сказал я, притягивая её к себе и целуя в макушку.

— Ты точно справишься один? — спросила она.

— Само твоё сомнение оскорбительно, любовь моя, — ответил я, делая вид, что возмущён.

— Сомнение и ещё целая свита нянь, которые будут у тебя дома, Ник, — добавила Дженна, смеясь.

Я смерил её уничтожающим взглядом.

— У меня нет свиты нянь. Но есть Сильви, и она с радостью мне поможет, спасибо.

Ноа снова посмотрела на меня, а затем её взгляд ушёл к Энди, который играл поодаль.

— Ладно, хорошо, но помни, что в среду он должен вернуться в детский сад.

Я кивнул, хотя сам не до конца понимал, во что ввязываюсь, и уж тем более — что меня ждёт, когда я приеду в Нью-Йорк.

Около пяти вечера у меня уже были собраны чемоданы — мой и Энди, всё готово к отъезду.

Я уже попрощался со всеми, и Ноа проводила нас до машины.

Энди выглядел очень взволнованным из-за того, что поедет со мной, а Ноа — немного нервной.

— Мы будем в порядке, — сказал я, забирая у неё ребёнка из рук и усаживая его в кресло на заднем сиденье. Ноа уже прощалась с нашим сыном как минимум десять минут, обнимая и целуя его снова и снова.

— Ты забираешь самое ценное, что я когда-либо сделала в своей жизни, — сказала она, подходя ко мне ближе, чтобы я обнял её.

Я улыбнулся.

— Самое ценное, что мы сделали, Веснушка, — поправил я её. — Не забывай, что эти голубые глаза и эта мордашка маленького дьяволёнка — мои.

Она метнула в меня убийственный взгляд, и я рассмеялся.

— Я позвоню тебе, как только приземлюсь.

— С двухлетним ребёнком и на частном самолёте, — сказала она тогда, качая головой.

Я снова улыбнулся.

— Таковы особенности быть Лейстером, любовь моя, — ответил я и снова обнял её.

Мы поцеловались с ощущением, будто между нами осталось ещё тысяча недосказанных поцелуев.

Когда мы разомкнулись, бросив последний взгляд на дом, я не смог удержаться и добавил перед отъездом:

— Пожалуйста… береги себя с…

— Я знаю, Ник, — перебила она. — Всё уже улажено, ладно?

Ноа рассказывала мне, что поставила того идиота на место, но меня беспокоило не только то, что ему могла нравиться моя жена — это, в общем-то, было даже понятно. Нет, меня тревожили мои собственные ощущения, когда он был рядом, и они были вызваны не ревностью, а предчувствием, от которого я никак не мог избавиться…

— Напиши мне завтра, как только прилетишь в Лос-Анджелес. Дерек будет ждать тебя в аэропорту, чтобы отвезти домой, ладно?

Ноа кивнула, хоть и закатила глаза, и в конце концов нам пришлось уехать.

Моя дорога до аэропорта превратилась в полтора часа прослушивания детской музыки и милых историй моего сына.

К счастью, когда мы добрались, он так устал, что я взял его на руки уже спящим, и он почти весь полёт так и проспал.

Стив ждал нас в аэропорту, чтобы забрать, и улыбнулся, когда увидел, как я выхожу с Энди на руках.

— Сти-и-и-в, — протянул ребёнок своим милым способом его называть.

Мужчина улыбнулся в ответ, поздоровался и затем взял тележку с багажом.

— Есть что-то новое? — спросил я, когда мы уже сели в машину и поехали в сторону города.

— Помнишь ту девушку, которая хотела с тобой поговорить? — сказал он тогда, и это застало меня врасплох. — Ту, которую мы приняли за кого-то из прессы.

Я кивнул, вспоминая момент, когда мне пришлось усилить охрану на работе, потому что она почти смогла пробраться в кабинет, требуя встречи со мной.

— Что с ней? — спросил я.

— Она приходит в офис каждый день и настаивает, что должна поговорить с тобой. Меня это беспокоит.

Вот этого я точно не ожидал.

— Ты мне ничего не сказал, — бросил я ему, учитывая, что я уехал всего два дня назад.

— Я не думал, что это проблема, — ответил он серьёзно.

— Мне не кажется, что это важно. Возможно, ей нужна эксклюзивная история или фото для продажи прессе, — сказал я, закрывая глаза и позволяя голове откинуться на спинку сиденья.

Энди снова заснул, а я начал ощущать недостаток сна после нескольких часов, которые удалось урвать на самолёте.

— Она очень настойчива, — услышал я продолжение Стива, но я был настолько вымотан, что просто провалился в сон. Когда я открыл глаза, мы уже въезжали на парковку здания.

— Мы приехали, сэр, — объявил Стив.

Я зевнул и посмотрел на Энди, который спал на заднем сиденье.

Было почти семь утра, когда мы поднялись в квартиру. Я уже предупредил Сильви перед выездом, чтобы она подготовила кроватку для Энди, хотя, зная его, я понимал, что он в итоге всё равно будет спать со мной.

Он проснулся, как только я вытащил его из кресла, и начал хныкать — усталый и раздражённый после стольких часов дороги.

Когда мы наконец вошли в квартиру, он успокоился благодаря мультфильмам и бутылочке. Я опустился рядом с ним с дымящейся чашкой кофе в руках.

— Сэр, — сказала Сильви, привлекая моё внимание, — мисс Слоун звонила и попросила передать, что будет здесь в полдень.

—Хорошо. Спасибо, Сильви, — сказал я, измученный, но по крайней мере у меня было несколько часов, чтобы отдохнуть и побыть с сыном перед тем, как снова вернуться к работе и проблемам.

Ноа успокоилась, как только я сказал ей, что мы дома, и отправил ей фотографию нас двоих, на что она ответила кучей плачущих эмодзи.

Я улыбнулся и усадил Энди себе на колени.

Мультфильмы с зверушками усыпили нас обоих.

***

Слоун пришла ровно в полдень — как часы.

Как только она вошла в квартиру, она бросила на меня взгляд, в котором смешались удивление и недоверие. На мне были серые спортивные штаны и футболка, совершенно не похожие на привычный костюм, в котором я обычно работал. Думаю, тот факт, что у меня на бедре сидел младенец, тоже не особо помог вернуть мне в глазах моей скептически настроенной адвокатши хоть каплю того уважения, которое, как я знал, я уже успел потерять из-за той фамильярности, которая между нами сложилась.